Оставшийся в живых - Герберт Джеймс - Страница 23

Келлер остановился и уставился в воду.

– И теперь эти двое вывалившихся – или выпрыгнувших – из окна. Ты не находишь здесь ничего странного?

– Ну конечно же, все это довольно странно! Господи, надо быть дураком, чтобы отрицать это! Но я отношу все это насчет своего рода массовой истерии. – Тьюсон оперся спиной о перила моста и искоса взглянул на Келлера. – Послушай, в этом городе на протяжении многих лет, а может быть, и столетий, не происходило никаких катастрофических событий, и вдруг однажды ночью, нате вам, крупнейшая в Великобритании катастрофа, и прямо у их порога. Естественно, это не могло не повлиять на них самым неожиданным образом. Я хочу сказать, они оказались психологически совершенно не подготовленными к восприятию бедствия подобных масштабов. И в результате – выплыли на поверхность все их скрытые неврозы, все их глубоко запрятанные эмоции. Произошло что-то вроде цепной реакции, и начало ей положила авиакатастрофа.

Келлер оторвал взгляд от воды и холодно посмотрел на собеседника.

– То, что ты говоришь, звучит ужасно, – сказал он, слегка улыбаясь.

– Да брось ты, Дэйв! Ну что тут еще может быть? Заколдованное поле? Ты что, в это веришь?

– Я и сам уже не знаю, во что верю, Харри. – И он двинулся дальше.

Тьюсон с досадой хлопнул себя по бедрам и последовал за Келлером.

Наконец они добрались до гостиницы, и, проходя через холл, Тьюсон распорядился, чтобы к нему в номер принесли большую порцию виски, потом, секунду помедлив, заказал и вторую. Они вошли в лифт и поднялись на пятый этаж. Тьюсон не оставлял попыток убедить Келлера, что между этими происшествиями нет никакой связи, кроме общей атмосферы истерии, охватившей город!

Келлер прервал его, спросив, уверен ли он в том, что все жертвы происшествия – жители Итона. Молча они вышли из лифта и направились по коридору к просторному двойному номеру, снятому Комиссией по расследованию авиакатастроф в качестве полевой штаб-квартиры. Сюда стекалась вся информация и уже обработанная направлялась в Лондон, в их главный офис. Когда они вошли в комнату, Джералд Слейтер поднял глаза от своего импровизированного рабочего стола и с изумлением узнал в Келлере того самого молодого пилота, который уцелел в катастрофе. Два других сотрудника Комиссии, также работавшие в этой комнате, обменялись удивленными взглядами.

Тьюсон смущенно улыбнулся Слейтеру.

– Э-э... прошу прощения за беспокойство, шеф, – сказал он, – но в Итоне только что произошел довольно скверный несчастный случай и присутствующий здесь Келлер оказался свидетелем. Я подумал... э-э... что он мог бы здесь слегка привести себя в порядок и, возможно, чуть-чуть оправиться от потрясения. Вы не возражаете?

– Конечно, нет, – угрюмо ответил ему Слейтер и затем, чуть смягчив тон, обратился к Келлеру. – Пожалуйста, пройдите в соседнюю комнату, мистер Келлер. Там есть ванная и кровать, если вам необходимо прилечь. Если нет, то можете отдохнуть там в одном из кресел. Вам, возможно, не помешал бы хороший глоток чего-нибудь крепкого или чаю, если хотите. Я позвоню, распоряжусь.

– Не беспокойтесь, шеф, я уже все сделал. – Тьюсон робко улыбнулся своему начальнику. Тот в ответ только нахмурился.

– Если вам понадобится еще что-нибудь, мистер Келлер, дайте мне знать, – снова обратился он ко второму пилоту.

Келлер благодарно кивнул и прошел в смежную комнату. Тьюсон хотел было последовать за ним, но Слейтер предостерегающе поднял вверх руку и тихо, чтоб не мог услышать Келлер, сказал:

– Я знаю, что Келлер – ваш личный друг, Тьюсон, но я думаю, вам лучше держаться от него подальше, пока идет расследование.

Тьюсон задержался в дверях.

– Хорошо, – сказал он и скрылся в комнате, закрыв за собой дверь.

Он услышал из ванной звук льющейся воды и, заглянув туда, увидел, что Келлер смывает с рук кровь.

Он терпеливо дожидался, пока Келлер энергично тер щеткой для ногтей уже, казалось, идеально чистые руки.

– Дэйв, – наконец сказал он, – мне не следовало бы поддерживать с тобой контакт, пока расследование не окончено.

Келлер положил щетку назад на маленькую стеклянную полочку над раковиной. Потом надергал бумажных салфеток, смочил их и принялся оттирать кровь с туфли.

– Я не хотел бы, чтоб у тебя из-за меня были неприятности, Харри, – сказал он, – но я не могу просто сидеть сложа руки. Я оказался участником катастрофы и я хочу участвовать в ее расследовании.

– Ты и так участвуешь...

– Только в качестве жертвы! А я хочу помочь выяснить ее причины.

– Но ты не в состоянии. Ты не можешь даже вспомнить, что случилось той ночью.

На это Келлер не мог ничего ответить. Он надергал еще салфеток и занялся брюками. Только Тьюсон открыл рот, чтобы продолжить, как раздался вежливый стук в дверь, выходящую в коридор. Тьюсон открыл ее и увидел официанта с двумя стаканами бренди, стоявшими на подносе. Он подписал счет и забрал стаканы у официанта, который не стал дожидаться чаевых: эта публика из Министерства Авиации – порядочные жмоты. Тьюсон поставил напитки на маленький кофейный столик и, удобно устроившись в кресле, позвал Келлера. Тот вышел из ванной с пиджаком, переброшенным через руку. Он сел в кресло напротив и, взяв свой стакан, тут же прикончил его в два приема.

Тьюсон не спеша потягивал из своего стакана маленькими глотками.

– Хочешь чего-нибудь поесть, Дэйв? – спросил он. – Мы могли бы спуститься здесь в ресторан. Я только что вспомнил, что едва ли успел съесть и половину ленча в Итоне, как эта парочка вывалилась из окна.

На минуту он задумался о том журналисте, с которым они сидели в кафе. Может, это даже и к лучшему, что их прервали, поскольку от его назойливых вопросов отбиваться становилось все труднее и труднее, а он и так уже чувствовал, что сказал слишком много.

– Не хочешь? Ну и ладно. Я и сам не так уж голоден.

Келлер вытащил из внутреннего кармана пиджака список пассажиров и, развернув, протянул его Тьюсону.

– Как ты думаешь, твоя версия о взрыве бомбы может быть связана с кем-нибудь из этого списка?

Тьюсон поправил очки на носу и быстро пробежал длинный перечень фамилий. После нескольких минут напряженного размышления он медленно покачал головой.

– Нет, не похоже, – сказал он. – Несколько имен из этого списка мне знакомы, но среди них нет политических деятелей. Здесь Джеймс Бэрретт – один из директоров вашей компании, Сьюзи Колберт – писательница, она путешествовала вместе с дочкой, Филипп Лафорг – пианист. Кроме того, пара нефтепромышленников, оба американцы – Ховард Рид и Юджин Мойнихэм, ты о них, наверное, слышал. Так... минутку... да, еще Айвор Рассел, фотограф и его приятельница, небольшая группа японских бизнесменов, совершающих кругосветное путешествие с целью привлечь внимание к своей стране и еще два-три знакомых имени, но вряд ли имеющих, на мой взгляд, какое-либо значение. Ну и, конечно, Леонард Госуэлл. – Он задумчиво постучал по имени пальцем. – Да, пожалуй, это интересно.

– А кто он такой – кто он был такой – этот Госуэлл?

– Ну, это был человек, имевший множество врагов. Да, ты знаешь, в этом, похоже, есть что-то. – Он отхлебнул бренди, не обращая внимания на нетерпение Келлера. – Конечно, версия о бомбе еще не доказана, но как только удастся это сделать, этот тип будет первым кандидатом на роль объекта покушения.

– А почему, Харри?

– Госуэлл? Ты должен был слышать о нем, Дэйв. Он был одним из подручных сэра Освальда Мосли во время последней мировой войны. Ты же помнишь рассказы о том, чем занимались Мосли и его чернорубашечники в те времена. Здесь, в Англии, его заклеймили как предателя, потому что он пропагандировал идеи нацизма. У него было достаточно много сторонников до тех пор, пока правительство не разгромило его подлую шайку головорезов, а его самого не упрятало в тюрьму. Он полностью разделял идеологию Гитлера и готов был встретить его в Англии с распростертыми объятиями. Он заявил, что больше всего на свете ему хотелось бы помочь нацистам очистить Англию от всех евреев. Что же касается Госуэлла, так тот пошел еще дальше: он перешел к практическим действиям.