Желанная - Хенли Вирджиния - Страница 26

— У вас слишком большое самомнение, чужеземный дьявол! Как вы можете заранее считать себя победителем турнира?

— Я твердо решил, что так и будет.

— Так же, как твердо решили заполучить мою ленту. Думаю, если я не отдам ее добровольно, вы примените силу. — Ловкие пальцы девушки принялись расплетать косу.

Сердце Кристиана словно подпрыгнуло. Она способна шутить и поддразнивать его! Значит, не сердится и даже немного кокетничает.

— Я вовсе не хочу что-нибудь насильно отнять у вас, Брайенна, — весело блеснув глазами, заверил он, зачарованно наблюдая за ее руками. Если бы только Брайенна знала, что ее власть над ним не имеет границ!

Девушка протянула ему ленту. Кристиан снял с шеи шелковый шнурок, на котором висел рог из слоновой кости. Но расстояние между всадниками оказалось слишком большим: чтобы совершить обмен, нужно было съехаться. Брайенна невольно почувствовала, как ее тянет к этому человеку. Ее кобылка медленным шагом подошла к арабскому скакуну, и стремена всадников соприкоснулись.

Брайенна, потянувшись за рожком, случайно задела Руку Кристиана и, словно обжегшись, отпрянула.

— Вы тоже ощутили пламя, — пробормотал он. Брайенна привычным жестом вздернула подбородок, схватила рог и положила красную ленту на ладонь Кристиана.

— Если наши пальцы пылают огнем страсти, представляете, что случится, когда сольются губы.

От дерзких слов у девушки закружилась голова. Взгляд ее был прикован к чувственно изогнутым губам арабского рыцаря, а воображение уносило в неведомые дали.

Кристиан Хоксблад медленно наклонил темную голову и властно завладел ртом Брайенны. Он не прикасался к ней, только губы не могли оторваться от ее губ, и все же Брайенна почувствовала себя будто пойманной в клетку, откуда ей вовсе не хотелось освобождаться. Тонкие ручейки расплавленного золота побежали по жилам, разнося жар в каждый уголок тела девушки.

Брайенна закрыла глаза и отдалась восхитительным ощущениям. Именно так он целовал ее во сне!

Так вот она — настоящая магия!

Этим поцелуем Хоксблад как бы предъявил права на Брайенну, признал, что она принадлежит ему, — именно так губы любовника должны ставить несмываемую печать на губах возлюбленной.

— Твой рот создан для любви, — тихо сказал он, чуть отстранившись. Звук низкого голоса развеял очарование. Девушка открыла глаза, уставившись как завороженная на Кристиана, но тут же опомнилась, вонзила шпоры в бока лошади и ускакала. Однако, избавившись от присутствия Хоксблада, Брайенна не могла отделаться от мыслей об этом человеке. Он преследовал ее как тень весь остаток дня и почти круглую ночь.

Джоан Кент и Эдуард, принц Уэльский, встретились, как было условлено, в лесу и оставались там, пока все охотники не отправились в Виндзор. Потом молодая пара поехала по заросшей колокольчиками поляне к находившемуся в трех милях[32] пруду, где они часто купались детьми.

Эдуард успел добраться туда чуть раньше, и сердце Джоан тревожно забилось при виде любимого. Во всем христианском мире не было принца красивее, и ее переполняла решимость завоевать его!

Привязав ее кобылу к дереву, Эдуард поднял руки, чтобы снять девушку с седла. Джоан смотрела в его глаза, чтобы навеки запечатлеть это мгновение в памяти. Солнце переливалось в его золотистых волосах, зубы ярко блестели на загорелом лице, темно-синие глаза сверкали, как сапфиры. Сердце девушки трепетало от любви к нему. Она бросилась в объятия принца, окутанная кружевной пеной взвихрившихся нижних юбок, и, задыхаясь, прошептала:

— Я надела зеленое, чтобы не было заметно травяных пятен.

Охваченный жгучим желанием, Эдуард застонал. Он намеревался всего лишь остаться наедине с девушкой, говорить с ней, смеяться и, разумеется, сорвать поцелуй-другой. Но теперь, когда они были одни, в этом зачарованном месте, пробуждавшем светлые детские воспоминания, безумное желание овладеть Джоан вытеснило все остальное.

Затененный пруд выглядел спокойным и влекущим. Эдуард отнес Джоан в высокую траву на берегу и встал перед ней на колени.

— Жанетт, знаешь ли ты о моих чувствах к тебе? Ты навсегда покорила мое сердце.

Джоан обхватила руками его шею и подняла голову в ожидании поцелуя. Эдуард нежным прикосновением притронулся к ее губам. Он так много хотел сказать ей, но знал, что, стоит завладеть ее ртом, и для слов не найдется времени.

— Жанетт, я хочу жениться на тебе, и уже говорил об этом королю.

Джоан отстранилась, чтобы получше разглядеть возлюбленного.

— Эдуард, ты не должен был этого делать. Нам никогда не позволят пожениться. Мой бедный отец умер с клеймом предателя, и ты сам знаешь, что принц Уэльский должен заключить политический брак.

Эдуард с досады даже зубами скрипнул.

— Мои родители тоже твердят об этом. Но я не хочу никого другого, кроме тебя. Остается надеяться только, что их планы опять потерпят крах.

— Эдуард, довольно и того, что ты хочешь меня, больше я ни о чем не прошу. Я так люблю тебя. Всегда любила, и буду любить. Давай не будем отравлять те немногие часы, которые можем провести вместе. Не стоит думать о том, чего не может быть. У нас есть наше сегодня, и никто не сможет этого отобрать!

Они отчаянно прильнули друг к другу, и потом он впился в ее губы страстным, обжигающим поцелуем. Оба умирали от жажды поскорее соединить тела, души и сердца в одно целое.

— Давай искупаемся, как тогда, в детстве, — предложила Джоан.

Неожиданно это показалось самой естественной вещью в мире. Оба без всякого смущения начали раздеваться. Эдуард сбросил дублет, Джоан, сняв тунику и сапоги, осталась в прозрачной нижней юбке, сквозь которую видна была кожа цвета сливок и угадывались женственные изгибы изящной фигуры.

— Позволь помочь тебе снять сапоги, — лукаво прошептала она. — Принцы никогда не могут раздеться сами.

Эдуард оперся спиной о дерево и поднял ногу, развеселившись при мысли о том, что это крохотное создание надеется стащить сапоги с шестифутового великана. Когда девушка наклонилась, взгляд Эдуарда невольно приковали упругие груди, распиравшие корсаж. Первый сапог снялся легко, но второй никак не хотел поддаваться. Девушка тянула изо всех сил и внезапно полетела вместе с сапогом в высокую траву, заливаясь звонким, почти детским смехом.

Эдуард мгновенно придавил ее к земле и стянул с плеч сорочку, желая поскорее увидеть нежные груди. Она лежала перед ним, обнаженная до талии, во всей своей розово-кремовой прелести. Маленькая ручка, словно притягиваемая магнитом, потянулась к могучей груди, поросшей влажными от пота золотистыми завитками. Когда ее пальцы запутались в них, Джоан вскрикнула от радости, ощущая любимого так близко.

Он смял ртом ее губы, и оба долго наслаждались вкусом поцелуя. Руки Эдуарда начали ловко расплетать ее косы. Серебристые тонкие волосы стали для него нерасторжимыми путами, ловушкой, сладостной приманкой! Он жаждал завернуться в них, ощущать этот струящийся шелк между их обнаженными телами.

— Не расплетай косы, пока мы не искупаемся, — попросила Джоан.

«Маленькая невинная хитрость, — думал Эдуард, — неужели она не понимает, что я не хочу купаться и мечтаю лишь о том, как овладеть ею?..»

— Доставь мне удовольствие, — попросил он вслух, — хочу увидеть твои волосы распущенными.

У Джоан не было желания сильнее, чем подарить радость любимому. Она помогла ему расплести косы и сидела, не двигаясь, пока Эдуард окутывал ее плечи серебряным покрывалом волос.

Девушка, прерывисто дыша, ждала, пока он снимал с нее сорочку, потом поднимал ее ножки, стягивая чулки. Ее подвязки — пена из кружев и жемчуга, были высоко на бедрах, а между ними виднелся крошечный островок серебряных завитков. Все в Джоан было столь восхитительно-женственным, что ни один мужчина, тем более такой мужественный, как Эдуард, не смог бы устоять. Когда принц зарылся лицом в душистые локоны, Джоан была потрясена до глубины души. Он обжег поцелуем венерин холм и, чуть отстранившись, долго глядел на нее и не мог наглядеться. Раздвинув ноги девушки, он пригладил светлые завитки и, сжав потаенное местечко между бедрами, проник средним пальцем в благоухающую пещерку. Она была маленькой, а копье Эдуарда угрожающе напряглось и набухло. Он ни за что не сумеет овладеть любимой, не причинив ей страшную боль, — такая миниатюрная девушка не сможет принять его целиком.