Черный орден СС. История охранных отрядов - Хене Хайнц - Страница 146

Самоустранением Гиммлера решил воспользоваться Гудериан, спланировавший нанести удар силами группы армий «Висла» из района Арнсвальде, чтобы отрезать и уничтожить советские войска севернее Варты, освободить Померанию и обеспечить связь с Западной Пруссией. Гудериан намеревался направить в штаб Гиммлера генерала Вальтера Венка, который обеспечил бы проведение операции, в результате чего Гиммлер практически был бы отстранен от командования. 13 февраля Гудериан доложил свой план Гитлеру. Диктатор, видимо, разгадал скрытные намерения Гудериана, и между ними разгорелся спор о военных качествах рейхсфюрера СС, который бледный и немного растерянный также присутствовал при этом в имперской канцелярии.

Вот небольшой отрывок из их диспута.

Г у д е р и а н. В штаб рейхсфюрера СС необходимо откомандировать генерала Венка, в противном случае у нас нет уверенности в успехе операции.

Г и т л е р. У рейхсфюрера СС достаточно силы воли, чтобы самому руководить операцией.

Г у д е р и а н. У рейхсфюрера СС нет достаточного опыта и надлежащего штаба для самостоятельного руководства контрударом. Поэтому присутствие генерала Венка там необходимо.

Г и т л е р. Как вы смеете утверждать, что рейхсфюрер СС неспособен выполнить свою задачу!

Г у д е р и а н. Вынужден настаивать на посылке генерала Венка в штаб группы армий для должного руководства операцией.

Спор этот продолжался около двух часов. Гитлер разъяренно ходил взад и вперед, затем остановился и обратился к Гиммлеру: «Итак, Гиммлер. Генерал Венк сегодня же прибудет в ваш штаб для руководства операцией».

Взглянув на Гудериана, добавил с натянутой улыбкой: «Продолжайте свой доклад. Генеральный штаб сегодняшнюю битву выиграл».

Пришел конец гиммлеровскому могуществу, хотя план Гудериана и провалился: контрудар успеха не имел, а Венк через четыре дня попал в автокатастрофу. Генеральный штаб теперь уже не оставлял попыток избавить восточную группировку войск от командования Гиммлера. Дважды Гудериан официально обращался к Гитлеру с предложением о замене ее командующего, но диктатор согласия не давал.

Когда Гудериан вскоре после этого навестил командный пункт Гиммлера, переместившийся в Пренцлау, то узнал, что тот вот уже более недели лежит в полевом госпитале Гебхардта с «тяжелой формой гриппа». Его начальник штаба бригадефюрер СС Ламмердинг обратился к Гудериану с просьбой освободить их от командующего.

18 марта Гудериан навестил «больного» и по-доброму с ним поговорил, заверив его, что понимает всю тяжесть нагрузок, лежащих на плечах шефа СС, посетовал на болезнь и высказал мысль о явной нецелесообразности заниматься столь мелким вопросом, как командование группировкой войск, учитывая его состояние здоровья. «А что скажет фюрер?» — пробормотал тот в нерешительности. Тогда Гудериан предложил ему свою помощь.

20 марта 1945 года Гитлер довольно равнодушно согласился на назначение генерал-полковника Готтхарда Хайнрики, командующего 1-й танковой армией, командующим группой армий «Висла» вместо рейхсфюрера СС. Так бесславно закончилась мечта Гиммлера стать великим полководцем.

Мало кто знал, что 20 марта оказалось днем прощания Генриха Гиммлера со своим идолом и божеством, днем, когда в нем возникло настоятельное желание спасти все, что еще можно было спасти, и прежде всего — свою собственную жизнь, орден и иллюзии несбывшейся карьеры. Но он не был бы Генрихом Гиммлером, если бы не оказался в плену новой бредовой идеи и новой иллюзии о своем призвании. Он, и только он должен был установить мир и взять на себя руководство освобожденной от Гитлера послевоенной Германией.

Первым об этом узнал генерал-полковник Хайнрики, прибывший на командный пункт Гиммлера для вступления в командование группировкой войск. Гиммлер смущенно передал ему дела, а когда тот попросил ввести его в курс общеполитической обстановки, взял за руку и усадил на диван, стоявший в углу комнаты. Присев рядом, прошептал: «Настало время вступить в переговоры с нашими западными противниками. Я предпринял кое-какие шаги, и первые контакты моими посредниками уже установлены».

Впервые Гиммлер доверил постороннему тайну, которую тщательно оберегал: вот уже несколько месяцев он пытался нащупать через своих доверенных лиц в Швеции и Швейцарии контакты с союзниками, чтобы побудить западные державы установить с немцами сепаратный мир. До сих пор была известна лишь одна сторона головы Януса СС: охранные отряды жестоко расправлялись со всеми сомневающимися в конечной победе, побуждая немцев к выдержке лозунгами «Стоять до конца» и военно-полевыми судами, а также мероприятиями, явно смахивавшими на харакири. Теперь же стала видна и другая сторона этой головы: стремление сохранить собственное существование, тайно вступая в сношения с врагом, поскольку веры в победу у СС уже не было. Ирония заключалась в том, что желание спасти свою шкуру они прикрывали якобы заботой о народе, который были готовы уничтожить. В ход пошли и еврейские заложники, которые могли бы помочь начать диалог с Западом.

Своеобразная заслуга в отходе Гиммлера и некоторых эсэсовских руководителей от Гитлера принадлежит Феликсу Керстену, выходцу из Бранденбурга, 1898 года рождения, жизнелюбу и прекрасному массажисту. Его влияние на Гиммлера сравнимо с влиянием итальянского астролога Джиованда Баптисты на Валлейштайна. Но если тот обращался к оракулам, то у Керстена были чудесные руки, снимавшие даже боль в желудке.

Изучив в Финляндии ручную терапию и искусство врачевания, он был сторонником того направления в медицине, которое утверждало, что все болезни связаны с нервным перенапряжением и могут быть излечены снятием стресса. С финским дипломом массажиста в кармане он переселился в Берлин и вскоре стал модным врачевателем высшего берлинского общества. Китайский специалист в области массажа доктор Ко воскликнул, побывав у него на приеме: «Молодой друг, вы ничего в этом деле еще не понимаете. Но я ждал вас тридцать лет. У вас есть божий дар».

Пройдя еще и китайский курс терапии, Керстен вскоре стал настоящим кудесником не только в Берлине, но и во всей Европе, зарабатывая весьма приличные гонорары. Его искусство дополнялось еще и аристократическими формами общения. Так что стать личным лечащим врачом одного из крупнейших руководителей рейха было у него как бы на роду написано. Его крестным отцом стал бывший лейб-врач русского царского двора Александр Вестберг. В 1928 году Керстен стал личным лечащим врачом нидерландской королевской семьи, а через одиннадцать лет — лейбврачом рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.

Познакомил их промышленник Аугуст Ростерг, член «круга друзей рейхсфюрера СС». В марте 1939 года Керстен, как сообщает его биограф, католический теолог Ахим Бесген, «обнаружил у Гиммлера нарушения симпатической нервной системы, вызвавшие сильные боли, и буквально за несколько минут снял их». Шеф СС даже не мог поверить в столь молниеносное излечение и обратился к Керстену: «Я консультировался у многих профессоров, но никто из них не мог мне помочь. Возьмитесь за мое лечение, господин профессор».

Керстен объяснил своему пациенту, что он не только не профессор, но даже и не доктор, но согласился быть его лечащим врачом.

С тех пор он постоянно находился вместе с Гиммлером, скоро поняв, что, благодаря своему искусству, имеет определенную власть над ним, которая, однако, кончалась там, где начиналась магия Гитлера. Тем не менее Гиммлер прислушивался к тому, что говорил его врач. Благодаря его воздействию, одних освободили из концентрационных лагерей, другие получили разрешение на выезд за границу, третьи (в основном евреи) избежали истребления. Керстен помогал всем, достигая порою почти невозможного. Он не допустил казни Теодора Штельтцера, ставшего после войны премьер-министром земли Шлезвиг-Голштиния, воспрепятствовал истреблению молодежи в Финляндии и грабежу голландских сокровищ искусства, обеспечил переправу многих скандинавских заключенных из эсэсовских концлагерей в нейтральную Швецию.