Большой кусок мира [Большой кусок света] - Хмелевская Иоанна - Страница 39

— Ещё нападёт на нас и все отберёт, — обнаружила новый повод для беспокойства Шпулька. — Уставился как сыч. У него совсем не клюёт, а у нас — вон сколько!

— А кто его заставляет ловить в таком идиотском месте? Не иначе как щуку караулит.

— Щука — это, конечно, хорошо, но ты могла бы и угрей половить.

— Ладно, на ночь поставлю удочки. Крючков пока хватает. А уж три поставлю. Устраивает?

Изготовлять удочки из лещины Тереска уже здорово навострилась. Наученная горьким опытом, она основательно их закрепила. Дождевые же черви после долгих поисков были отобраны прямо-таки рекордных размеров.

Угрям они явно пришлись по вкусу, так как на следующее утро все три лески оказались перегрызенными. Шпулька разволновалась не на шутку.

— Не может быть, чтобы обычный угорь так запросто перекусывал солидную нейлоновую леску. Никогда этому не поверю!

— Кто говорит, что запросто? Ему пришлось здорово повозиться.

— Все равно не верю! Не иначе как тот тип с лодки их украл! Подплыл потихоньку и перерезал леску, чтобы мы думали, что перекусил.

— Это не он перекусил, а угорь.

— Не придирайся! Ладно бы одного, ну, двух, но всех трех! Помнишь, как он на нас смотрел? Сволочь! Ну, попадись он мне!

Кровожадность Шпульки по отношению к типу в лодке одними угрозами не ограничилась. Когда незадолго до заката он показался снова и опять принялся удить, девочка бросала на него такие уничтожающие взгляды, что, будь у того хоть капля совести, давно бы превратился в кучку пристыженного пепла. Тереска не была столь уверена, что именно рыбак-неудачник украл их угрей, но на всякий случай решила на следующее утро пораньше проверить улов.

Проснувшись на рассвете, она, зевая, вылезла из палатки и направилась к берегу, с шумом раздвинула кусты и потянулась за удочкой.

Что-то вдруг резко прошелестело совсем рядом. Похоже было, что кто-то продирается сквозь камыши в направлении мысочка с каменной пирамидкой. Только неясно, на лодке или пешком. С берега Тереске не было видно. Она кинулась сначала к байдарке, потом спохватилась и побежала к палатке за вёслами, растолкав заодно и подругу.

— Вставай! Скорее! Да проснись же. Беги на берег, а я — по воде. Кто-то тут был и удрал!

Полусонная Шпулька, озабоченная единственной мыслью о своих драгоценных угрях, путаясь в ночной рубашке, босиком, рысью затрусила в сторону мысочка, самого высокого пункта на местности. Со сна она не совсем поняла, чего от неё хочет Тереска, однако ради угрей была готова на все.

Тереска столкнула в воду байдарку и, как была — в пижаме, кинулась в погоню. Издалека явственно доносились всплески весел. Но мысок заслонял вид на озеро, а звуки скоро прекратились, из чего девочка сделала вывод, что злоумышленник спрятался в камышах и его скорее заметит Шпулька с высокого берега, чем она с воды.

Шпулька же, добежав до камней, изумлённо вскрикнула. Угри моментально выскочили у неё из головы, а сердце заколотилось со страшной силой: оставленные вчера в полном порядке камни были уже наполовину выворочены из земли. Под одним зияла глубокая яма.

Стоя на месте, Шпулька отчаянным шёпотом звала подругу.

— Ага! — обрадовалась Тереска. — Я его спугнула! Правильно я говорила, что без всякого плана лучше. Видно, только начал копать! Конечно, надо бы пугать, когда он уже валуны отвалит… Он бы удрал, а мы бы спокойно под ними поискали.

Шпулька окончательно пришла в себя и возразила:

— Да ведь он нас совсем не боится! Почему же убежал?

— А кто знал, что это мы?

— Тогда впредь надо пугать так, чтобы он нас не узнал. Из укрытия или переодевшись… Слушай, а может, он просто ничего не нашёл и сам уже уходил?

Шпулька заглянула в яму.

— Вон какую выкопал. А валуны, похоже, назад столкнул.

И тут вдруг обе подружки вспомнили об угрях. Яму оставили в покое, Тереска занялась удочками. Одна леска снова оказалась перекушенной, на другой болтался пустой крючок, а на третью попалось сущее недоразумение: махонький угришко сантиметров в двадцать пять длиной.

— Откусил, откусил! — бушевала Шпулька. — Никакой не аристократ сейчас удирал и не его сообщник, а эта холера завистливая! Сама видишь, начал с той стороны и украл первого, наверняка здоровенного, как крокодил! А до последней удочки не успел, зараза, добраться! Мне бы только его поймать! Всю ночь буду караулить. Куда это годится, чтобы всякие придурки крали у нас основной продукт питания!

— И правда, надо что-то делать, у меня скоро крючки кончатся, — озабоченно согласилась с подругой Тереска. — Или мы его поймаем, или придётся отказаться от крупной рыбы. Хоть бы, подлец, крючки возвращал!

На завтрак была яичница с грибами. Маленький угорь висел в коптильне и всем своим видом только укреплял подозрения Шпульки, что рыбак-неудачник пользуется их уловом. Разъярённая такой наглостью, она всерьёз предлагала напасть на него и без всяких объяснений отобрать хотя бы крючки.

Вечером поставили новые удочки и обе решили не спать, чтобы успеть поймать не только угря, но и вора на месте преступления. Аристократ отошёл пока на второй план. Еда — важнее.

— Посидим до рассвета у костра. Даже лучше — пусть видит, — решила Тереска. — Нам не привыкать. И так ни одной ночи не проходит без развлечений.

Ночь была ещё тёплой, комары почти не кусали, матрацы, на которых девчонки, как в креслах, устроились у огня, оказались на редкость удобными. И не успел ещё исчезнуть широкий серп месяца, как обе погрузились в глубокий сон.

В половине третьего Тереска проснулась от холода. Стволы деревьев уже вырисовывались на светлом фоне неба, над озером стлался белый туман. Костёр погас. Шпулька рядом дрыхла без задних ног.

Тереска пошевелилась и собралась уже снова разжигать огонь, но вдруг до её слуха донёсся какой-то негромкий звук: как бы скрип, а затем шорох. Одновременно гораздо ближе что-то заплескалось в камышах.

«Ворует, стервец, угрей, — мелькнуло в голове у Терески. И тут же девочкой овладело боевое настроение. — Ну, больше уж ему не захочется!» Она осторожно потрясла за плечо спящую Шпульку.

— Проснись, Шпулька! И тихо! Слышишь, тихо!

— Да я ничего и не говорю, — пробормотала сквозь сон подруга.

— Быстро вставай и пошли. Как раз крадёт! Отучим его раз и навсегда!

Мстительная угроза, звучавшая в голосе Терески, нашла немедленный отклик в душе ещё не проснувшейся Шпульки. Обе вскочили и босиком, стараясь не шуметь, побежали к озеру. Первая удочка была привязана к корме байдарки, и оттуда доносился плеск и шелест тростника. Байдарка слегка покачивалась, а удочку сильно дёргало. Вторая удочка лежала неподвижно, а у третьей, ближайшей к развороченной пирамиде, слышался какой-то подозрительный шум. Похититель угрей начал, повидимому, как и вчера, с самой дальней и сейчас, похоже, сражался с огромаднейшей рыбиной. Тереска мимоходом ещё удивилась, что он занимается своим грязным делом с берега, а не с воды. Но сейчас не время было с этим разбираться. Крадучись, девчонки приблизились к мысочку.

Видимость была ещё плохая, но все же на фоне стены камыша подруги различили какую-то фигуру. Подлый ворюга, стоявший к ним спиной, и не думал об угрях. Он уже отвалил в сторону оставшиеся валуны и сейчас как раз лихорадочно углублял яму, осторожными движениями разгребая землю.

И в этот момент Тереску осенило. Она вдруг все поняла: вчера они совершили ужасную, непростительную ошибку, не проверив яму. Как идиотки поверили, что злодей кончил свою работу и поэтому смылся? Зачем же он тогда вернулся снова? А затем, что именно вчера он наконец нашёл, что искал! А забрать не успел — спугнули. И сейчас как раз забирает! Выкопает остатки — и поминай как звали!

— Надо его напугать!!! — отчаянно стонала Тереска.

— Как?

— Как-нибудь страшно, чтобы не похоже было на нас! Ну!

Это Терескино «Ну!» прозвучало как приказ. Подхлёстнутая им как кнутом, Шпулька совсем потеряла голову. Потрясение и ужас отбили у неё последние способности мыслить здраво и лишили остатков сонного рассудка. И она сделала единственное, что пришло в этот критический момент на ум…