Корабль судьбы (Книга 1) - Хобб Робин - Страница 93

Рэйч кивнула, ничуть не обидевшись на это напоминание о попрошайничестве.

— С тех пор я к твоему отцу еще дважды заглядывала, — сказала она. — Ты, правда, оба раза в море за камбалой уходила. Ты Экки, должно быть?

Экки ни в чем больше не сомневалась.

— Заходите скорей, милые, хватит вам мокнуть! С вас обеих так и течет, бедняжки мои. Нет-нет, можете не вытирать ноги. Сколько грязи на ногах в дом принесут, столько же и вынесут, верно?

Пол внутри дома выглядел вещественным подтверждением ее слов. Простые некрашеные доски были вытерты великим множеством ног. Потолки оказались низкими, маленькие окна скудно пропускали дневной свет. Посередине мирно дремала мохнатая собака и под боком у нее — кошка. Пес приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на вошедших, и снова заснул. Он лежал близ крепко сколоченного стола, окруженного такими же стульями, незамысловатыми, но надежными даже на вид.

— Да вы садитесь, садитесь, — пригласила их Экки. — И снимайте с себя все мокрое, обсушитесь. Батюшки сейчас нет, но он скоро вернется. Чайку выпьете?

— С радостью, — кивнула Роника.

Экки наполнила чайник водой из большой бочки и, ставя его греться, обернулась через плечо.

— Вы обе, по-моему, не только вымокли, но и здорово проголодались, — сказала она. — Тут у меня от завтрака каша осталась… слипшаяся, конечно, но все равно сытная. Подогреть?

— Если не трудно, — отозвалась Рэйч, не дожидаясь, пока Роника примется вежливо отнекиваться.

Роника же едва не расплакалась — до того тронуло ее простое и открытое гостеприимство, оказанное этой девушкой двум странницам, занесенным судьбой под ее кров. Да, пожилая женщина понимала, что ее внешний вид, вероятно, вполне соответствовал остывшей каше, нищенству, милостыне… Да, ее гордость по-прежнему страдала оттого, что довелось явиться просительницей к порогу поселенцев с Трех Кораблей. «Ох, Ефрон, что бы ты сказал мне сейчас?» И тем не менее…

Овсянка в самом деле оказалась слипшейся и колючей, но Роника с жадностью опустошила миску, запивая кашу красноватым чаем, заправленным по здешнему обычаю корицей: ей даже понравился этот вкус. Экки не ошиблась: ее гостьи изголодались и смертельно устали. Она не мешала им есть и знай говорила сама. Она болтала о непостоянной зимней погоде, о починке сетей, о соли, которую еще предстояло где-то достать для заготовления рыбы на период штормов, когда в море не очень-то сунешься. Рэйч и Роника лишь молча кивали, усердно жуя.

Когда они покончили с кашей, Экки убрала опустевшие миски и заново наполнила их чашки горячим, приятно пахнущим чаем. И присела с ними к столу, налив чаю и себе.

— Значит, — сказала она, — вы те женщины, что приходили потолковать с папой? И хотите снова обсудить с ним положение в Удачном, так, что ли?

Роника вполне оценила ее открытую манеру вести разговор. И решила ответить тем же.

— Не совсем, — сказала она. — Я дважды беседовала с твоим уважаемым батюшкой насчет того, что всем сословиям Удачного необходимо объединиться и прекратить взаимные ссоры, потому что нынешнее положение дел до добра нас не доведет. Если мы будем продолжать в том же духе, что и сейчас, калсидийцам даже не обязательно на нас нападать. Они могут просто сидеть на внешнем рейде, спокойно дожидаясь, пока мы тут сами заклюем друг дружку до смерти. Доходит ведь до того, что наши сторожевые корабли приплывают домой и с трудом могут раздобыть свежих припасов! Я не говорю уже о том, что наши мужчины не в состоянии задать калсидийцам настоящего жару, потому что боятся оставить своих домашних без надлежащей защиты!

Экки задумчиво кивнула, ее лоб прорезала морщина.

— Но мы-то здесь, собственно, не поэтому, — неожиданно вставила Рэйч. — Нам с Роникой необходимо убежище, и мы рассчитывали, что люди с Трех Кораблей нас приютят. А иначе мы можем и головы не сносить.

Глаза молодой хозяйки сузились, и Роника с горечью подумала, что Рэйч плохо подобрала слова. Но тут по крыльцу прошаркали шаги и в двери вошел сам хозяин — Малявка Келтер. Рэйч не ошиблась и нисколько не преуменьшила, описывая когда-то его внешность. Малявка был поистине велик и могуч, а рыжих волос в бороде и на широченных запястьях насчитывалось определенно больше, чем на макушке. Шагнув через порог, он в недоумении остановился. Прикрыл за собой дверь и заскреб бороду, изумленно поглядывая то на дочь, то на двух женщин против нее за столом. Потом, кажется, вспомнил о хороших манерах. И сразу стало ясно, от кого его дочь унаследовала присущую ей прямолинейность.

— Чему обязан появлением за моим столом госпожи Вестрит из старинных торговцев? — осведомился он громогласно.

Роника поспешно поднялась.

— Горькой необходимости, уважаемый Келтер, — сказала она. — Мне больше нет места среди былых друзей и соседей. Меня без вины обвиняют в заговоре и предательстве, и я вынуждена спасаться, избегая расправы.

— И дорожка привела тебя к нам, — тяжело вздохнул Малявка.

Ронике оставалось только согласно наклонить голову. Они оба понимали, что ее появление могло принести беду в этот дом. В случае чего туго придется всему поселению, и уж Келтеру с дочкой — всех хуже.

Тут даже и объяснять ничего не надо было.

— Я понимаю, — сказала она. — Дело касается лишь нас, торговцев Удачного. Нет никакой справедливости в том, чтобы взваливать это лихо еще и на вас. Я и не прошу меня здесь укрывать. Моя единственная просьба — не передадите ли весточку другому торговцу, которому я доверяю? Если я напишу записку, сможет кто-нибудь отнести ее Грэйгу Тенире, сыну торговца из старинной семьи? А если мне еще и позволят дождаться здесь ответа… Поистине, больше я ни о чем не прошу.

Воцарилась тишина, и Роника сочла нужным добавить:

— Я понимаю, насколько велика моя просьба. Мне ли обращаться с таким делом к человеку, с которым я всего-то дважды беседовала.

— Дважды, — подтвердил Малявка. — Но оба раза ты вела честные и благородные речи, да все о таком, что мне дорого. О мире в Удачном и о том, чтобы к голосу моего народа стали прислушиваться. А что до Тениры — это имя мне не чужое. Я много торговал с этой семьей. Я продавал им соленую рыбу, а они мне — дельные вещи для лодки. И вот что я скажу: правильных мужиков воспитывают в этой семье. — Келтер задумчиво почмокал губами. — Я сделаю, о чем ты просишь, — сказал он тоном человека, принявшего окончательное решение.