Желанная - Хенли Вирджиния - Страница 51

И сама Брайенна в необыкновенном переливчато-синем «павлиньем» платье, с нимбом вокруг головы, который создали мягкие отсветы пламени свечей, выглядела настоящей графиней, хозяйкой замка. Она не скрывала, что поет лишь для Кристиана.

Хоксблад чувствовал, что заворожен и очарован. Глядя на девушку и слушая этот волшебный голос, он всей душой ощущал, что в его постели она будет безоглядно щедрой, безрассудной, великолепной. Настоящей женщиной для восточного принца!

Драккар улыбнулся. Все шло точно так, как он предвидел. Когда Брайенна смолкла, разразились оглушительные аплодисменты. Присутствующие в трапезной оставили свои занятия, привлеченные пением хозяйки. Все было так, как будто графиня явилась им в грезах знамением того, что к Бедфорду снова вернется былое процветание. Брайенна допоздна задержалась в зале, не в силах расстаться с Кристианом Хоксбладом, но в конце концов со вздохом встала, и все дамы направились в свои спальни.

Оставшись одна, девушка подошла к зеркалу и застыла, ослепленная собственным отражением. Платье преобразило ее физически и духовно. Она глубоко осознала суть этой перемены: девушка превращалась в женщину.

Брайенна закрыла глаза, чтобы насладиться новь необычными ощущениями. Потом обхватила себя руками, и шелк под пальцами заструился так чувственно, что Брайенне расхотелось переодеваться. Она вновь подняла ресницы, чтобы в последний раз полюбоваться собой, встретилась с взглядом аквамариновых глаз. О Боже опять началось!

— Ты моя женщина.

Брайенна быстро обернулась и оказалась лицом лицу с Кристианом Хоксбладом, не призраком, а чиной из плоти и крови. Она должна возмутиться прогнать его из спальни. Обвинить в дерзости и ни что не оставаться наедине с ним.

Брайенна знала, как в точности ей следует поступить. И не сделала ничего. Совсем ничего.

— Я знала, что ты придешь, — просто сказала она. Последние несколько ступенек к близости все еще были пройдены, но оба знали: это случится сегодня ночью.

Хоксблад, не колеблясь, потянулся к синей ленте развязал бант, и начал расплетать косы. Он с первой встречи предвкушал сладостное ощущение шелковистой массы волос, упавших ему на руки, расплескавшихся золотистыми волнами, но и представить себе не мог, насколько будет потрясен, когда это случится на самом деле. Словно молния ударила в грудь, пронзила все тело и скользнула по мужской плоти, сделав ее разгоряченной, набухшей и твердой. Куда девалось его самообладание, которое он вырабатывал чуть ли не всю жизнь?

Кристиан потянулся к другой косе, зная, что прикосновение руки к волосам и голове возлюбленной — важный шаг к взаимному доверию и близости. Случалось, что повреждение головы приводило к немедленной смерти, и, когда кто-то протягивал руку к чужому лицу или волосам, инстинктивным движением человека было увернуться. Однако Брайенна молча ждала, оставаясь неподвижной, позволяя Хоксбладу делать с ее роскошными волосами все, что захочется.

— Я, кажется, всю жизнь мечтал ощутить их благоухание, дотронуться до них, а потом окунуться лицом и руками.

От ее волос исходил густой пряный аромат цветов и женщины. Следующей ступенькой к близости должно было стать слияние губ. Брайенна бессознательно лизнула полную нижнюю губку в ожидании поцелуя. Вид кончика розового языка заставил Кристиана окончательно потерять голову. Его рот припал к ее рту, завладел нежными губами, с жадностью втянул их, словно желая поглотить.

Брайенна отвечала ему раскованно, самозабвенно, пока Кристиан удерживал обеими руками ее голову, словно захватив в плен и не давая двигаться, опьяняя лаской губ и языка. Какой божественный вкус у ее поцелуев! Об этом он грезил в видениях и снах, и теперь дал волю чувствам. Он мог видеть, слышать, обонять и пробовать на вкус ее женственную суть, вдыхать эссенцию обольщения, сводившую с ума, кружившую голову.

Руки Брайенны скользнули по его груди, наслаждаясь прикосновениями к стальным мускулам. Она не собиралась отталкивать его и была счастлива, что наконец может прикоснуться к этому великолепному телу.

Когда Кристиан немного отстранился, она обняла его за шею и прикоснулась губами к тому месту на горле, где можно было ощутить биение пульса. Когда подняла руки, ее груди так нежно скользнули по его груди, что желание Кристиана превратилось в бушующее пламя, неутолимый голод.

Сжав талию девушки, он нарочито медленно притянул к себе стройное тело, подняв его так, что их глаза оказались на одном уровне. Брайенна рассмеялась — зазывно, обещающе и вместе с тем доверчиво. Золотистая грива рассыпалась по его груди, когда Кристиан, осторожно лизнув крохотную ведьмину метку, вновь припал к ее рту, изучая языком очертания прихотливо изогнутых губ и встречая ее дразнящий язычок. Потом, так же неспешно, восхитительно неторопливо позволил ей соскользнуть по его телу, пока пальцы ее ног не коснулись ковра. Он сделает это еще раз, когда оба останутся обнаженными, чтобы они смогли испытать ослепительно-жаркое ощущение соприкосновений влажной от любовного пота кожи мужчины и женщины.

Страсть безумствовала в нем с такой силой, что, когда Брайенна провела кончиком пальцев по заостренным скулам, лицо Кристиана сделалось неподвижным, а кровь стучала в голове, горле, даже в ступнях ног. Но в средоточии мужской силы кровь не билась, а дико, требовательно пульсировала, воспламеняя ошеломляющее, доселе никогда не испытанное им возбуждение.

Кристиан хотел, чтобы Брайенна наслаждалась каждым оттенком, каждым нюансом этого возбуждения, чтобы она ощущала желание всей своей шелковистой кожей, чтобы ее страсть претерпела всю гамму испытаний — от сладостного рая до изощренно-жестокого ада. Губы рыцаря, целуя ее в висок, шептали любовные признания, потом опустились к уху Брайенны, где нежные слова смешались с бесстыдно-откровенными, а когда рот Кристиана передвинулся к стройной шее, его речь стала чарующе-соблазнительной. Сильные пальцы расстегнули таинственно-синее платье, обнажая плечи, шепот искушал и манил, обжигая и без того горячий шелк кожи.

Брайенна задышала чаще, так что ее груди, казалось, сами поднялись навстречу жадно-ищущему рту. Теплое дыхание наполнило тугие холмики сладким предвкушением, загорелые руки сжали груди, игриво лаская, взвешивая, как будто обожествляя их, словно бесценные чаши на алтаре любви.

Брайенне хотелось кричать, биться в экстазе от того, что их обнаженные тела соприкоснулись. Жадные пальцы девушки расстегнули полотняную сорочку, стянули ее с широких плеч. Когда он прижал ее нежную грудь к своей — могучей, мускулистой, покрытой порослью темных волос, Брайенна и в самом деле вскрикнула от чистого, незамутненного вожделения. Она тяжело дышала, почти теряя сознание, не зная, как сплавиться со все возрастающим желанием.

Кристиан улыбнулся, понимая, что бурные эмоции требуют выхода.

— Можешь кричать и кусаться, любовь моя, — шепнул он, и искушение оказалось настолько непреодолимым, что она вонзила зубы в его плечо, оставляя крошечные полумесяцы на темной коже.

Все препятствия на пути к близости были сметены. Обнаженные до пояса, они предавались бесконечным любовным играм, и оба запутались в ее волосах, словно связавших их вместе тонкими золотыми нитями.

Кристиан, нагнув голову, проник кончиком языка в ямку пупка, пока руки скользнули по ногам девушки, поднимая подол «павлиньего» платья до самого золотистого венерина холма. Теплые ладони накрыли ее ягодицы, притянули к жестким мужским бедрам. Кристиан, ожидая, что из груди девушки вырвется стон наслаждения, быстро накрыл ее губы своими.

Брайенна ощутила, как по телу прошла восхитительная дрожь, и приоткрыла губы навстречу его жадному рту, настойчивому языку, проникшему внутрь. Почти без чувств она терлась воспаленным женским естеством о набухший фаллос, ощущая его жар даже сквозь лосины. Она неожиданно захотела, чтобы он взял ее, захотела принадлежать ему полностью, целиком, навечно, навсегда, захотела, чтобы он проник в нее глубоко-глубоко, туда, в ее влажную теплоту, чтобы он всадил свой меч в ее тугие ножны. И пусть они станут единым целым.