Стражи утраченной магии - Уэйс Маргарет - Страница 144

— Мы с друзьями проголодались. Ты говорил, что мы можем где-то здесь поесть.

— Непременно, — уверил его Улаф.

Джессан думал, что Улаф ничего не заметил или не понял. Однако Улаф прекрасно знал, какой предмет едва не показал ему молодой тревинис, и знал, что это за предмет.

— У него кровавый нож, мой господин, — сообщил Шадамеру Улаф. — Он носит его с собой. Не в открытую, в кожаных ножнах. Но я вряд ли ошибся, когда увидел, как он скользнул к нему рукой.

Шадамер задумался.

— Смотрите, что получается. Им встречается престарелый рыцарь, которому они помогают сражаться с врикилем. Племянник передает доспехи врикиля дяде, а тот привозит их в дункарский Храм Магов. У молодого тревиниса остается кровавый нож врикиля, с которым он добирается до государства эльфов, встречается с Дамрой, и они всей компанией отправляются к Порталу, где на них нападает еще один врикиль, пытаясь захватить их в плен. Думаю, вам всем понятно, куда это ведет?

— Мне не понятно, — признался Улаф, сознавая себя полным глупцом.

— Ты еще не догадался? — улыбнулся Шадамер. — Конечно, я могу ошибаться…

— А откуда ты знаешь, что врикиль пытался захватить их живыми? — полюбопытствовала Алиса.

— Потому что иначе он попросту убил бы их издали, произнеся одно-два особых слова, и не стал бы рисковать своими бренными останками, сражаясь с Владычицей. Кстати, я ей не понравился, — мимоходом добавил Шадамер.

— Ты никому не нравишься, — спокойно парировала Алиса. — Я-то думала, что ты уже уразумел это.

— Господин барон, не торопитесь. Дайте время, и эта эльфийская гордячка будет есть у вас с рук, как птичка. Достаточно двадцати минут, — сказал Улаф.

— Вы оба смеетесь надо мной, — посетовал Шадамер. — Я оскорблен в лучших чувствах, а вам смешно. Зато Ригисвальду совсем не смешно. Он сидит надутый и думает, что я валяю дурака…

— Я думаю о десяти тысячах таанских воинов, — сердито ответил Ригисвальд. — День у них уйдет на проход через Портал, еще один — на перегруппировку сил. А потом они двинутся дальше. — Палец Ригисвальда с безупречно обработанным ногтем ткнул в сторону Шадамера. — Завтра вечером они уже могут пировать в замке, но тебя, оказывается, больше занимает то, что некой эльфийской даме не понравилась твоя персона.

— Вообще-то, насколько нам известно о таанах, они, скорее всего, будут ужинать нами , — сказал Шадамер. — И все равно в твоих словах, старый брюзга, есть определенный резон. Нам действительно надо решить, как действовать перед лицом таанской угрозы. Побежим ли мы с воплями без оглядки или останемся и будем сражаться?

Обведя глазами сосредоточенные и угрюмые лица друзей, Шадамер улыбнулся и хлопнул себя по коленям.

— Я бы предпочел остаться и дать им бой. Я совсем недавно установил новые баллисты, которые орки сделали по моему заказу. Я как раз собирался испытать их боевые качества, и лучшая возможность мне вряд ли представится.

— Ты можешь хотя бы раз в жизни вести себя серьезно? — сердито бросила ему Алиса.

Вскочив со стула, она подошла к окну и встала, глядя туда, где в двухстах милях находился Портал эльфов.

— Алиса, я вполне серьезен, — возразил Шадамер. — По всем сведениям, которые мы получали, целью принца Дагнаруса является Новый Виннингэль. Согласно урокам истории, некогда преподанным нам почтенным Ригисвальдом, Виннингэль являлся целью принца с того самого момента, как он отдал свою душу Пустоте. Но чтобы достичь Нового Виннингэля, Дагнарус и его армия должны будут вначале пройти мимо нас. Либо он бросит против замка целую армию…

— Он этого не сделает, — отрезал Ригисвальд. — Незачем посылать великана, чтобы раздавить комара.

— Ты прав, старик. Дагнарусу пришлось бы оттянуть на битву с нами значительную часть своих войск. Ведь он бы не решился оставить нас в живых, чтобы мы потом отрезали ему путь к отступлению, если он сядет в лужу с Новым Виннингэлем. Каждый таан, воюющий с нами, — это недостающий солдат в сражении за Новый Виннингэль. А на захват города Дагнарусу понадобятся все его десять тысяч.

— Если у него не сыщется там вероломных сообщников, как в Дункаре, — добавил Улаф.

— Крупное предательство требует хорошо работающих мозгов. Сомневаюсь, чтобы при дворе Нового Виннингэля Дагнарус нашел хотя бы одного, кто годится для подобного замысла, — сказал Шадамер. — Поэтому давайте решать расстановку наших сил. Всех, кто не годится для сражения, мы отправим из замка в другое место.

— Прекрати! — крикнула Алиса, отворачиваясь от окна. — Ты, видно, сходишь с ума. Это же самоубийство! Ты погибнешь…

— Зато представь, дорогая, какую замечательную балладу сложат потом обо мне, — перебил ее Шадамер. Он помолчал, закручивая усы. — Жаль, что с моим именем не рифмуется никакое слово.

— Кавалер, — подсказал Улаф.

— Да, похоже. «Баллада о в высшей степени прискорбной и безвременной, но необычайно героической гибели кавалера Шадамера». Ну как?

Алиса подскочила к нему и влепила пощечину. Удар был сильным и звонким, эхом отозвавшимся из углов комнаты. На лице Шадамера остался ярко-красный отпечаток Алисиной ладони. Приподняв край юбки, Алиса стремительно выбежала из комнаты и с шумом захлопнула дверь.

— Что-то не везет мне в последнее время с женщинами, — вздохнул Шадамер, потирая рукой саднящую щеку.

— Может, ей не понравилась рифма? — предположил Улаф.

— Куда ни глянь — сплошные знатоки поэзии. Придется поговорить… — Послышался негромкий стук в дверь. — Входи, Алиса. Я прощаю тебя! — бархатным тоном пропел Шадамер.

Дверь открылась, но на пороге стояла не Алиса.

— Господин барон, — нерешительно произнес Гриффит. — Мы могли бы поговорить с вами? Мы не стали бы вас тревожить, но вопрос очень важный.

— Конечно. Входите. Я как раз собирался послать за всеми вами, — сказал Шадамер.

Вслед за Гриффитом и Дамрой в комнату вошли Джессан, Башэ и Бабушка. Все они наверняка слышали перепалку барона с Алисой, но лица эльфов и тревиниса оставались непроницаемыми. Пеквеи были зачарованы убранством комнаты и восторженно созерцали высокие потолки, богато украшенную мебель и яркие шпалеры. Задержавшись у входа, эльфы поклонились собравшимся. Шадамер с Улафом отвесили ответный поклон. Ригисвальд обошелся без поклонов. Он сидел в кресле, ни на кого не обращая внимания.

— Вы сказали, барон, что уже хотели послать за нами, — сказала Дамра на эльдерском языке. — Могу я узнать зачем?

— Вас отличает несвойственная эльфам искренность, — восхищенно произнес Шадамер. — Сразу к делу. Что ж, буду с вами столь же откровенным, Дамра из Дома Гвайноков.

Он повернулся к Джессану и Башэ.

— Кто из вас, друзья мои, несет Камень Владычества? Сначала я подумал было, что это ты, храбрый тревинис, но чем дольше я размышлял над этим, тем больше склонялся к мысли, что покойный Густав отдал камень юному пеквею.

Дамра разинула рот. Она в немом изумлении уставилась на Шадамера, потом бросила осуждающий взгляд на Джессана. Тревинис ответил ей тем же.

— Нет, вы напрасно подозреваете друг друга, — поспешил заверить их барон. — Никто из вас не нарушил доверия Густава. Однако Джессан обронил кое-какие слова, по которым было несложно восстановить всю картину. Итак, престарелый рыцарь, странствующий в одиночестве по земле тревинисов, вдалеке от родного дома. Им мог быть только один-единственный человек — Густав по прозвищу Рыцарь Сукин Сын, погруженный в свои безумные поиски. Я скорблю по поводу его кончины, однако рад, что ему удалось осуществить мечту всей его жизни. Он ведь нашел то, что искал, не так ли, Джессан?

Шадамер повернулся к тревинису, заметив, что поврежденная рука у того аккуратно перевязана и он теперь в состоянии шевелить пальцами.

— Густав нашел часть Камня Владычества, принадлежащую людям, — продолжал рассуждать Шадамер. — Врикиль узнал об этом. Он хотел убить Густава, но сумел только ранить рыцаря, зато Густав успел расправиться с этим исчадием. Понимая, что умирает, Густав доверил Камень посланцу и поручил передать свою находку вам, Дамра. Джессан, Башэ и Бабушка, — Шадамер поклонился старухе, — с честью выполнили это опасное поручение, проявив незаурядную изобретательность. Они передали Камень вам, и теперь вы в ответе за то, чтобы он благополучно достиг Нового Виннингэля.