Страстная женщина - Хенли Вирджиния - Страница 24

— Мы с Фрэнсис очень любим ее.

— Фрэнсис тут ни при чем! Признайся, ты сам влюблен в Бесс.

— Однако я не пытаюсь соблазнить ее. Осознав комизм положения, Повеса Кавендиш расхохотался:

— Эта плутовка заставила всех плясать под свою дудку!

Генри усмехнулся:

— Пожалуй, ты наконец-то нашел себе достойную пару.

Вернувшись в бальный зал, Кавендиш разыскал леди Заух.

— Маргарет, сегодня вы неотразимы!

— Сэр Уильям, как я рада! Вас давно следовало удостоить титула.

— И я того же мнения, Маргарет… Говорят, госпожа Хардвик снова служит у вас.

— Теперь она вдова. Я очень сочувствую бедняжке! Мой дом переполнен слугами, но разве я могла отказать Бесс?

Уильяму хотелось придушить собеседницу. Эта женщина пользовалась услугами Бесс двадцать четыре часа в сутки, не платя ей ни гроша!

— Не передадите ли Бесс, что леди Фрэнсис ждет ее наверху?

Через полчаса, войдя в будуар леди Фрэнсис Грей, расположенный на третьем этаже, Бесс застала там Кавендиша, который беспокойно вышагивал из угла в угол. Сообразив, в чем дело, она решила уйти.

Догнав девушку, Уильям оттеснил ее к стене и захлопнул дверь.

— Бесс, нам надо поговорить.

— Вот как? — Она прикрылась веером. Кавендиш задумался, не зная, с чего начать. Камнем преткновения был его брак, поэтому Уильям сразу заговорил об этом:

— Бесс, клянусь тебе: я думал, ты знала, что я женат. Об этом известно всему Лондону.

— Правда? — Бесс продолжала томно обмахиваться веером, выказывая полное безразличие к словам собеседника.

— А какого дьявола ты ожидала? Мне уже тридцать девять, я на двадцать лет старше тебя!

— Да что вы говорите? — Бесс притворно зевнула. Уильям стиснул кулаки, моля Бога дать ему выдержку.

— Моя первая жена умерла, оставив мне малолетнюю дочь. Я женился на Элизе Паррис, чтобы дать дочери мать и обзавестись наследником. Только после свадьбы я узнал, что Элиза слишком слаба здоровьем и не способна выносить ребенка. Мы всегда спали в разных спальнях, каждый из нас вел свою жизнь.

— Неужели?

— Немедленно положи куда-нибудь этот чертов веер и перестань разыгрывать равнодушие! — Уильям выхватил у Бесс веер и швырнул его на пол.

Она вскинула голову, ее глаза гневно засверкали.

— С чего вы взяли, что я разыгрываю равнодушие?

— Я знаю, что ты решила отомстить мне. Если бы я был безразличен тебе, ты не пыталась бы причинить мне боль. Бесс хотела ударить его по щеке.

— Ублюдок! Развратник! Сукин сын!

Кавендиш схватил ее за руки и завел их за спину.

— Маленькая стерва. Ручаюсь, тебе давно известно, как ты прекрасна в гневе.

Слезы бешенства сверкнули в глазах Бесс, губы задрожали.

— Будь ты проклят, Кавендиш! Чтоб тебе сгореть в аду!

— Твои проклятия запоздали, Бесс. Я уже горю в аду — на королевской службе. — Уильям страстно прижался к ее губам.

Рассвирепев, Бесс вырвалась из его рук. Ей приходилось бороться не только с Кавендишем, но и с собой.

— Развратник! — снова крикнула она.

— Клянусь, мне очень жаль, что тогда в лесу не лишил тебя невинности и не увез с собой в Ирландию. Напротив, я совершил благородный поступок, убедив вступить в законный брак, к чему ты так стремилась. Ты настолько дорога мне, что совесть не позволила мне обесчестить тебя!

— Совесть? — Бесс рассмеялась ему в лицо. — Как вы смеете упоминать о совести, Повеса Кавендиш! Вы не только утаили от меня, что вы женаты, но и умолчали о своей дочери! Вы уверяли, что, вернувшись из Дувра, зададите мне один важный вопрос, говорили, что мы должны быть вместе. А я была молода, наивна и надеялась, что вы сделаете мне предложение. Но вы-то знали, что это невозможно! Вы намеревались соблазнить меня! Нет, Кавендиш, у вас нет ни капли совести!

— Отныне я твердо намерен забыть о ней, моя прелесть.

Замолотив кулаками по груди Кавендиша, Бесс разразилась рыданиями. Уильям подхватил ее на руки и понес к кушетке, стоящей перед камином. Не разжимая объятий, он сел и усадил Бесс к себе на колени, отстегнул ее черный кружевной воротник и прильнул губами к нежной шее. Запустив пальцы в рыжие волосы Бесс, он начал целовать ее — ласково и ободряюще.

— Ты до сих пор в трауре! Когда же умер твой муж, Бесс?

— Год назад, в канун Рождества, — прошептала она. — Он был так молод…

— Ты любила его? — ревниво спросил Кавендиш.

— Он не просто любил меня… он преклонялся передо мной. Роб был совсем юным, его силы подтачивал смертельный недуг. Мне пришлось заботиться о нем. Признаться, меня часто посещали греховные мысли… Я была уверена, что вскоре вернусь в Лондон… — Она смутилась.

— Бесс, выслушай меня. Из двоих один всегда любит сильнее — именно он чувствует себя счастливым. Если Роберт любил тебя, значит, наверняка был счастлив.

— Верно… Он знал, что умирает, но все равно радовался каждой минуте, проведенной со мной.

— Тогда тебе не о чем жалеть. Прошлое давно позади, перед нами открыто будущее. Я хотел бы вернуться к тому, на чем мы остановились. Мы с тобой — прекрасная пара. Редко случается, чтобы мужчина и женщина любили друг друга одинаково, но нам с тобой выпала такая удача. Бесс, ты позволишь мне позаботиться о тебе? Я куплю тебе дом в Лондоне. Можно, я буду любить тебя?

Рассудок Бесс вступил в ожесточенную борьбу с сердцем. Она догадывалась, что ей угрожает опасность вновь влюбиться в Повесу Кавендиша. При виде Уильяма голос Бесс начинал срываться, его прикосновения обжигали кожу. Он казался ей таким сильным, таким надежным человеком, рядом с которым можно позволить себе быть слабой. Но она понимала, что, согласившись стать любовницей Кавендиша, уже ничего не добьется в жизни. А Бесс мечтала о большем. Честолюбие не позволяло ей довольствоваться малым. Взяв с кушетки кружевной воротник, она снова пристегнула его.

— Я жду ответа, милая. — Казалось, Кавендиш не сомневался в ответе. Он не сводил с девушки испытующего взгляда. Бесс посмотрела на него сквозь слезы:

— Ждешь ответа? Вот он: нет! Этого мне слишком мало.

Глава 11

Не прошло и месяца после их встречи, как сэр Уильям Кавендиш был назначен королевским казначеем. Поскольку он хорошо знал владения церкви и короны на всей территории Англии, ему достался пост члена комиссии по надзору за землями. Кавендиш подчинялся непосредственно влиятельному лорду — верховному казначею Уильяму Полету, который только что получил титул маркиза Винчестера и занял положение чуть ниже герцога, но выше графа.

Теперь Кавендиш и Уильям Винчестер распоряжались казной целого государства, поэтому знать осаждала их просьбами об одолжениях, покровительстве и назначениях, предлагая щедрую плату за услуги. Самые высокопоставленные и влиятельные лица страны искали благосклонности сэра Уильяма Кавендиша, а он не сомневался в том, что вскоре поднимется еще выше и будет назначен личным советником короля.

Время Кавендиша перестало принадлежать ему. Уильям обзавелся секретарем и целым штатом клерков, но ему приходилось проводить долгие часы при дворе и в Уайтхолле, где он нередко задерживался на всю ночь. Единственным убежищем был для него Суффолк-Хаус, расположенный неподалеку от Уайтхолла, на Стрэнде, куда Уильяму иногда удавалось улизнуть на несколько часов. Поскольку Бесс оставалась с леди Заук и жила у нее в доме, Кавендиш редко виделся с девушкой, однако неотступно думал о ней. Перед мысленным взором Уильяма постоянно возникал пленительный образ Бесс — более обольстительной женщины он еще никогда не встречал. Уильям упивался блеском ее темных глаз, видом вздымающейся полной груди. Порывистая, страстная, Бес была прирожденной кокеткой, хотя и не подозревала об этом. Даже ее украдкой брошенный взгляд приводил Кавендиша в трепет.

Упорная работа, настойчивость и решимость всегда помогали ему достичь цели. А теперь перед ним стояла одна цель — обладать Бесс. Зачем нужен головокружительный успех, если его не с кем разделить? Недавний отказ красавицы ничуть не обескуражил Кавендиша. Все происходящее казалось ему простым и ясным. Он мечтал о Бесс и твердо знал, что получит ее.