Оставшийся в живых - Герберт Джеймс - Страница 22

Он выпрямился, глубоко сожалея, что последние мгновения жизни этой женщины были наполнены страхом. Как ни странно, но в отношении лежащего у его ног голого мужчины он не испытывал абсолютно никаких чувств, может, потому, что в его высохшем теле уже не было ничего человеческого, оно было больше похоже на замороженную тушу. А, может, потому, что он чувствовал, что именно мужчина виновен в обеих смертях. Должно быть, он вытолкнул ее из окна, но из-за своей явной физической немощи не удержался и выпал вместе с ней.

Келлер посмотрел на свои ладони и заметил, что они вымазаны кровью. Кровь, растекавшаяся из-под трупов, уже образовала большую лужу, и он стоял прямо в ней. Внезапно в его памяти выплыло лицо Кэти.

Но тут его воспоминания прервал раздавшийся рядом с ним голос, и искаженное ужасом и покрытое кровью лицо Кэти, с округлившимися от страха глазами и раскрытым в крике ртом, тотчас исчезло где-то в глубинах сознания.

– Пошли, Дэйв, – снова позвал его Тьюсон. – Тебе необходимо привести себя в порядок.

Келлер отвел взгляд от своих ладоней и отрешенно уставился в лицо говорившего.

– Это ты, Харри?

Тьюсон взял за руку еще не совсем вернувшегося к реальности приятеля и отвел подальше от толпы, которая уже начала собираться вокруг двух лежащих на дороге тел. Он прислонил Келлера к капоту Стэга и дал ему время, чтобы прийти в себя от шока.

– Ты видел, что произошло? – с деланным равнодушием спросил он.

Келлер глубоко вздохнул, и охватившее его напряжение, наконец, несколько спало.

– Я видел, как разбилось окно и из него выпали мужчина и женщина, но что было перед этим, я не видел, – ответил он.

Тьюсон покачал головой.

– Боже мой, – сказал он с сочувствием. – Как будто тебе мало того, что ты пережил совсем недавно. Забирайся в свою машину, Дэйв. Сначала мы отгоним ее в какое-нибудь укромное местечко, а потом я отведу тебя на тот берег в Виндзор, где наша комиссия снимает в гостинице несколько номеров. Это будет быстрее, чем ехать через весь город по главной дороге, а по твоему виду можно с уверенностью сказать, что тебе очень не помешал бы сейчас хороший глоток чего-нибудь покрепче.

Когда они уже усаживались в машину, Тьюсон – на водительское место, а Келлер – рядом с ним, от толпы, собравшейся вокруг трупов, отделилась фигура в синей форме и быстро направилась к ним.

– Извините, сэр, – обратился констебль к Келлеру, не успевшему закрыть дверь со своей стороны. – Вы видели, как это произошло?

Тот снова повторил все, что он уже рассказал Тьюсону. Тьюсон перегнулся через Келлера и махнул перед лицом полицейского своим удостоверением.

– Я работаю в бригаде, занимающейся расследованием причин авиакатастрофы. Мы размещаемся в гостинице «Касл» на том берегу, сразу за мостом, и мистер Келлер едет со мной, чтобы привести себя в порядок. Если вам требуются какие-либо показания, можете найти нас там.

Полицейский кивнул.

– Все в порядке, сэр. Здесь и так много очевидцев этого несчастного случая, но мне сказали, что мистер... э-э... Келлер? мистер Келлер первым оказался у тел несчастных, и меня интересует, были ли они тогда еще живы, и, если да, то сказали ли чего-нибудь.

Келлер покачал головой.

– Нет, мужчина был уже мертв, а женщина умерла почти сразу же. Ей не удалось ничего сказать.

– Спасибо, сэр. Возможно, позже нам понадобятся ваши показания, и тогда мы побеспокоим вас в гостинице. Не могу понять, что сегодня происходит – с тех пор, как я в Итоне, не могу припомнить более странного дня.

Келлер вскинул глаза на полицейского, но прежде чем он успел что-нибудь сказать, Тьюсон уже осторожно развернул машину и двинулся по дороге в обратном направлении. Доехав до первого съезда направо, он свернул и поставил Стэг на небольшой автостоянке позади канцелярии местного муниципалитета. Пока Тьюсон бросал в автомат монету, Келлер, оставшийся сидеть в машине, принялся оттирать платком кровь с ладоней. Он заметил также кровавое пятно на брюках, там, где он опустился на колено, на носке одной из его коричневых туфель тоже виднелись темные пятна. Ему неудержимо захотелось выскрести всего себя с ног до головы, но не для того, чтобы избавиться от кровавых пятен, а чтобы смыть с себя ощущение от прикосновения к тому голому мертвому телу. В нем и в самом деле было что-то вызывающее отвращение.

Пока они возвращались пешком к мосту, намеренно избрав тихий переулок, идущий параллельно Хай Стрит, для того, чтобы миновать место происшествия, Келлер все размышлял над последней репликой констебля. Оторвав Тьюсона от созерцания расстилавшихся перед ним полей с лежащими на них обломками самолета, Келлер спросил его, что хотел сказать полицейский своей последней фразой.

– А-а-а, за вчерашний вечер и сегодняшнее утро в городе случилось несколько происшествий, – ответил тот. – Между собой, они, разумеется, никак не связаны, но я боюсь, что еще не пришедшие в себя после катастрофы итонцы во всем готовы видеть какую-то связь. Должен признаться, что в последнее время я и сам ощущаю состояние некоторой подавленности в городе. Но причин для беспокойства нет – все само собой уляжется, как только мы уберемся восвояси и исчезнут последние следы катастрофы.

– Что ты подразумеваешь под происшествиями? О каких происшествиях ты говоришь?

Тьюсон замедлил шаг и, повернувшись, внимательно посмотрел на Келлера.

– Дэйв, тебе и так уже достаточно досталось, чтобы еще забивать себе голову не имеющими отношения друг к другу событиями, значение которых преувеличивается падкими на всякие страшные истории горожанами.

– Я хочу о них знать, Харри.

– Ну вот, ты опять, – сказал Тьюсон, а затем продолжил, сдаваясь. – Ну ладно, по крайней мере эта информация не относится к категории секретной. Прошлой ночью парочка полицейских, несущих дежурство в районе катастрофы, услышала крики, доносившиеся с противоположной стороны поля. Один из них бросился через поле, чтобы узнать в чем дело, и по дороге к нему присоединился викарий местной церкви. Вдвоем они обнаружили машину и в ней – напуганную до безумия девушку.

Та была в тяжелой истерике и ничего толком не могла рассказать, однако по всему было видно, что ей пришлось пережить что-то ужасное. По словам полицейского, дежурившего у обломков, она до сих пор не пришла в себя и врачи в больнице без конца пичкают ее успокоительными.

– А каким образом она одна оказалась в поле ночью? – спросил Келлер.

– Похоже, она отправилась туда не одна. По номеру машины полиции удалось выйти на одного молодого человека, видимо ее дружка, но тот еще не появлялся дома. Я полагаю, он несколько переусердствовал со своими ухаживаниями, а когда девушка ударилась в истерику – дал деру. А теперь боится показаться людям.

Келлер молчал, пока они не повернули к пешеходному мосту. Наконец он произнес:

– Ну, и что еще?

– Сегодня рано утром из реки, по другую сторону поля, вытащили какого-то мужчину. У него во время рыбалки случился сердечный приступ.

– Вряд ли рыбалку можно отнести к тем видам спорта, где можно получить сердечный приступ.

– Это был грузный мужчина, даже чересчур грузный, а с такими подобное может произойти в любой момент.

– Ладно, продолжай.

– Э-э, еще викарий, тот самый, который пришел на помощь девушке. Так вот, сегодня утром его нашли без сознания в его же церкви. Он еще толком не очухался, так что, Бог знает, что с ним произошло! Может, психическое перенапряжение. В последнее время ему пришлось много общаться с этими свихнувшимися горожанами, да к тому же утром он прочел заупокойную молитву по утопленнику. Не говоря уже о том, что ему пришлось пережить в ту ночь катастрофы – ведь самолет рухнул прямо позади его церкви. Раньше или позже он должен был сломаться.

Теперь они шли по старому железнодорожному мосту.

– А что ты имел в виду, когда сказал, что он еще не вполне очухался? – спросил Келлер. – Он что, еще без сознания?

– Нет, – после короткой паузы ответил Тьюсон. – Но он все еще лопочет как помешанный.