Десятый круг ада - Виноградов Юрий Александрович - Страница 57

— Служить под началом такого блестящего эсэсовского офицера большая честь для меня, оберштурмбанфюрер! — просиял Циммерман. — Гауптштурмфюрер СС Герман Баремдикер достойный офицер рейха!..

Грюндлер остановил его движением руки:

— Хватит! Расскажите лучше об истории с Лыковскими.

Циммерман ждал этого вопроса. Когда его прямо со строительной площадки эсэсовцы потащили в штаб бригады, он понял, что подмена раскрыта и подозрение пало на него. Герман, конечно, постарался обелить себя.

— Каких Лыковских? — переспросил он.

— Наших агентов. Что работали на парниках…

На лице Циммермана появилось досадное удивление. Он растерянно пожал плечами.

— Разве Лыковские работали на нас?! Как я поздно узнал об этом! А мне так недоставало своих в отряде… — Генрих повернулся к Баремдикеру: — Выходит, ты не доверял мне, Герман?

— Это было распоряжение оберштурмбанфюрера, — буркнул Баремдикер.

Циммерман вытянулся перед Грюндлером.

— Яволь, оберштурмбанфюрер! Произошла досадная ошибка…

— С какой целью вы это сделали? — прервал его Грюндлер.

Генрих рассказал, как было дело.

— Начальник концлагеря почему-то решил взять для опытов моего первого помощника Лукашонка и его невесту. Вы же знаете, господин оберштурмбанфюрер, что есть приказ о строительстве объекта. А у меня забирают специалистов. Когда приезжал мой однокашник по Берлинскому университету полковник Краузе, он строго потребовал ускорить строительство. Я и стараюсь… Потому и просил господина Баремдикера не брать Лукашонка. Вы же сами говорите, что для опыта есть другие люди.

— Что вы скажете, Баремдикер? — спросил Грюндлер.

— Генрих Циммерман сказал правду, — потупил взгляд начальник лагеря. — Я был неправ, когда хотел взять Лукашонка. Этим специалистом доволен и командир строительной бригады, и я решил…

— Обер-лейтенант, — не стал больше слушать Баремдикера Грюндлер, — я вынужден взять вас под следствие до окончания разбора дела, — сказал Грюндлер.

— Яволь, оберштурмбанфюрер! — вытянулся Циммерман, понимая, что едва ли ему удастся вырваться на свободу.

— А с вами, Баремдикер, у меня сейчас особый разговор, — процедил сквозь зубы Грюндлер, удовлетворенный ходом предварительного следствия.

Но особый разговор пришлось отложить на более позднее время. Из бактериологической лаборатории позвонили, что доктор Штайниц немедленно просит обер-штурмбанфюрера прибыть к нему. Грюндлер встревожился: никогда подобных просьб от руководителя бактериологического центра не поступало. Неужели новые неприятности?

Доктор Штайниц был взбешен. Его сильные мускулистые руки беспрестанно сновали по столу, пальцы нервно постукивали по дереву. Колючие глаза с неприязнью уставились на вошедшего Грюндлера. В отличие от своего шефа старший ассистент Нушке был флегматично спокоен, он лишь покосился на бравого командира бригады охраны, с ленивым любопытством ожидая стычки двух влиятельных особ.

— Оберштурмбанфюрер, — в упор спросил Штайниц, — почему во втором лагере до сих пор не подготовлены подопытные для моего эксперимента? Отвечайте!

В первое мгновение Грюндлер хотел сказать Штайницу, чтобы тот снизил тон и говорил с ним как с родственником начальника РСХА. Но, вспомнив, что сам фюрер благоволит ученому, решил не осложнять взаимоотношений.

— Не может быть… Подготовка велась в соответствии с утвержденным вами графиком.

— Вы даже не знаете, что делается на подведомственном объекте! — возмутился Штайниц. — Доктор Нушке, просветите оберштурмбанфюрера, — обратился он к ассистенту.

Нушке рассказал о своей поездке в лагерь № 2, от которой пришел в полное смятение. Его обитатели физически еще не окрепли, кормят их мало и плохо, отпускаемые со складов баронессы продукты низкого качества, а подчас и вовсе не пригодны для пищи.

— Вы же фактически сорвали опыты, имеющие важное государственное значение, и тем вольно или невольно встали на путь подрыва военной мощи рейха, оберштурмбанфюрер! — сказал Штайниц. — Если я сообщу об этом фюреру, вас в лучшем случае ожидает восточный фронт. Не поможет и доктор Кальтенбруннер!

— За лагерь номер два непосредственно нес ответственность гауптштурмфюрер Баремдикер, — осторожно произнес Грюндлер.

— Этого мерзавца Баремдикера немедленно предать суду! Как пособника врагам рейха!

Грюндлер выдавил подобие улыбки, понимая, что вся ярость руководителя бактериологического центра сейчас падет на начальника концлагеря.

— Вы совершенно правы, доктор Штайниц, — согласился он. — Гауптштурмфюрер Баремдикер оказался не тем, за кого себя выдает. А с вашими подопытными в лагере номер два я все улажу. Возьму их под личный контроль.

— Отпаивайте их молоком, как поросят, кормите мясом и белым хлебом, точно на убой, но особи для моих экспериментов должны быть здоровыми и крепкими, — уже более миролюбиво закончил разговор Штайниц.

Грюндлер облегченно вздохнул, когда вышел из бактериологической лаборатории на улицу. С этим доктором Штайницем надо быть поосторожнее, шутки с ним плохи. Да, тяжел и труден денек! А ночь ожидается еще труднее. Предстоит особый разговор с Баремдикером…

8

Оберштурмбанфюрер СС Грюндлер горделиво считал себя знатоком окутанной ореолом тайн и романтики истории мирового шпионажа и становления разведок и контрразведок почти всех больших государств планеты. Изучению этого вопроса он посвятил много лет, по крупицам собирая ценнейшие материалы и редчайшие книги на всех языках народов мира, в той или иной степени касающиеся действий разведчиков. Нет, он не собирался становиться профессиональным разведчиком, работать в абвере у адмирала Канариса и своими подвигами затмить славу печальной Маргариты Хари, Лоуренса Аравийского и им подобных. Он мечтал о карьере более скромной и менее популярной, где ему пригодились бы богатые познания истории шпионажа в разоблачении козней разведок враждебных великой Германии государств. Даже сам шеф гестапо группенфюрер СС Мюллер был удивлен услышанным, когда он рассказал ему об организации шпионских сетей в одной только древней Римской империи. А ведь не Римская империя имела приоритет в шпионаже. Вообще невозможно было установить место его зарождения, шпионаж начался в самые древние времена с созданием государств. Первые же официальные сведения об этом виде «искусства» были почерпнуты из книги Сун Цзе «Происхождение стратегии — искусства войны», написанной за шесть веков до нашей эры. В ней китайский ученый подразделял шпионов на пять основных категорий: местных, внутренних, обращенных, обреченных и прижившихся.

Высоко ценили своих «невидимых верноподданных» и могущественные владыки европейских государств. Потрясший всю Европу император Франции Наполеон в период расцвета военного гения, имея в виду своего «императорского шпиона», советника генерального штаба Австрии Карла Шульмейстера, писал: «Анализируя исходы военных баталий, невольно пришел я к выводу, что не столько храбрость пехоты или отвага кавалерии и артиллерии решали судьбы многих сражений, сколько это проклятое и невидимое оружие, называемое шпионами».

Грюндлер питал особую симпатию к государственному секретарю английской королевы Елизаветы сэру Фрэнсису Уолсингему, первым в Европе создавшему мощную, хорошо организованную секретную службу. Его агенты находились при дворах почти всех монархов. Но больше всего преклонялся Грюндлер перед другим англичанином, юристом по образованию, Джоном Терло, создателем политической полиции против внешних и внутренних врагов английской короны — секретной службы контршпионажа под названием Интеллидженс департамент. С тех пор вот уже более трехсот лет английская разведывательная служба являлась одной из сильнейших в мире. Правда, немецкая разведка, особенно с приходом к власти нацистов, сейчас не уступает английской и, по мнению Грюндлера, делит с ней первое и второе места.

Однако судьбой Грюндлера распорядился Кальтенбруннер, посчитав, что его родственнику больше подходит служба в эсэсовских частях, чем в гестапо. Спорить с великим Эрнстом было бесполезно. Сейчас у Грюндлера появилась счастливая возможность доказать, что Кальтенбруннер явно недооценил его возможности. Шутка ли, разоблачить превосходно законспирированного агента Интеллидженс сервис. А что Баремдикер английский разведчик, он нисколько не сомневался. Видимо, Интеллидженс сервис завербовала его еще во время учебы в колледже и, надо отдать ей должное, сделала это блестяще.