Всё не просто - Григорьев Тимофей - Страница 50

Нет, вождь не боялся нападения, но и позволять интересоваться делами его семьи — было не в его характере. Помимо наземных соглядатаев, в небе болталось несколько малых дирижаблей — одна надежда на бойцов семьи, ждущих их около хижины Торрина. Как опытный шаман Оррин прекрасно понимал, что имея дело с магией ничего нельзя сказать наверняка. Если возникнут сложности — чужие глаза ни к чему.

Торрин Падающая Звезда стоял около своего дома и наблюдал за приближающимся отрядом. Они прибыли как раз вовремя — только начало темнеть. Для ритуала все было готово, дело осталось за малым — собрать всех вместе и приступить. Судя по демонстрируемому спокойствию, все настроены серьезно и сделают все возможное для положительного исхода намечаемого мероприятия. Это хорошо, сомнения — враг магии. В магических школах всех направлений, детей прежде всего учат самоконтролю и спокойствию. Очень много несчастных случаев произошло от потери магом сосредоточенности (это у взрослых, что же говорить о детях?).

Все, приехали. Спешившись и расседлав лошадей, участники церемонии вошли в дом. Надо сказать, что это строение комфортабельным жилищем можно было бы назвать с большой натяжкой. Круглая хижина, диаметром не более трех саженей, была сильно углублена в землю (почти землянка), стены были сделаны из самана (смесь резаного сена и глины), крыша покрыта тугими вязанками сухой травы, хлипкая дверь довершала картину. Окон в доме не наблюдалось, а дым от очага уходил через отверстие в крыше.

Торрин усмехнулся — для современной молодежи такой тип жилища почти забытая древность. Но орочьи шаманы не зря славились своим консерватизмом — слишком многие перемены в прошлом пришлось оплачивать кровью. Поэтому обряд проведут здесь, в старом доме, на обжитом месте, где было проведено множество инициаций для подростков их семьи.

Пока гости осматривались, разводили огонь в очаге, заваривали травяной чай — совсем стемнело. Шаман еще раз внимательно вгляделся в ночное небо, еще раз убедился в благоприятном расположении звезд, и вошел в дом.

Там все уже было готово — гости напились чаю и были готовы к предстоящим испытаниям. Шаман взял из мешочка на поясе сухую смесь из необходимых трав, бросая их в огонь маленькими порциями, стал ждать подходящего момента. Пока дым трав еще не заполнил помещение, шаман приказал всем снять обувь и раздеться до пояса. Оррин, Шас, Малыш и маг Че отошли к стенке и принялись раздеваться.

— Снимите все блокирующие магию амулеты — они могут сильно помешать.

Если Шас беспрекословно снял массивный браслет с левой руки, то маг Че засомневался, стал оглядываться на Оррина и поглаживать вышитую ладанку на груди.

— Твои сомнения убьют всех нас. — Старик неодобрительно покачал головой. — Магия Че самая слабая, значит, откат тебе ничем не грозит. Ты знал куда шел, тем более сын достаточно предложил тебе за участие в обряде.

Маг Че вздохнул и снял свой оберег с шеи. Дым от трав вел себя странно — вместо того чтобы подняться к отверстию в крыше он стал стелиться по полу и постепенно подниматься все выше. Участники встали в позицию для обряда, правда, не совсем по традиционному канону, так как участвовало не двое орков (шаман и подросток), а четверо (добавились маги Че и Эль).

Малыш встал лицом к входной двери, Оррин был у него за спиной и положил руки ему на плечи. Шас и маг Че встали вплотную к ним справа и слева, каждый из них одну руку положил Малышу на грудь, а второй закрыл кисть вождя. Босые ступни надежно опирались на земляной пол хижины. Старый шаман начал обряд, стоя лицом к внуку и спиной к входной двери. Слабый огонь очага давал достаточно света для ориентирования в помещении.

Дым поднимался все выше и выше, пока не накрыл всех с головой. Только тогда старый шаман запел, ритмично прищелкивая пальцами.

Меня от волнения стало потихоньку потряхивать. До самого последнего момента я был уверен, что обряд — дело чисто символическое, просто чтобы соблюсти все традиции при принятии в клан и выборе взрослого имени. Но, похоже, тут все серьезно. Когда мы разделись и встали около костра на полу хижины, я практически ничего не чувствовал кроме некоторого дискомфорта от необычной обстановки. Когда маги положили на меня свои руки, прежде всего удивила разница в ощущении чужого прикосновения. Я даже закрыл глаза для лучшего восприятия, к тому же в хижине было почти темно, да и поднимающийся дым зрелищности не добавлял.

Внимательно прислушавшись к своим ощущениям, я окончательно убедился — руки Оррина постепенно нагревались. Становясь почти горячими они, казалось, передавали мне силу, и она бежала по жилам, весело бурлила, и от ее избытка стало покалывать кончики пальцев на руках и ногах. Количество силы постепенно нарастало, тело разогревалось, мне показалось, что еще немного, и я стану светиться в темноте. И тут леденящий холодный ком возник в груди под ладонями магов Че и Эль. Я даже не успел испугаться как следует, когда горячая волна со всего тела стала собираться вокруг льдышки в груди и выталкивать ее к ладоням магов. Но лед яростно сопротивлялся, мощность противоборствующих сил стала возрастать скачками. На границе их столкновения образовался круг, приносящий мне все усиливающуюся боль. Некоторое время я терпел, скрипел зубами от боли, но потом не выдержал и застонал. Пальцы Оррина дрогнули у меня на плечах, и он сказал.

— Чего ты ждешь? Помоги силам договориться между собой, иначе они разорвут тебя в споре за твое тело.

— Как? — Прошипел я сквозь зубы, боль становилась невыносимой. — Да скажи мне что делать! А то я сдохну у вас под руками!

— Что ты чувствуешь? Говори быстрее!

— Больно! Больно в груди! Лед, пламя, больно!

От дикой боли в груди стали подгибаться колени и я уже почти висел на руках у магов. Одно хорошо — сила не поднималась выше плеч, иначе у меня давно уже вскипели бы мозги.

— Куда ложишься?! Стоять!! Смешивай их, соедини лед и пламя, или нам всем конец! — Рев Оррина не дал мне потерять сознание.

Мне было так плохо, что я уже почти смирился с подступающей смертью, но тут меня стало мутить и для того, чтобы меня позорно не стошнило прямо в костер, я стал сопротивляться.

Да что такое? Не я должен бояться сил — они должны подчиняться мне. Я тут главный. Я решаю — жить или умереть! С безысходной решимостью я стал выталкивать комок сил из груди.

Я! Здесь! Хозяин!

Это! Мое! Тело!

Не вам решать мою судьбу!

Я вам хозяин! Вы мои руки! Вы мои глаза и уши! Я для вас хозяин, друг, брат…

Вы — мое тело, моя жизнь, мое будущее…

Может быть, я схожу с ума, но у меня создалось четкое впечатление, что силы живые. Более того — они разумны. По крайней мере, только этим я могу объяснить тот факт, что противоборство трех сил затихло в груди, они прислушивались ко мне. Боль понемногу стала утихать, лед и пламя перемешиваясь, становились теплым пушистым клубком, уютно пристроившимся под сердцем. Я настолько увлекся приручением сил, что перестал обращать внимание на происходящее в хижине, торопясь ближе познакомиться с новыми возможностями. Не открывая глаз, я мысленно потянулся во внешний мир, точнее, мы все захотели посмотреть — что там снаружи. Резко обострившийся слух делал дыхание присутствующих громоподобным, потрескивание сучьев в костре резало слух, и я поспешно снизил уровень восприятия.

Интересно, что же во мне изменилось? Что мне принесла весьма болезненная инициация магического Дара? Первое положительное ощущение — я чувствовал себя сильным и абсолютно здоровым. Уже хорошо. Как там говорил Оррин, мне должна достаться магия всех богов, потому что во мне течет кровь их созданий. Надо определить — правда ли это.

Какая там самая безопасная из сил? Магия Че? Так, я встал удобнее, земляной пол хижины приятно холодил босые ступни. Сильно сомневаясь в положительном результате своей попытки использовать магию Че не пользуясь камнями-накопителями или пентаграммой (за всю записанную историю человеческой магии таких прецедентов не было), я направил силу в землю. Вначале ничего не получалось — поток силы не мог покинуть тело, как маленький щенок толкаясь носом, но не умеющий найти выход. Тогда я не стал ограничиваться только силой Че, а обратился ко всем силам, принявшим меня.