Десятый круг ада - Виноградов Юрий Александрович - Страница 56

— Господин начальник, мы работаем на вас! Среди немцев есть предатели! Поверьте, господин начальник! — наперебой заговорили они.

— Этот фокус они проделали еще ночью. Я им ввел успокоительное, — сообщил Нушке. — Сейчас я их утихомирю, — ухмыльнулся он, намереваясь сделать им повторный укол.

— Не надо, — остановил своего ассистента Штайниц. — Пусть с ними на всякий случай предварительно побеседует Грюндлер. А Баремдикеру передайте, чтоб к обеду доставил мне двух новых разнополых особей.

В другое время он согласился бы с доводами ассистента. Но вчера после приема у фюрера Кальтенбруннер сообщил ему, что английской разведке каким-то образом стало известно о готовящемся в Германии чудо-оружии, и попросил быть особо осторожным в подборе новых сотрудников для бактериологического центра. Возможно, есть какая-либо связь с заявлением подопытных? Во всяком случае, надо проверить, а эксперименты он начнет над другими.

Вернулся Нушке.

— Баремдикера нигде не могут найти, — сообщил он.

— Тогда поезжайте сами во второй лагерь и привезите побольше особей, — распорядился Штайниц.

Грюндлер сразу же заявился в бактериологическую лабораторию.

— Что у вас нового? — спросил он Штайница.

— Опыты начал. Пока у меня две особи, — ответил Штайниц. — И обе проявляют завидное упорство.

— Что, не хотели делать укол?

— Да нет, от страха, видно, стали говорить, что они работают на немцев.

Лицо у Грюндлера потемнело.

— Ну-ка, доктор, дайте я на них взгляну хотя бы в щелку. — «Боже, так это мои агенты Лыковские», — едва не крикнул Грюндлер. Он только и спросил: — Их уже не спасешь?

— Нет. Они обречены, — улыбнулся Штайниц. — А что?

— Да так… — уклончиво ответил Грюндлер.

Вернувшись к себе, он приказал дежурному вызвать к нему Баремдикера.

Кажется, наступил час его, оберштурмбанфюрера СС Рудольфа Грюндлера, активных действий, час долгожданный, когда он наконец докажет всему гестапо, что держится на должности не из-за поддержки всемогущего родственника, а благодаря своему прирожденному уму, прозорливости, истинному таланту контрразведчика. Только вчера из главного управления имперской безопасности ему прислали переводы информации из английских газет. В них со ссылкой на достоверные источники сообщалось, что кроме направляемых на Лондон ФАУ у немцев полным ходом идут работы по созданию нового чудо-оружия огромной разрушительной силы, которое предназначено для использования в стратегическом тылу противника с целью вывода из строя в массовом масштабе его экономических ресурсов и уничтожения людских резервов. Само по себе это сенсационное сообщение английской прессы не вызывало какого-либо подозрения в РСХА, фюрер в последнее время довольно часто грозил врагам третьей империи новым абсолютным оружием. Настораживала лишь небольшая, но довольно существенная деталь: одна из английских газет хвастливо писала, что как известны данные о ФАУ-I и ФАУ-II, так не представляет больше секрета и новое чудо-оружие Адольфа Гитлера, над которым работают крупнейшие немецкие ученые-специалисты с мировым именем, ранее считавшиеся гуманистами и пацифистами. Среди них значились фамилии профессора Шмидта и, главное, доктора Штайница. Газета конкретно не указывала вида оружия — атомное или бактериологическое, но упоминание имен химика-органика и бактериолога само собой говорило, что англичане что-то знают. Профессора Шмидта дотошные английские репортеры знали еще до войны. Однако откуда им стал вдруг известен доктор Штайниц, имя которого всегда было засекречено? Выходит, в самой лаборатории — что маловероятно, — а может, в Шварцвальде действует хорошо законспирированный английский разведчик? Не потянется ли к нему тонкая пока еще ниточка от Лыковских, которых потребовалось по каким-то причинам ликвидировать? Вот бы поскорее распутать этот клубочек, и тогда его, оберштурмбанфюрера Грюндлера, ждет колоссальный успех, признание самим фюрером его заслуги как спасшего от уничтожения английской разведки абсолютного оружия рейха.

В специальном распоряжении начальника РСХА командиру бригады охраны в связи с заявлением английских газет предписывалось усилить охрану секретного объекта государственной важности, применяя любые средства. Кальтенбруннер информировал своего родственника, что для отражения возможного налета английской авиации на бактериологический центр к западу от Шварцвальда устанавливаются батареи зенитной артиллерии, а на близлежащих аэродромах в постоянной готовности будут находиться истребители-перехватчики.

Баремдикера нашли в полукилометре от парников. Он безмятежно спал в кабине пикапа, ночью сошедшего с дороги, врезавшегося в густые кусты и потому скрытого от глаз. Заходя в кабинет Грюндлера, он думал лишь поскорее освободиться от него, пойти домой и до обеда поспать. Болела голова, во рту все пересохло — видно, здорово они вчера выпили с Генрихом.

— Кого вы ночью привезли в лабораторию? — вместо ответа на приветствие спросил явно взволнованный Грюндлер.

— Мужчину и женщину. Как и приказывал доктор Штайниц. Русских… Номера… — Баремдикер напряг память, — номера вот не помню. Забыл. Да они значатся в медицинском заключении.

— А где сейчас находятся наши осведомители супруги Лыковские?

— Работают на парниках баронессы. Временно, конечно. В порядке отдыха…

Грюндлер желчно засмеялся, с издевкой поглядывая на ничего не понимающего гауптштурмфюрера.

— Лжете! — бросил он ему в лицо.

Баремдикер вспыхнул, его узкое лицо вытянулось, нижняя губа мелко задрожала от нанесенной обиды.

— Я не позволю оскорблять мою честь даже вам, оберштурмбанфюрер! — выпалил он.

— Идемте со мной, — приказал Грюндлер, решив на месте уличить внебрачного баронского отпрыска. Он повел его в бактериологическую лабораторию мимо вытянувшихся в струнку часовых. Никогда раньше гауптштурмфюреру не доводилось бывать в этом здании, туда его Грюндлер не допускал. А сейчас ведет сам.

При их входе в лазарет супруги Лыковские тут же поднялись с коек.

— Кто вас привез сюда?

— Они, господин гауптштурмфюрер, — показал на Баремдикера Лыковский.

Баремдикер схватился за голову, чувствуя, как выложенный кафельными плитками пол уходит у него из-под ног.

— Не может быть?! — простонал он, понимая, на что намекает Грюндлер. — Не может быть! Какая-то дурацкая ошибка. Надо спокойно во всем разобраться…

Они вернулись в кабинет. Грюндлер, довольный, что одним ловким ходом сбил спесь с кичливого баронского сынка, потребовал подробного объяснения случившегося. Баремдикер, мучительно напрягая память, рассказал, как выполнял приказ доктора Штайница, умолчав лишь о состоянии своих подопечных в лагере № 2 и сделке с Циммерманом. Эти два уязвимых места в рассказе начальника концлагеря больше всего и интересовали обер-штурмбанфюрера.

— Почему же вы взяли мужчину и женщину из отряда славянских рабочих, а не из второго лагеря, где люди специально подготавливались к экспериментам? — задал он первый вопрос.

— Видите ли, они больше подходили по кондиции к требованиям доктора Штайница, — растягивая слова, ответил Баремдикер.

Грюндлер прижал подбородок к груди, давая понять, что не верит сказанному. И новый, самый трудный вопрос:

— Почему, с какой целью подменили Лыковских?

— Я не подменял. Они же наши агенты! Не мог я этого сделать. Никак не мог!

— Кто же, по-вашему, заменил их?

— Кто? — гауптштурмфюрер задумался. В самом деле, кому это было выгодно? Пожалуй, лишь одному Генриху. — Возможно… Циммерман. Когда мы пили в конторе…

Стоп! Вот она, вторая ниточка! Грюндлер даже подпрыгнул от радости в кресле. Торопливо нажал кнопку звонка.

— Циммермана срочно ко мне! — приказал он вошедшему дежурному офицеру.

Циммерман вошел в кабинет быстро, ловко прищелкнул каблуками и вытянул руку в фашистском приветствии.

— Хайль Гитлер!

— Вы знаете его? — показал Грюндлер на сумрачно молчавшего начальника концлагеря.