Корабль судьбы (Книга 2) - Хобб Робин - Страница 118

Малта склонила голову набок.

— О чем это мы? — поинтересовалась она. — О возвращении сатрапа на трон? Или ты пытаешься оправдать то, что он причинил моему отцу?

А про себя добавила: «И моей тетке!»

— Твоему отцу было бы тяжелей оправдаться, чем Кенниту, — сурово заметила Этта. — Ты бы спросила у Уинтроу, каково это — таскать невольничьи кандалы и красоваться с татуировкой! Твой отец получил по заслугам!

— Должно быть, мы все получаем то, что заслуживаем, — резко ответила Малта. При этом она смерила Этту взглядом, и от нее не укрылось, что та зарделась от гнева. А в глазах женщины на миг промелькнула такая боль, что Малта ощутила укол совести.

— Должно быть, так оно и есть, — проговорила Этта холодно. — Ладно. Тащи кресло.

«Я дура, — подумала Малта. — Позарилась на мелкую месть…» Кресло было тяжелым и неуклюжим, она все время задевала им то о стенки, то билась о него своими ногами.

Рэйн Хупрус старался держаться подальше от носовой палубы — так чтобы видеть побольше, а к себе привлекать как можно меньше внимания. Он смотрел на Малту. Вуаль мешала ему, но тем не менее он смотрел, смотрел и насмотреться не мог. То, что он видел, причиняло ему боль, и все равно отвести глаза было выше его сил. Вот она поставила кресло и с любезной улыбкой предложила сатрапу сесть. Потом повернулась к рослой женщине, что сопровождала ее, и радостно указала на теплый красный плащ, который та принесла. Сатрап, храня гордый вид, поднял подбородок. И Рэйну точно нож в сердце воткнули: Малта — его Малта! — расстегнула застежку, продолжая сиять все той же улыбкой. Что она при этом говорила, Рэйн слышать не мог, но нежная забота, отражавшаяся у нее на лице, никакому сомнению не подлежала. Вот она небрежно бросила на палубу вымокший плащ и закутала плечи сатрапа великолепным алым полотнищем. Поправила капюшон и застегнула его, чтобы было тепло и уютно. Даже осторожно отвела со лба и щек самодержца промокшие пряди волос! Когда же сатрап наконец уселся, она с бесконечным тщанием расправила свесившиеся складки плаща. На одно колено ради этого встала.

Каждое ее прикосновение прямо-таки дышало любовью. Рэйн не мог ее за это винить. О да! Сатрап с его изысканной бледностью и царственными повадками был для нее парой гораздо более подходящей, нежели он сам — прошедший огонь и воду, обросший чешуями житель Чащоб. У Рэйна сердце стукнуло невпопад, когда он вспомнил: именно этот человек вел ее в самом первом танце на балу Представления. Быть может, она уже тогда начала понемногу влюбляться в него?

Вот она встала за креслом сатрапа и явно по привычке положила руки на резную спинку… Наверное, они с сатрапом многое пережили вместе, и это наверняка связало их. Да и какой мужчина способен долго противостоять Малтиному обаянию и красоте? Наверняка сатрап помимо прочего чувствовал и огромную благодарность. Он же не мог не понимать, что без Малты наверняка бы погиб!

Постепенно Рэйну начало казаться, будто сердце совсем исчезло у него из груди, оставив пустую дыру. Ничего удивительного, что при виде его Малта шарахнулась прочь. Рэйн трудно сглотнул. Неужели у нее для него даже приветливого словечка не сыщется? Просто как для друга? Неужели она боится, что он принудит ее исполнять некогда данное обещание? Или что он некоторым образом унизит ее перед сатрапом?

Он смотрел на Малту, и боль наполняла все его существо. Никогда уже ему не назвать ее своей.

Альтия помогла племяннице втащить на бак тяжелое кресло. Про себя она полагала, что делается изрядная глупость, но что с того? Кеннит затеял опасную игру, ему вздумалось показать силу, и они так или иначе принуждены были участвовать в этой игре. Альтия видела, как Малта освободила сатрапа от вымокшего плаща и заботливо надела на него новый. А потом застегнула капюшон, как если бы перед ней был Сельден. И даже, усадив его на импровизированный трон, потеплее закутала ему ноги полами плаща. Альтии больно было смотреть на такое приниженное служение. Хуже была только самодовольная ухмылочка, с которой наблюдал за происходившим Кеннит.

При виде этой ухмылочки Альтию накрыла такая волна ненависти, что перед глазами на миг повисла багровая пелена, а ногти больно впились в ладони. Пришлось даже прислониться спиной к поручням и подождать, пока все пройдет.

— До чего же тебе хочется убить его… — тихонько заметил корабль.

Проказница обращалась лишь к Альтии, но та заметила, как Кеннит покосился в их сторону. Потом насмешливо приподнял бровь.

— Да, — ответила Альтия. — Очень.

И пусть его читает по губам, если больно охота.

Кеннит этак скорбно покачал головой. И опять стал смотреть на небольшой корабль, что постепенно подходил к ним все ближе. Он медленно двигался в постепенно сгущавшихся сумерках. Кеннит даже задумался, насколько сильно этот корабль пострадал от нападения змей. Но, так или иначе, на его палубе уже можно было рассмотреть порядочную кучку богато разодетых людей. И даже просторные плащи не скрывали полноты, присущей многим из них. Матросы уже готовились помогать знатным господам перебираться на Проказницу.

Губы Кеннита скривились в улыбке. Вот будет занятно, если подбитая калоша примется тонуть, стоя борт о борт с его кораблем!

— Не собрался я переодеться к случаю, — посетовал он, обращаясь к Этте. — Что ж, хоть сатрапа соответствующим образом принарядили, и то хорошо. Может, они его только по царственным одеждам и признают? — И он сложил на груди руки, предвкушающе улыбаясь. — Приготовь швартовы, Йола! Закиньте им легкость [13] — посмотрим, какой будет улов!

— Вот они, — тихо проговорила Малта почти на ухо сатрапу. — Выпрямись, приосанься, держись как подобает. Узнаешь кого-нибудь? Как ты думаешь, это твои верные люди?

Касго мрачно смотрел на своих вельмож.

— Узнаю цвета старого Криата, — проговорил он затем. — Он горячее всех подговаривал меня поехать на север, но сам остался дома, заявив, что морское путешествие вредно для его суставов. А сам вон как резво перебирается к нам на борт, как лихо шагает! Даже рука для опоры ему не больно нужна. Ага, а вон тот, пятый по счету, который сейчас перелезает, — на нем цвета дома Фердио, вот только сам Фердио — тощенький коротышка, так что здесь, похоже, его здоровяк сын. Остальные… я даже не знаю. Все в шляпах, в плащах с капюшонами, с поднятыми воротниками — лиц не рассмотреть.