Домик с крокодилами - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 19

Я помчалась к машине, твердя про себя, чтобы не забыть: «Чусово, Чусово, Чусово, Чусово…»

Всё оказалось сложнее, смешнее и гораздо бессмысленнее, чем обещала чебуречная тётка. Указатели на дорогах красно-жёлтыми стрелками заботливо подсказывали: «Чусов-лэнд 15 км.», «Чусов-лэнд 10 км.», «Чусов-лэнд 5 км.»

Чусов-лэнд!

Вице-мэр города СолнечногорскаСолнечногорск либо обладал изысканным чувством юмора, либо отличался такой же изысканной тупостью.

Я ехала не торопясь. Плана действий у меня не было. Ну приеду я в этот Чусов-лэнд, – и что?! Буду носиться и искать машину Бизона? Здрасьте, я не смогла без тебя жить?! Очень даже смогла. Отдыхаю вот, веселюсь.

Или заявить ему, что в расследовании даже самых простых и незначительных преступлений, он всегда был туп и беспомощен, как слепой котёнок? Что без меня ему никак не обойтись?! Представляю, куда он пошлёт меня. Я даже не успею спросить у него, отчего он так уверен, что мальчишку похитили те, кто спалил «Аллигатор». Ведь пацан из богатой семьи и может быть лакомым куском для кого угодно! Вдруг у его мамаши есть конкуренты в бизнесе, которые мечтают её разорить?!

Эта мысль так мне понравилась, что я затормозила у обочины, закурила и додумала её до конца.

Ну конечно, за мальчишку потребуют такой выкуп, что Ирме Громовой придётся продать свой бизнес, дом, драгоценности, пляж, гардероб, честь, достоинство и что там ещё у неё есть…

Да, скорее всего, Ирму хотят уничтожить морально, материально, а, может даже физически, ведь не каждая женщина выдержит такое испытание, как потеря ребёнка. Я достала из сумки мобильный и набрала номер, который узнала из рекламной газеты и который сохранила в памяти телефона.

– Да, – ответил тусклый, бесцветный голос, который, если описывать, то лучшего сравнения чем «как из могилы», не найдёшь.

– Здравствуйте, Ирма, – сказала я, сообразив вдруг, что отчества Громовой то ли не помню, то ли не знаю.

– Да, – словно деревянная кукла ответила Громова. Следовало встряхнуть её, ошарашить, вывести из ступора…

– Это Элла Тягнибеда!

– Да, – тем же тоном и с той же интонацией сказала Ирма. – Да.

– Вы не поняли? Это Элла Тягнибеда! Я почти уверена, что мой детектив лежит возле вашей кровати на тумбочке!

– Да, – последовал всё тот же ответ механической куклы.

– Я жена Глеба Сазонова, который работает у вас воспитателем! – попыталась я зайти с другой стороны.

– Да.

– Я очень хотела бы с вами встретиться!

– Да.

– Я хочу помочь вам! Я смогу это сделать!

– Да.

– Тьфу на вас! – не выдержала я. – Вам плевать на судьбу своего сына?! Никогда не думала, что у женщины с таким бизнесом как у вас, могут быть слабые нервы!

– Сколько? – вдруг спросила Громова всё так же бесцветно и тускло.

– Что – сколько? – опешила я.

– Сколько денег вам надо за Прохора?

Я аж вспотела от её тупости, но тут же сообразила, что Громову, скорее всего, накачали транквилизаторами, чтобы отключить её от действительности.

– Нисколько, – буркнула я. – Я мальчиками не торгую. Вы можете передать трубку своему мужу, если он, конечно, не такой же обдолбанный успокоительными как вы?

– Да, – отчеканил голос «из могилы», и тут же раздался приятный мужской баритон:

– Слушаю вас.

– Я Элла Тягнибеда, – начала я сначала.

– Очень приятно. Слушаю вас, Элла.

– Вы знаете, кто я такая?

– Пару раз видел в женских журналах и по телевизору.

– Слава богу. Я хотела бы с вами встретиться.

– Зачем?

– Мой муж считает себя виновным в том, что произошло с Прохором. Я должна найти мальчишку прежде, чем Глеб наделает глупости и загремит в тюрьму.

– Ерунда какая-то. Как вы его найдёте?

– Это мои проблемы.

– Даже не знаю…

– Я должна с вами встретиться!

– Хорошо, подъезжайте завтра в восемь утра. Меня зовут Никас, я отец Прохора.

– Спасибо.

Он продиктовал адрес. Я записала его на пачке сигарет и с облегчением нажала отбой. Коррумпированный Чусов-лэнд, куда нельзя соваться без оружия, показался мне удивительным и прекрасным местом после этого тяжёлого разговора. Я газанула и с удовольствием помчалась в направлении, которое указывала красно-жёлтая стрелка.

Указатели неожиданно закончились километра за три до земли, облюбованной вице-мэром. Поскольку уже стемнело, а подступы к посёлку не освещались ничем, кроме фар моей машины, я полчаса проплутала по грунтовой дороге, пытаясь найти хоть какое-нибудь жилище. Наконец, яркий ксенон выхватил из темноты какой-то сарай. Я посигналила этому коровнику, он вспыхнул узкими окнами, и из его дверей вывалился дед с берданкой. Не долго думая, дед прицелился в лобовое стекло и заорал:

– Хенде хох!!!

– Гитлер капут! – откликнулась я, поднимая руки и выходя из машины. – Мне бы в Чусов-лэнд на полчасика…

– Вход тыща рублей, машина остаётся здесечки, и не проси даже, дальше на колёсах – ни-ни!

– Что так дорого-то? – возмутилась я, не рискуя опустить руки.

– Дак не на танцы едешь, а к приличным, небось, людям! – Дед ткнул меня в грудь берданкой. Я была уверена, что агрегат заряжен солью, но проверять не хотелось, поэтому я молча достала из сумки две тысячи рублей. Дед схватил деньги как коршун цыплёнка, сунул их в карман телогрейки и строго спросил:

– К кому? – Повесив берданку на плечо, он выудил из запазухи блокнот и приготовился писать.

– А к кому два парня на «Вольво» поехали?

– Я спрашиваю ты к кому?! – рявкнул дед.

– К Чусову. Племянница я его.

– Ох ты, ёкарный бабай, все к Чусову и все племянники, – пробормотал дед, делая запись в блокноте. – Как зовут?

– Чусова?

– Тебя!

– Маша.

– Из тебя Маша, как из меня Таня.

– Света.

– Документ покажь!

Всего за пятьсот рублей он согласился, что я Света без документов.

Пока он писал, я с высоты своего роста попыталась заглянуть в блокнот, но в темноте ничего не увидела. Скорее всего, дед только делает вид, что ведёт учёт, а на самом деле ждёт очередной мзды. Я достала из кошелька сто евро и помахала купюрой перед носом у горе-сторожа.

– Ёкарный бабай, – заворожено пробормотал дед, – Хошь, я тебя Изаурой запишу?

– Себя Изаурой запиши. А мне берданку продай и позволь на машине в посёлок проехать.

– Ёкарный! Бабай! – раскудахтался сторож. – Табельное оружие?! Продать?! Да только через мой генеральский труп! На. – С трагической рожей он протянул мне берданку. – У меня ещё есть. Но к Чусову только пёхом!

Я забрала берданку и села в машину.

– Только пёхом!! – заорал дед и лёг на капот.

– Слышь, Изаура, спрыгни, я очень быстро езжу, – по-человечески попросила я деда, но он прилип к капоту как солдат к амбразуре. Тратиться больше на него не хотелось, у меня и так денег мало осталось. Я газанула и тихонько поехала.

– Дорогу показывай, – приказала я безбилетному пассажиру, высунувшись в окно.

– Прямо! – подчинился приказу дед. – Налево! Опять прямо! Ёкарный бабай, не газуй, Машуня, мягче иди, мягче!..

Дорога к главному дому посёлка, надо сказать, была отвратительная. Низкая «Ауди» скребла днищем колдобины, проваливалась в глубокие рытвины и подпрыгивала на ухабах. Дед подлетал на капоте, загораживая мне вид из окна.

– Говорил, пёхом иди! – орал он. – Нет тут дороги, не построили ещё к дяде твоему автобана!

Машина вдруг куда-то нырнула, провалилась, забуксовала и… заглохла. Я высунулась в окно и обнаружила, что влетела в глубокую яму.

– Приехали, – спрыгнув с капота, сообщил дед. – Тутоси тебе и дядя, и тётя, и дно морское. Пёхом надо было переть!

Я вышла из машины, чтобы оценить ситуацию. Яма была не то, чтобы очень глубокая, но низкая спортивка засела в ней как лодка на мелководье.

– Ёкарный бабай! – выругалась я, с берданкой наперевес обходя «аудюху». – Если бы ты, дед, дорогу мне своей генеральской персоной не загораживал, я бы сюда не влетела. Какого хрена ты на капоте решил покататься?!!