Гордость и целомудрие - Хенке Ширл - Страница 64

— Сейчас я покажу тебе кое-что, Джосс… Я буду ласкать тебя… И ты будешь ласкать меня в ответ… Так, как и не представляла прежде!

Ловкие, уверенные пальцы потеребили и без того твердый сосок, и Джосс прокляла предательство своего тела. Ну что ж, если ей не суждено добиться от Алекса настоящего чувства, она готова принять от него эту малость и разделить с ним животную страсть… пока он не перестал ее хотеть.

Внезапно Алекс разомкнул объятия. Он боялся, что распалится раньше времени и все кончится прямо здесь, на грязном затоптанном полу. Держа Джосс за руку, Блэкторн направился к лестнице, и она покорно пошла за ним, не смея сопротивляться.

Тусклая свечка наполняла комнату на втором этаже золотистым сиянием. Воздух был пронизан ароматами душистых трав. На этот раз он подвел свою жену к высокому мягкому ложу, устроенному по обычаю мускоги прямо на полу и застеленному свежими чистыми простынями. Чарити ничего не забыла. Белые лепестки цветов, разбросанных по полу, напоминали отблески лунного сияния.

Он остановился возле постели и начал раздеваться, приказав Джосс:

— Снимай платье.

На миг в ней проснулось прежнее упрямство: а что, если она не подчинится этой грубой команде? Но в следующую секунду колдовской взор огромных карих глаз окончательно лишил ее воли.

Пока Джосс возилась с завязками на поясе, Алекс успел избавиться от одежды и встал перед ней, нисколько не стесняясь своей наготы. Давно разбуженное желание бурлило в крови.

Алекс сам помог ей снять платье и ослабил тесемку на вороте нижней рубашки, так что она спустилась почти до самых сосков. Осторожно лаская их сквозь тонкую материю, он прошептал:

— Ты хочешь, чтобы я взял их в рот?

Джосс пришлось закусить губу, чтобы не выпустить наружу греховные, неприличные слова и признания. Но желание было слишком велико, и с дрожащих уст едва слышно слетело:

— Да… да.

Тогда он спустил ее нижнюю сорочку еще ниже, до бедер, взял в ладони маленькие тугие груди и пощекотал чуткие соски кончиками пальцев.

— Ложись, Джосс.

Она подчинилась, и Алекс опустился на пол возле ложа, усыпанного душистыми лепестками цветов. Сидя на корточках, он снял с Джосс сорочку, панталоны и залюбовался ее божественной наготой.

Ее бледное нежное тело едва успела тронуть легкая россыпь светлых веснушек — щедрый дар горячего солнца Джорджии.

— Ты такая бледная по сравнению со мной. Взгляни на нас, Джосс! Молочная белизна и темная медь. Разве тебя это не возбуждает?

Она так и не посмела ответить, лишь нервно облизнула пересохшие губы. И тогда он улегся рядом, по-хозяйски закинув ногу ей на бедра. Опираясь на локти, Алекс приподнялся и посмотрел ей в лицо.

Джосс почувствовала, как щекочут кожу жесткие волосы у него на груди. А когда он наконец-то наклонился и взял в рот ее сосок, она не выдержала и всхлипнула от наслаждения. Медленно, неторопливо он ласкал ее чуткие, напряженные груди: сначала одну, потом другую. Она запустила пальцы в его волосы, привлекая Алекса к себе еще сильнее.

Алекс проложил влажную дорожку из поцелуев вниз, до самого живота, пока не добрался до треугольника густых светлых волос на лобке, и Джосс испуганно отдернула руки. Он услышал потрясенный вздох и с довольной улыбкой раздвинул легкие завитки, прикрывавшие само средоточие ее женственности.

— Нет… — беспомощно пролепетала она.

— Да, — уверенно ответил Алекс. — Сегодня тебе предстоит многому научиться!

Она лежала, судорожно комкая простыни, не смея препятствовать его губам и языку, продолжавшим свой сладостный, томный натиск. Наслаждение было столь велико, что могло сравниться лишь с острой, пронзительной болью. Ее бедра приподнялись и раздвинулись как бы сами по себе. Теперь она была полностью распахнута перед ним, словно древняя языческая жрица, приносящая жертву своему темному божеству.

И он принял ее жертву, сполна испив нектар любви, источаемый ее жадным, разгоряченным телом. Он щекотал и ласкал чуткие алые лепестки, укрывавшие нежный бутон наивысшего экстаза, пока не почувствовал, что она вот-вот взорвется от вспышки блаженства.

Ах, какой сладкой была эта пытка! Джосс напряглась всем телом, как тугая тетива на индейском луке, в любой момент готовая сорваться, чтобы улететь далеко-далеко, в голубой небесный простор. И когда его язык коснулся ее там, все чувства, все страсти сосредоточились в одной-единственной волшебной точке.

Это было подобно взрыву. Она закричала — тонко, жалобно, словно раненый зверь или женщина, неспособная сдержать восторга. Потрясшие ее ритмичные судороги принесли Алексу ни с чем не сравнимое удовлетворение. Он почувствовал себя полным властелином ее тела. Он мог подарить ей новую вспышку экстаза, а мог и передумать… впрочем, Алекс слишком хорошо понимал, что просто не в состоянии отказаться от близости с ней.

Джосс не знала, что и подумать. Никогда в жизни она не представляла себе ничего подобного. Он был нужен ей, как человеку нужен воздух, вода, солнечный свет. Пусть он грешен, пусть он неверен ей — не важно, Джосс будет любить его до конца своих дней. Она готова позабыть обо всем ради этих минут экстаза, когда он возвращается к ней, чтобы сделать ее счастливой и заставить поверить хотя бы на миг, что он ее любит. Но ей никогда не хватит смелости облечь эти чувства в слова.

Алекс снова покрыл поцелуями ее лицо и шею, ласкал грудь и живот, и эти осторожные, легкие поцелуи медленно, но верно будили в ней новую волну страсти, все еще клокотавшей в его жилах. Джосс робко попыталась ответить на его ласки, и он опять ощутил себя ее полновластным хозяином, и стал нашептывать нежные, тайные слова, будившие новую волну возбуждения в ее молодом сильном теле.

Джосс приникла к нему что было сил, стараясь губами, руками, всем телом показать, что она любит его, не может без него жить и готова простить любые ошибки. Ее рука нечаянно задела напряженный член, и Алекс так застонал, что Джосс набралась храбрости и легонько сжала в пальцах это горячее мужское копье. Алекс охнул и напрягся всем телом, а Джосс подумала, что кое-чему способна научиться и без его подсказки.

Он едва успел остановить слишком проворную ручку — еще миг, и Алекс сорвался бы, как зеленый юнец. С трудом переведя дыхание и подавив особенно бурную вспышку страсти, он показал Джосс, как нужно ласкать его копье и то, что находилось под ним. Никогда в жизни у него не было ученицы талантливее, чем она.

Наконец он ласково отвел ее руки, и Джосс улеглась на спину, ожидая, что сейчас Алекс овладеет ею, но подчинилась его приказу встать на четвереньки. Он придвинулся сзади, сжал в руках ее ягодицы и вошел так глубоко, что Джосс буквально растаяла от наслаждения. Алекс ласкал ее груди, висевшие свободно, как спелые, сочные плоды. Его губы щекотали ей шею, а бедра двигались размеренно и сильно, порождая все новые вспышки восторга и страсти.

Стиснув до боли зубы, он терпел, не позволяя себе отдаться во власть любовного безумия прежде, чем эту же вспышку экстаза испытает она. Одной рукой Алекс стал ласкать у нее между ног, и когда он добрался до самой чуткой, самой сокровенной точки, Джосс затрепетала у него в руках с блаженным стоном. Еще секунда — и ослепительный вихрь блаженства подхватит их обоих.

Оба без сил упали на постель, задыхаясь и обливаясь потом. Джосс подумала, что на этом все. Но она ошиблась. Алекс заставил ее повернуться лицом к себе, прижался к ней всем телом и стал шептать ласковые, греховные слова. Он гладил и ласкал ее, и наконец его ожившее копье снова уперлось ей в живот. Это говорило о том, что ее партнер снова готов слиться с ней воедино.

Они то ненадолго засыпали, то снова занимались любовью и не заметили, как наступил рассвет. Каждый раз Алекс брал ее с новой позиции, подчас совершенно невероятной, немыслимой. Это было в высшей степени неприлично. Это было чудесно. Это совершенно истощило ее силы. К

рассвету Джосс не выдержала и окончательно уснула — крепко, без сновидений, чувствуя себя уютно и безопасно в надежном кольце его горячих рук.