Луна над Теннесси - Хесс Нора - Страница 40

— И правильно сделала.

Расстегнутая белоснежная рубашка обнажала его сильную смуглую шею, а закатанные рукава открывали загорелые мускулистые руки. Кэтлен слишком хорошо помнила их силу, и по ее телу прошел легкий трепет возбуждения. Брюки безупречно сидели на стройных ногах Мэтта. Взгляд Кэтлен невольно задержался на весьма заметной выпуклости на ширинке. Она вспыхнула и торопливо отвернулась, ощутив новый прилив желания.

Кэтлен совершенно не понимала себя. Еще месяц назад она безумно любила Нэта, а теперь готова броситься в объятия его брата…

— Только подумать, Полли, оказывается, тоже не смогла пойти на танцы, — проговорила Хэтти. Мэтт торопливо объяснил:

— Сэмми вдруг почувствовал себя неважно. Полли испугалась, как бы он не подхватил болезнь, уложившую в постель Долли и ее девушек.

— Да, эта болезнь очень серьезная, — согласилась Кэтлен. — Ну, раз Хэтти и Питер не едут с нами, может, нам отправиться верхом на лошадях?

— Хорошо, я мигом оседлаю Снежка, — сказал Питер, направляясь к конюшне.

Между тем Хэтти чудесным образом вдруг исцелилась от своего недомогания и теперь бегала, без умолку хихикая, словно девочка. «Интересно, что на уме этой старой чертовки?» — подумала Кэтлен и подозрительно посмотрела на Хэтти.

Наконец Питер привел Снежка. Как только Мэтт подсадил Кэтлен в седло, на мгновение задержав руки у нее на талии, она тут же забыла о странном поведении Хэтти, охваченная собственными странными ощущениями.

На ферму Мейбелл они ехали по каменистой тропе. Ночь была чудесной. Полная луна светила так ярко, что в ее свете вырисовывался каждый камень, каждое дерево. Кэтлен и Мэтт всю дорогу молчали. В тишине ночи раздавался лишь звон трензелей, скрип кожаных седел, да иногда слышался крик совы. Примерно за версту от дома Мейбелл до Кэтлен донесся смех и громкая музыка. Судя по всему, веселье было в самом разгаре.

— Кажется, мы последние, — заметил Мэтт, подъезжая к ярко освещенному фонарями амбару.

Танцевали все, за исключением стариков и детей. Под веселый аккомпанемент цимбалы, банджо, скрипки и французской арфы пары кружились и притопывали на танцевальной площадке так, что пол ходил ходуном. Дети тоже не теряли времени даром, гоняясь друг за другом. Их смех и визг только усиливали общий гам. Старики чинно сидели на тюках соломы, вероятно, вспоминая свою молодость, когда они так же весело и шумно проводили время.

Мэтт снял с плеч Кэтлен шаль, повесил ее на крючок и улыбнулся: — Станцуем?

Танец тотчас захватил Кэтлен. Едва касаясь ногами пола, она порхала в объятиях Мэтта, отвечая счастливой улыбкой на взгляды друзей и соседей.

Все шло хорошо, пока музыканты не сбавили темп. Танцующие смогли перевести дыхание и придвинулись ближе к друг другу. Это создавало определенные трудности для Мэтта и Кэтлен. Каждый из них слишком остро ощущал близость другого. Кэтлен вдруг захотелось прильнуть к Мэтту. Он тоже еле сдерживался, чтобы не смять ее в своих объятиях, но опасался, что она почувствует его состояние и Бог знает, что подумает об этом. Вместо того чтобы притянуть Кэтлен к себе, — о чем страстно взывало все его существо, — Мэтт, стиснув зубы, отодвинулся от нее, сделав вид, будто не замечает ее недоумения.

Вскоре музыканты сделали перерыв, и все направились к бочонку со сладким сидром и блюдам с печеньем, приготовленным хозяйками.

Взяв напитки, Кэтлен и Мэтт устроились на тюке соломы рядом с Эламом и Грейс Кук.

— Смотри, какая парочка — Мейбелл и бакалейщик Стоунз, — прошептала Грейс. — Они не отходят друг от друга весь вечер. Мейбелл вся порозовела и порхает, словно девочка.

— Думаешь, завязывается любовный роман? — с любопытством спросила Кэтлен.

— Очень похоже, хотя не могу поверить, чтобы ханжа Мейбелл наконец-то решилась подпустить к себе мужчину.

— Черт возьми, — вмешался в разговор Элам. — Разве она не человек?! Может, у нее тоже зазудело. Мейбелл имеет на это полное право, как и все остальные женщины.

— Элам Кук! — Грейс шлепнула мужа по руке. — Я никогда…

— О, не говори, и с тобой такое случалось, — перебил ее Элам.

Все четверо засмеялись, а он добавил:

— Старине Стоунзу лучше держаться подальше от костлявой Мейбелл, чтобы не получить несколько основательных порезов.

Его слова вызвали новый взрыв смеха.

Снова заиграла музыка, и Кэтлен начали наперебой приглашать на танец. Мэтт остался в одиночестве на копне соломы. Он старался не смотреть на Кэтлен и ее партнеров, испытывая жгучую ревность. Между тем все молодые женщины, пришедшие на праздник без кавалеров, то и дело поглядывали в его сторону, застенчиво улыбаясь и строя глазки. «Неужели они заигрывают со мной?» — удивился Мэтт. Его сомнения окончательно развеялись, когда самая смелая из них вдруг подошла к нему со словами:

— Можно пригласить тебя на танец?

Мэтт растерянно поискал глазами Кэтлен, но она уже кружилась в танце с новым партнером, а ее смех сливался со смехом других танцующих. Мэтту ничего не оставалось, как принять приглашение. Но едва он встал в круг, как Кэтлен заметно погрустнела и даже несколько раз наступила на ногу своему кавалеру. «Она явно чем-то недовольна», — удивился Мэтт, не догадываясь о причинах столь внезапной смены настроения.

Лишь к рассвету обессиленные танцоры и музыканты решили наконец, разойтись по домам. Растормошив спящих ребятишек, матери повели их к повозкам. Приехавшие верхом торопились взобраться в седла, чтобы опередить упряжки и не попасть под пыль от колес.

Кэтлен практически засыпала на ходу.

— Надеюсь, ты не выпадешь из седла, — пошутил Мэтт, усаживая ее на Снежка.

— Не вывалюсь, — сердито ответила Кэтлен.

— За что ты сердишься на меня? Чем я провинился перед тобой? — удивился Мэтт.

Кэтлен выхватила поводья и первая выехала на каменистую тропу.

— Это все твои домыслы. С какой стати мне на тебя сердиться?

«И в самом деле, с какой?» — недоумевал Мэтт. А может, она ревнует, вдруг осенило его. Что ж, если это действительно так, значит, еще не все потеряно. И теперь, когда уехал Нэт, возможно, удастся убедить Кэтлен выйти замуж за него, Мэтта Ингрэма.

Глава 20

Проснувшись сырым дождливым утром, Кэтлен потеплее укуталась в шерстяное одеяло и теперь лежала в кровати, прислушиваясь, как барабанит по крыше дождь и журчит, стекая по карнизу, вода.

«Как-то там Питер и Мэтт», — подумала она. Три дня назад стало известно, что в этом году покупатели не приедут за табаком на перевал. Поэтому Питеру и Мэтту пришлось самим везти свой товар в Нэшвилл. Вчера вечером они загрузили повозки, а сегодня рано поутру отправились в путь.

Мужчины наверняка промокнут, рассуждала Кэтлен, а вот с табаком все будет в порядке: он прекрасно высох за эти недели. Кроме того, Питер и Мэтт накрыли его промасленной парусиной, надежно прикрепив прочную непромокаемую материю к бортам, повозок. Мэтт заранее предвидел, что тяжелые тучи, которые еще вчера начали сгущаться на севере, к ночи разрядятся дождем. Его прогноз, как всегда, оправдался.

Кэтлен босиком прошла к окну и, раздвинув тяжелые шторы, выглянула на улицу. Очевидно, дождь лил всю ночь. По всему двору стояли лужи. Цветы, за которыми Кэтлен заботливо ухаживала летом, теперь лежали, прибитые к земле, а душистая жимолость у крыльца отяжелела от воды.

Кэтлен со вздохом сунула ноги в поношенные комнатные тапки. Сегодняшний день обещал быть длинным и унылым.

На кухне Хэтти хлопотала у маленького очага: жарила ветчину и пышные пироги.

— Как вкусно пахнет, — сказала Кэтлен, накрывая на стол, затем подала Хэтти большое блюдо. — Надеюсь, Питер и Мэтт не промокнут.

— Я тоже, — ответила та. — Ты же знаешь, как легко простужается Питер.

Кэтлен потянулась было за кофейником, но остановилась, удивленно взглянув на Хэтти. Насколько она помнила, Питер еще ни разу не болел простудой. Вот Хэтти, та непременно болела каждую зиму. Впрочем, не имело смысла спорить с этой упрямицей: Хэтти непременно начнет возражать и будет потом целый день доказывать свою правоту.