Любовничек - Крашенинников Федор - Страница 26

- А сама ты как? – Я чувствовал в ее словах раздражение и попытался быть заботливым. Получилось что-то не то, потому что она вспылила.

- Сама?! Ты издеваешься, что ли? Совсем мозги спеклись, да? – Она обернулась, и, увидев ее глаза, я понял, насколько плохо ей было. – Сама! Сама я кончала и кончала от такого неземного удовольствия! Плакать мне хотелось, вот что. Рыдать. Домой мне хотелось очень, к Боре и к сыну, понятно тебе? Чего мне стоило не разрыдаться - тебе, козлу, и не понять никогда, ясно?

«Вот нам сейчас только поругаться между собой – и ситуация станет совершенно невыносимой!» - подумал я и сделал шаг к ней навстречу.

- Лена, прости. Просто я не знаю уже, что надо говорить, а что - нет. Что делать и чего не делать. Прости, я виноват…

Я обнял ее. Это были очень грустные объятия. Она плакала, а я молча гладил ее по голове и целовал в лоб.

Наконец она успокоилась.

- Уйди, я сейчас вытрусь и выйду, – тихо сказала Лена. Я вышел в гостиную и осторожно прикрыл дверь.

19.

Время тянулось медленно. Гриши не было.

- Может, позвонить ему? – засуетился я.

- Вот еще. Я, например, совсем не соскучилась… - Ленка взяла плавки и надела их.

- Ты хочешь на пляж пойти? – удивился я, хотя, в общем, действительно было непонятно, что я так беспокоюсь за Гришу и почему бы не сходить, в самом деле, на пляж.

- Конечно. Ты если хочешь, сиди тут и жди нашего господина, а я пойду на пляж, покупаюсь немножко напоследок.

- Я тоже пойду! – Мгновенно у меня в голове прояснилось и тоже захотелось на пляж, к морю. – В любом случае его нету, может, лег поспать или еще что. Напишем ему записку, чтобы не начал истерить…

Пока Ленка собирала пляжную сумку, я написал на выцветшей бумажке с отельным бланком несколько слов. Мы вышли из номера, прикрепив записку на двери.

На пляже было пусто, большинство отдыхающих предпочитали проводить послеобеденное время в номерах. Мы заняли два лежака под зонтиком и пошли в воду.

Можно сказать, что на несколько часов нам удалось забыться, мы купались, загорали и вообще вели себя так, как будто ничего не случилось.

Я несколько раз ходил за пивом и закусками. Все было замечательно, но я постоянно оглядывался в сторону отеля. Гриши не было, и я начал беспокоиться. Ленка между тем никаких признаков беспокойства не показывала, и это меня до некоторой степени расслабляло.

Гриша появился около пяти вечера, когда на пляж уже вернулась часть публики, очевидно ценившая мягкое вечернее солнце.

- А меня сморило что-то… Лег на кровать и заснул, даже не помню, как быстро… Вот только встал… И сразу к вам… - объяснил он, по-подростковому стесняясь.

Мы ответили одобрительными междометиями.

Гриша подтащил соседний лежак и снял рубашку.

- Пойду я тоже искупаюсь, кто со мной? – уже вполне бодро спросил он.

- Да мы уже перекупались… - сказала Ленка чуть извиняющимся голосом.

- А я схожу! – заявил Гриша и пошел плескаться.

Расслабленность сразу прошла, и снова навалились тревожные мысли. Вечер обещал быть насыщенным.

- Он резво настроен, я смотрю… - как можно более спокойно произнес я.

- Да ну его в пень… Надоел… - вяло отозвалась Лена и закрыла лицо панамой.

Я заволновался. Еще в тот момент, когда она предложила взять и уйти из номера на пляж, я почувствовал, что Лена решила тянуть время.

Такая тактика показалась мне опасной, но мог ли я осуждать ее и требовать, чтобы она и дальше отдавалась этому негодяю по его первому требованию? С другой стороны, никакого другого выхода из ситуации я тогда не видел, и Ленкино нежелание продолжать сексуальные экзерсисы меня откровенно напрягало.

Могу сказать, что это были самые тяжелые и унизительные часы моей жизни. Я чувствовал себя паскудно: мерзким негодным трусом, который не может предложить окружающему миру ничего, кроме своей женщины. Если учесть, что женщина была вовсе и не моя, более того, это была женщина, которая в последнюю очередь хотела получить от нашей связи неприятности, то мое поведение и мою роль в этой истории можно описать только самыми недобрыми выражениями. Получалось, что я прячусь за ней, понуждая отыграть эту нудную порнографическую сцену, да еще и без какой-либо гарантии, что все это не напрасно. С другой стороны, что делать, если никаких других вариантов, как тогда казалось, не было.

Гриша, бодро пофыркивая, вышел из воды.

- Ну как, продолжим? Перед ужином? – После этих слов он сделал некий жест, столь непристойный и похабный, что мне даже стало неудобно.

Мы с Леной стремительно переглянулись.

- Н-е-е-т… Давай после ужина, я что-то на солнце разморилась совсем. - Ленка выглянула из-под панамы и сделала подобающую ситуации мордочку, очень убедительно изобразив утомленность солнцем.

- После ужина… - Было видно, что мягкий, но вполне категоричный отказ несколько расстроил и даже удивил Гришу.

Я напрягся, готовясь поддержать Ленку и параллельно думая, к чему может привести наш спонтанный бунт. Гриша явно находился в замешательстве и не знал, как на все это реагировать.

- Ну, давайте после ужина… Раз так… - неожиданно быстро сдался он.

- Вот и славно! – вмешался я. – Выпьем… Выпьете… На дискотеку пойдем!

Я путался в числах, не очень четко осознавая, должен ли я участвовать в совместных развлечениях или мне в какой-то момент надо будет снова исчезнуть и где-то посидеть, пока они будут это делать. Тут я эгоистично подумал, что лучше всего отправить их к нему в номер, потому что, если вечеринка затянется надолго, мне особо нечем будет себя занять, да и вообще непонятно, где можно будет проторчать все это время?

Однако у Гриши, как оказалось, сомнений и тревог было гораздо меньше.

- Да, это интересно! Давайте поужинаем, напьемся и устроим вечеринку! Это будет круто, точно! – обрадовался он, и я подумал, что, может, лучше и посидеть несколько часов в холле, чем попасть на его дурацкую вечеринку.

Но делать было нечего, я закивал головой, мямля: «Конечно, конечно!».

Мы еще некоторое время посидели на пляже, а потом стали собираться.

Гриша покрутился вокруг нас, пока сначала я, а потом Лена неспешно складывали свои вещи, потом махнул рукой, попрощался до ужина и умчался в отель.

- Ну и что ты думаешь про эту его вечеринку? – поинтересовался я, когда мы наконец отправились в номер.

- Думаю, ты тоже будешь в ней участвовать, любовничек. – Лена закурила, и я, глядя на ее лицо, вдруг увидел легкие и почти незаметные морщинки вокруг глаз. Морщинки, которые со временем станут заметнее, сделают ее старой, некрасивой… Мне даже стало стыдно за то, что я так явно увидел ее нескорую старость, и я попытался забыть это свое видение.

Мы молча дошли до номера, и Ленка сразу пошла в душ, а я сел в кресло.

- Интересно, какая роль отведена мне этим гадом… - произнес я задумчиво, глядя сквозь пыльное стекло на выстриженный газон под окнами. Я снова решил прощупать почву вокруг вечерних развлечений, желая узнать Ленкин взгляд на ситуацию.

- Это уж в какой Гришенька скажет, в такой и будешь... Так что будь готов ко всему, завтра нам лететь домой, и лучше его не бесить, а то он нам устроит встречу у трапа, дерьма не оберешься. – Она выключила воду и, судя по звуку, принялась сушить волосы.

- Незавидная мне роль выпала в нашем семейном порно, – коряво пошутил я.

- Уж какая есть, любовничек! – Было непонятно, шутила ли она тоже или это была мрачная констатация фактов.

Стянув с себя почти высохшие на солнце шорты, я зашел в ванную и встал под душ. Ленка мазала лицо кремом и что-то напевала.

- Значит, предлагаешь расслабиться и постараться получить удовольствие? – продолжил я обсуждение предстоящей оргии.

- Дурацкий анекдот, мужской и совершенно неумный… Вот при случае убедишься, какое может быть удовольствие, если не хочешь, а надо!

От ее серьезности мне стало невесело, поэтому я решил свернуть разговор. Но Ленка вернулась к теме сама через несколько минут тишины: