Дорога шамана - Хобб Робин - Страница 95

Я не мог больше сдерживаться.

– Эпини, ты почти моя ровесница, и я знаю, что твои родители уделяли достаточное внимание твоему воспитанию и манерам. Почему тебе так нравится изображать из себя неразумное и взбалмошное дитя? Неужели ты не способна вести себя как юная леди?

Она улыбнулась, словно только теперь я оценил ее по достоинству.

– Если уж быть точной, то я на один год и четыре месяца тебя младше. Но в тот день, когда я начну вести себя как безупречная юная леди, мой отец начнет обращаться со мной соответствующим образом. Я уже не говорю о матери. И это станет началом конца моей жизни. Впрочем, едва ли ты сумеешь понять, о чем я говорю. Спинк, ты готов сопровождать меня к обеду? Или ты тоже полагаешь, что я слишком капризна?

– Я сделаю это с радостью, – тут же откликнулся Спинк.

К моему удивлению, он быстро подошел к Эпини и предложил ей руку. При этом мой друг заметно покраснел, и даже Эпини слегка смутилась. Тем не менее кузина воспользовалась его любезностью, и они вместе вышли из комнаты.

Подол длинной светло-голубой юбки Эпини мягко шелестел по мраморным ступеням, когда они спускались по лестнице. Ее гладко причесанные волосы, убранные под кружевную золотистую сетку, упругой волной ниспадали на шею. Спинк шел с прямой, точно шомпол, спиной, но, несмотря на это, был лишь немногим выше своей спутницы. И, глядя на них, мне вдруг пришло в голову, что они составляют прекрасную пару.

А потом Эпини сделала все, чтобы разрушить эту иллюзию. Еще секунду назад она чинно шла под руку со Спинком, а в следующее мгновение, подобрав юбки, помчалась вниз по ступенькам, оставив моего друга в полнейшем недоумении. Я поравнялся с ним в тот момент, когда Эпини скрылась в столовой.

– Не бери в голову, – посоветовал я Спинку. – Все именно так, как я тебе говорил. Сейчас она просто глупая маленькая девчонка. У моих сестер тоже был период, когда они без конца выкидывали похожие фокусы.

Я не стал говорить, что отношение нашего отца к их выходкам было куда жестче, нежели терпимость дяди к капризам Эпини. Я вспомнил, как он укорял мою мать:

– Если мы не привьем им умение вести себя со спокойным достоинством, они никогда не найдут себе подходящих мужей. Я принадлежу к новой аристократии, как вам, мадам, хорошо известно. И чтобы наши дочери заняли более высокое положение в обществе, они должны демонстрировать самые лучшие женские качества: степенность, послушание и скромность.

– Какими в полной мере обладала я, – вставила моя мать, и в ее голосе я уловил горечь, причина которой была мне непонятна.

Мне кажется, отец этой странной интонации вообще не заметил.

– Вы абсолютно правы, дорогая, однако ваши достоинства за эти годы ничуть не потускнели. Вы являете собой прекрасный пример истинной леди и верной жены.

Когда мы вошли в столовую, Эпини стояла подле своего стула. Дядя занял место во главе стола, Пурисса расположилась слева от отца и терпеливо ждала начала трапезы. Теперь девочка выглядела куда более аккуратной – совсем не так, как в саду. Кто-то расчесал ей волосы и надел чистый передник. Спинк и я быстро подошли к предназначенным для нас местам, и я принес извинения за то, что мы заставили дядю ждать.

– Мы не придерживаемся формальностей во время семейных обедов, Невар, и нынешний можем счесть таковым, поскольку я вижу, что ты относишься к своему другу как к брату. Жаль, что твоя тетя Даралин и кузен Готорн не могут составить нам компанию. Он учится, а она будет находиться во дворце возле королевы на протяжении всего Совета лордов. Они начнут заседать только в следующий Первый день, но придворным дамам требуется не меньше недели, чтобы одеться для такого важного события. Поэтому она уехала, оставив нас одних, и все же, я уверен, мы сможем сами справиться в ее отсутствие.

После чего мы уселись, и почти сразу же слуга внес суп. Это была лучшая трапеза с тех пор, как я приехал в Старый Тарес. Пища была приготовлена прекрасным поваром для любимых хозяев, а не варилась в огромных котлах для двух сотен кадетов. Разница во вкусе и качестве поражала. Я испытывал глубочайшую благодарность за оказанную мне честь, когда думал о том, что этот прекрасный бифштекс зажарен специально для меня и мне не нужно вылавливать маленькие жилистые кусочки в водянистой каше. Однако я ел не спеша, стараясь сдерживать свой аппетит. На десерт подали замечательный яблочный пирог.

Спинк не отставал от меня, но умудрялся поддерживать разговор с дядей Сефертом. Он выразил восхищение домом и задал несколько общих вопросов о содержании сада и всего поместья. Кроме того, моего друга интересовало, сколько времени потребовалось, чтобы создать такое замечательное родовое гнездо. Улыбнувшись, дядя ответил, что на это ушла жизнь нескольких поколений. Он с гордостью говорил о собственных нововведениях, начиная от газовых труб и света, проведенных в винный погреб, что позволило обеспечить хранение вин при постоянной температуре. Спинк самым внимательным образом слушал подробные разъяснения, и я видел, что дядя проникается к нему симпатией.

По окончании обеда дядя предложил перейти в его кабинет, чтобы выпить бренди и выкурить трубочку хорошего табака. Но мои надежды на спокойный вечер в мужской компании рассыпались в прах, когда Эпини запротестовала:

– Папа! Ты сказал, что я могу поиграть с ними в тоусер! Ты же знаешь, как я этого ждала!

Дядя Сеферт тяжело вздохнул.

– Ну, ладно. Джентльмены, мы перейдем в гостиную, чтобы выпить сладкого вина с бисквитами и сыграть сотню-другую увлекательных партий в тоусер.

На его лице появилась грустная улыбка, и нам ничего не оставалось, как согласиться.

Очевидно, Пурисса разделяла любовь Эпини к азартным играм, поскольку она соскочила со стула и, подбежав к сестре, взяла ее за руку. Они отвели нас в самую необычную комнату из всех, где мне доводилось бывать. Первое, что меня поразило, это железная жаровня, украшенная изразцами с изображением цветов, на которой стоял кипящий чайник. Пол в гостиной был выстелен яркими плетеными ковриками из Себани, а поверх в художественном беспорядке лежало множество подушек экзотических цветов. Комнату освещали пузатые масляные лампы с раскрашенными абажурами и вдобавок к ним бесчисленное количество толстых желтых свечей всех размеров, стоявших в вычурных подсвечниках. Еще из обстановки здесь имелось несколько низких столиков, не выше моего колена, на один из них слуги поставили тарелки с бисквитами и графин с разведенным водой вином. Розовые крошечные птички, радостно чирикая, перепрыгивали с жердочки на жердочку в большой клетке. Высокие окна закрывали белые занавеси.

– Ой, мне следовало показать вам гостиную раньше, при дневном свете! – огорченно воскликнула Эпини. – Так вы не сможете оценить наши новые стеклянные шторы!

Тем не менее она подошла к окну и при помощи специального устройства раздвинула белые занавеси. Окна как такового мы не увидели. То, что предстало нашему взору, с натяжкой можно было назвать тканью, сплетенной из тонкой проволоки, на которую были нанизаны сотни, если не тысячи стеклянных шариков.

– В солнечный день, глядя в окно, вы сможете любоваться не нашим садом, а сказочным пейзажем, потому что наши шторы в каком-то смысле волшебные. Завтра вы оцените ее по достоинству, – заявила кузина, вновь задергивая занавесь.

Спинк и я все еще стояли, поскольку в комнате не было стульев. Дядя согнул длинные ноги и опустился на одну из многочисленных подушек. Пурисса уже устроилась на другой, а рядом удобно уселась Эпини.

– Располагайтесь, как вам удобно, – предложила она нам, доставая из ящика стола коричневую деревянную коробочку. – Моя мать последовала примеру королевы и обставила гостиную в том же стиле, что и она. В последнее время ее величество ужасно увлеклась всем себанийским. После обеда королева вместе с приближенными направляется в гостиную, где очень любит проводить время. И вы устраивайтесь, пожалуйста, вокруг стола.

Мы со Спинком неловко сели на подушки. Наши брюки не были предназначены для такой позы, а сапоги мешали сгибать ноги в коленях, но мы кое-как устроились. Между тем Эпини приготовила для игры ярко раскрашенные карты, керамические фишки и покрытую эмалью доску. Казалось, кузина получала удовольствие от одного только стука фишек по доске, пока она расставляла их по местам.