Безумный корабль - Хобб Робин - Страница 156

Вскоре на барже заскрипел и начал поворачиваться кабестан. Кто-то затянул неторопливую размеренную песню. Низкие мужские голоса далеко разносились над водой. И, несмотря на все сомнения, по-прежнему одолевавшие Брэшена, его лицо озарилось улыбкой угрюмого торжества:

– Назад в море, Совершенный! С нами!… Поехали…

Каждая набегающая волна все ближе подбиралась к нему. Он это отчетливо слышал. И даже обонял запах близящейся воды. Они спихнули его как только могли ниже, прицепили груз… И вот теперь волны должны были его поглотить. Ну да, они неоднократно хвастались, что-де намерены снова спустить его и плавать по морю… Вот только он им не верил. Он знал: вот оно, его наказание. Теперь оно все-таки совершится. Его нагрузят камнями или чем там еще, загонят под воду… и там его рано или поздно обнаружат морские змеи. Что ж, именно этого он и заслужил. Семья Ладлаков долго ждала своего часа, но сегодня наконец-то совершится их месть. Они отправят его кости на дно. Так же, как он когда-то отправил их родственников…

– Значит, и ты тоже умрешь! – проговорил он с удовольствием.

Янтарь, точно птица на насесте, устроилась на его наклоненном фальшборте. Она несчетное число раз повторила ему, что останется с ним, пока все будет происходить. Что она нипочем не бросит его, что все пройдет как нельзя лучше… Вот и пускай сама посмотрит, как все будет прекрасно и замечательно. Когда вода захлестнет их и она отправится с ним вместе на дно, тут-то она и поймет, как ошибалась. Да поздно будет.

– Ты сказал что-то, Совершенный? – вежливо осведомилась она.

– Нет!

Он скрестил руки на груди и плотно прижал их к телу. Вода уже касалась его корпуса по всей длине. Волны подмывали под ним песок: казалось, там трудится, роет норки множество крохотных насекомых. Это океан подсовывал под него свои жадные пальцы… Чуть-чуть дальше с каждой новой волной… Он чувствовал, как натягивается канат, протянутый от его мачты к той барже. Вот Брэшен что-то прокричал, и натяжение каната перестало расти. Прекратился и размеренный напев людских голосов. Изнутри отчетливо прозвучал голос Альтии:

– Пока все в порядке!…

А вода все подбиралась под него… Его сотрясла внезапная дрожь. Следующая волна вполне могла приподнять его… Но нет. Она накатилась и отхлынула, а он остался лежать. И еще волна… Опять нет. И еще… Волна следовала за волной, но ничего не происходило. Он невыносимо страдал от страха и несбыточного предвкушения. И, какие бы черные мысли ни переполняли его – когда все же его корпус приподнялся, пусть даже буквально на волосок, и по доскам зашуршал песок, – Совершенный заорал от неожиданности и потрясения.

Он ощутил, как Янтарь отчаянно вцепилась в фальшборт.

– Совершенный!…-окликнула она встревоженно. —Что с тобой? У тебя все в порядке?…

Но ему вдруг стало не до ее беспокойства.

– Держись крепче! – предупредил он ее. – Вот… вот оно!…

Однако волна за волной целовали его, а Брэшен… Брэшен почему-то ничего не предпринимал! Совершенный чувствовал, как расползается под ним подмытый морем песок. Расползается и… обнажает здоровенный валун.

– Брэшен!…-завопил он во все горло. – Давай, Брэшен!… Я готов!… Пусть тянут, да как следует! Так, чтобы пупки затрещали!…

Его слуха достигло тяжелое шлепанье: Брэшен вброд подбежал к нему. Вода, верно, доходила ему уже до бедер.

– Погоди, Совершенный, – сказал он. – Мелковато еще!

– Да пошел ты на хрен – мелковато!… Я что, по-твоему, совсем поглупел и не чувствую, что всплываю?… Каждая волна меня хоть чуточку, а приподнимает, зато там, внизу, торчит большущая скала! И она очень скоро в боку у меня будет, если меня отсюда не стащат!…

– Ага. Слушай, ты только не волнуйся… Всплываешь, стало быть? Ладно, поверю! Эй, Клеф! Отмахни им, чтобы начинали! Да полегоньку там…

– Я тебе дам «полегоньку»!… – взвыл Совершенный. – Да где ты там, мать твою, Клеф!!! – заревел он, когда ему никто не ответил. «Вот холера, лучше бы слушали, что говорю!… Сколько можно со мной как с дитем малым обращаться?…»

Тут привязанный к мачте канат натянулся так внезапно, что у него вырвалось восклицание.

– Навались!!! – скомандовал Брэшен работникам на рычагах, и те налегли. Корабль качнулся, но недостаточно. Предполагалось, что, единожды сдвинувшись, он перевалится на катки, загодя вставленные под корпус. Однако не получилось, а вытащить было уже нельзя, и каток превратился в мешающий клин.

– НАВАЛИСЬ!!! – завопил Брэшен, подгадав свой приказ к прохождению следующей волны. Совершенного приподняло… и неожиданно он оказался как раз на катках. – ТЯНИТЕ!!!

Совершенный почувствовал, как Брэшен подтягивается и лезет на борт. А его корпус задвигался и заскользил… заскользил прямо в воду. На глубину. После многих лет на суше да на солнцепеке вода показалась ему жутко холодной. Он ахнул и задохнулся.

– Тихо, тихо… все будет хорошо… только не волнуйся. Как только окажешься подальше от берега, груз снимут, и ты выровняешься. Держись… Все будет хорошо…

Альтия позвала изнутри:

– Есть течь, но мы, похоже, справляемся!… Эй ты, ну-ка за помпу!… Живо, живо, нечего ждать!…

Где-то застучали колотушки, работники набивали паклей разошедшийся стык. Альтия знай покрикивала -видно, они шевелились недостаточно проворно. И все это время он скользил, скользил, лежа на боку, в воду… все глубже и глубже… И покачивался с каждой волной.

Надоевший противовес на мачте все не давал ему выпрямиться, как то следовало бы согласно его инстинкту и самой природе вещей.

– Да снимите же этот груз!… На ровный киль не встать!…-закричал он сердито.

– Погоди, парень, рановато еще! Погоди чуточку! Я там буй поставил: как его пройдем, значит, под килем будет чисто. А пока – полегче, полегче…

– Снимите его!…-повторил Совершенный. И на сей раз ему не удалось полностью скрыть страх.

– Сейчас снимем. Доверься мне, парень! Еще чуть-чуть…

Годы на берегу почти приучили его к слепоте. Но оказалось, что одно дело – просто лежать неподвижно и при этом ничего не видеть, и совсем другое – снова оказаться в движении, на волнующейся ладони непредсказуемого океана… и понятия не иметь, где находишься и что тут рядом!!! Может, прямо сейчас в него врежется какой-нибудь опасный топляк! Или пропорет дно скала, которую он не сможет заметить!… Он только и осознает опасность, когда она уже разразится. Ну почему они наконец не снимут этот растреклятый груз?!!

– Готово! Сбрасывай!… – неожиданно закричал Брэшен. Крепление противовеса было немедля развязано. Корабль начал выпрямляться, сперва медленно… а потом, словно подброшенный следующей волной, внезапно оказался на ровном киле. Янтарь так и ахнула, но удержалась. И вот холодная вода уже омывала оба его борта. Первый раз за тридцать с чем-то лет он выпрямился. Действительно выпрямился… Совершенный широко раскинул руки, и из его груди вырвался торжествующий рев. Янтарь отозвалась раскатом дикарского смеха. А вот Альтия изнутри предостерегающе закричала:

– Качайте! Да качайте же!… Брэшен, живо давай пластырь на борт!…

Совершенный услышал дружный топот торопливых ног и громкие крики, но все это не имело значения. Тонуть он не собирался, что и понимал с полной отчетливостью. Он как следует расправил руки, спину и плечи. Вода несла и поднимала его, и впервые за долгое время он как бы заново во всей полноте осознавал свое тело. Внутреннее чувство немедленно начало подсказывать ему, как и что должно обстоять с каждой его балкой, с каждой доской. Совершенный вздохнул поглубже и попытался привести себя в порядок. Его неожиданно качнуло на правый борт. Тотчас послышался изумленный вскрик Янтарь, потом гневный вопль Брэшена. Совершенный прижал ладони к вискам, крепко стиснул… «Ну вот. Опять как всегда. Что-то у меня внутри не того…» Он вновь шевельнулся, стараясь не обращать внимания на скрипы и стоны трущегося дерева. И… начал постепенно выравниваться. Он смутно чувствовал бурную деятельность у себя в трюме. Люди отчаянно качали помпы, сражаясь с водой, поступавшей сквозь лопнувшие швы и разошедшиеся щели. Потом к бортовым доскам прижался парусиновый пластырь. Альтия внутри срывала голос, требуя качать, качать поживее, и быстренько, быстренько загонять на место эту хренову паклю… Совершенный чувствовал, как понемногу начинает набухать его древесина.