Черный орден СС. История охранных отрядов - Хене Хайнц - Страница 145

Кальтенбруннер столкнулся с тем, что начальники его управлений имели больше авторитета, чем он сам, и часто обходили его в решении тех или иных вопросов, о чем он узнавал в последнюю очередь. Бывший его однокашник Скорцени отмечал: «Мне представлялось, что этот человек… чувствовал себя не совсем на своем месте».

Однако казавшийся несколько нескладным Кальтенбруннер стремился всеми силами достичь той власти, которую имел его предшественник. В 1944 году он стал уже вторым по значению лицом в «черном ордене». Его грубых непредсказуемых действий стал опасаться даже сам Гиммлер, не говоря уже о шефе абвера Канарисе.

Коалиция с Борманом гарантировала Кальтенбруннеру ту привилегию, которой не обладал Гейдрих. Он стал частым гостем в ставке фюрера, от которого получал непосредственно указания, минуя Гиммлера. И руководил своим главным управлением так, будто бы нес всю ответственность лишь перед одним фюрером.

Верные Гиммлеру люда доложили ему об измене Кальтенбруннера и предупредили о махинациях Бормана со своими приспешниками, пытаясь спустить его на землю с заоблачных высот полководческих фантазий. 21 декабря 1944 года Бергер сообщал Гиммлеру: «Прошу вас по возможности скорее отделаться от обязанностей командующего войсковой группировкой „Верхний Рейн“ и возвратиться в ставку фюрера. Просьба моя исходит не только из необходимости противодействия слухам, распространяющимся определенными кругами, будто бы рейхсфюрер СС попал в немилость и что победила линия вермахта — Кейтеля, но и учитывает то обстоятельство, что ваше отсутствие в ставке фюрера наносит громадный ущерб нашей политической работе».

Забеспокоились и верные Гиммлеру люди в штандарте «Курт Эггерс», являвшемся своеобразным пропагандистским центром войск СС. Штандартенфюрер СС Гюнтер д'Альквен подготовил вместе со своими офицерами докладную записку рейхсфюреру СС, в которой говорилось о «необходимости положить конец бормановской монополии».

Но Гиммлер проигнорировал эти предупреждения, считая себя законным преемником Гитлера. К тому же он не мог расстаться с мыслью о полководческой славе, которая, казалось, светила ему, а в первых числах января ему даже представилась возможность показать свои полководческие качества.

Двум дивизиям соседней войсковой группы удалось в ходе ограниченного контрудара прорвать французскую оборонительную линию «Мажино» в районе Хагенау и выйти в северную часть Эльзаса. И Гиммлер, исходя из их успеха, разработал свой план, потребовав от ставки фюрера переподчинить ему эти дивизии, чтобы общим ударом взять Страсбург. Несмотря на протест командования Западного фронта, план этот был утвержден.

В соответствии с ним обе вырвавшиеся вперед дивизии были повернуты на юг вдоль Рейна, а основные силы стали наступать на Страсбург. Для американцев это оказалось полной неожиданностью, и главнокомандующий войсками союзников генерал Эйзенхауэр даже намеревался оставить город и отвести свой правый фланг за Вогезы. Бургомистр Страсбурга стал возражать, и союзники начали активную оборону города, выступив против немцев, которые были всего в нескольких километрах от него. Немецкое наступление заглохло. А 20 января союзники перешли в контрнаступление. К концу месяца войска Гиммлера были вынуждены переправиться на противоположный берег Рейна.

Не успели сведения о поражении Гиммлера дойти до ставки фюрера, как Борман подготовил ему очередную командную должность, чтобы поглубже затянуть шефа СС в неумолимо надвигавшуюся катастрофу и вызвать недовольство диктатора. Гиммлер принял командование группой армий «Висла» — теперь уже на Восточном фронте.

12 января 1945 года советские войска начали одну из самых крупных наступательных операций в военной истории. Красная армия опрокинула семисотпятидесятитысячную немецкую армию и за несколько дней взломала оборону немцев по всему фронту. Войска генерала Черняховского и маршала Рокоссовского вышли к Кёнигсбергу и Данцигу, тогда как войска маршала Жукова овладели междуречьем Вислы и Варты, а маршала Конева вышли на Одер. Немцев охватила паника. Была потеряна вся Восточная Пруссия, за исключением узкой береговой полосы. Группа армий «Север» понесла тяжелые потери.

Генерал Гудериан предложил создать в Померании новую группу армий, в которую могли бы влиться разрозненные немецкие подразделения и части, отходившие от Вислы к Одеру, назвать ее группой армий «Висла», в качестве командующего которой назначить генерал-фельдмаршала барона фон Вайхса, освободившегося на Балканах из-за сокращения театра военных действий.

Гитлер в принципе согласился, но вместо гудериановского кандидата назначил Гиммлера, который, по его мнению, лучше подходил для этой роли. Как потом вспоминал Гудериан: «Я пришел в ужас от такого ошибочного решения и использовал все свое красноречие, чтобы уберечь несчастный Восточный фронт от подобной глупости. Но все было напрасно. Гитлер утверждал, что Гиммлер очень хорошо справился со своей задачей на Верхнем Рейне. У него к тому же под рукой резервная армия, которой он сможет воспользоваться, когда этого потребуют обстоятельства».

Гудериан попытался направить в помощь стратегу-любителю хотя бы нескольких опытных генштабистов, но диктатор и в этом его не поддержал. В качестве начальника своего штаба Гиммлер избрал в общем-то довольно храброго, но не имевшего опыта руководства крупными объединениями танкового генерала войск СС бригадефюрера СС Хайнца Ламмердинга. Гиммлер собрал вокруг себя еще целый ряд эсэсовских фюреров, лишь впоследствии допустив в свой штаб нескольких офицеров вермахта.

Как бы то ни было, человек, установивший свой командный пункт 24 января в Дойч-Кроне, уже не обладал иллюзиями полководца, которые владели им на Верхнем Рейне. Новую должность он занял, втайне опасаясь вспыльчивого темперамента и мстительности диктатора. Гиммлеру было ясно, что новое его поражение поставит на карту все, что он создавал в течение долгих лет. Он не мог больше терять время и должен был добиться успеха немедленно, с опаской, но и слепым фанатизмом взявшись за выполнение нового задания.

Гиммлер воспользовался последними остатками резервной армии, сформировал новые дивизии СС, каждая из которых не превышала по своей численности бригаду, и перетащил к себе таких опытных эсэсовских генералов, как обергруппенфюрер СС Штайнер. Недостаток боеспособности своих частей он пытался компенсировать патетическим воззваниями «сражаться до последнего» и воинственными заявлениями, целью которых было поднять боевой дух гражданского населения, в который он и сам не особенно-то верил.

«Задачу, подобную той, которая сейчас стоит перед нами, — поучал он своих генералов, — сотни раз решали наши предки, отражая натиск аварцев, монгол, татар и турков. И в те времена единственно надежными союзниками были собственная сила, и храброе сердце».

Партийный орган — газета «Поммерше цайтунг» провозглашала:

«Правильное использование имеющихся резервов в людях и оружии в сочетании с мощью тыла способно творить чудеса. Население Южной Померании, понимая всю серьезность обстановки, обеспечит устойчивость фронта».

Несмотря на весь шум, поднятый пропагандой, Гиммлер понимал неизбежность катастрофы. Псевдополководец, веривший в предсказания астрологов и расположение звезд, он видел свою обреченность. Его попытка остановить продвижение советских войск к Одеру контрударом 10-го корпуса СС из района дуги Одер-Варта успеха не имела. 29 января войска маршала Жукова вышли к Одеру, с ходу овладев старыми укреплениями.

В отчаянии Гиммлер предпринял фланговый удар в районе Шнайдемюля, собрав в кулак лучшие эсэсовские части, но и он оказался безуспешным. Немцы были отброшены. Преследуемый неудачами и не уверенный теперь в расположении к себе фюрера, «полководец» сказался больным. Скрывшись в полевом госпитале своего друга молодости Карла Гебхардта в Хоэнлихене, он почти никого не принимал, а после 22 часов вечера война для него вообще прекращалась: ни один офицер не решался нарушить его покой.