Обитель Варн - Витич Райдо - Страница 69

предметы, разложенные на нем с другого конца. Рука потянулась за острой палкой.

Что за ерунда? — подумала она, рассматривая серебряный наконечник и осиновое

древко. В том, что осиновое — она не сомневалась. Вряд ли клен или тополь будут

обжигать, исписывать рунической вязью, окантовывать серебром. А в довесок

выдавать чеснок, характерные серебряные пули.

Женщина, настороженно щурясь осмотрела предметы и уставилась на спящего сына: та-ак…

Не иначе вляпалось чадо по саму белу шейку. Добегался сынок по ночам за

когтистыми вертихвостками, досиделся в Визионе.

Инга еще раз внимательно осмотрела разложенные предметы, просчитала возможные

варианты их приобретения и назначения, разложив по пунктам, пришедшие в голову

выводы:

1 — Сынок решил вспомнить детство и записаться в кружок антивампиров. Состоялся

слет, теперь предстоит поход против нечести… Бред!

2 — Мальчик действует самостоятельно. После ночных бдений у открытого окна у

него развилась особо редкая фобия, что переросла в манию преследования вампирами…

Бред в квадрате!

3 — Решил привлечь свою любимую таким неординарным способом, представившись

тайным агентом по выявлению и ликвидации вампиров… Бред в кубе!

Так и что в итоге сие значит?! — начала раздражаться Инга. Взгляд упал на пустую

склянку с крестами по бокам, длинную царапину на столешнице, ушел в сторону

открытого окна, из которого несло промозглым осенним холодом. Не мерзнет, сынок?

И вдруг все поняла. Вывод напросился сам, после того, как Инга сложила все

нюансы происшествий последних недель — та девица! Память тут же вытащила файл с

ее образом, кадры их встречи: слишком большие черные зрачки, завораживающий

голос, плавная, словно летящая походка, слишком длинные даже для завзятой

модницы ногти без маникюра! А потом она исчезла. Просто исчезла, словно улетела!

Ах, ты! Вампирша! Конечно! Только так можно объяснить патологическую

привязанность сына к девице, его слезы, метания, ожидания у открытого окна, а не

в сквере под часами! И то, что бледен, худ, ничего не есть и спит днем!

Инга прикрыла рот ладошкой — была бы она обычным обывателем, не смогла бы

принять данную версию, рассмотреть ее, а значит, потеряла бы сына, так и не

поняв, из-за чего, как это произошло. Не смогла бы спасти.

Ах, сынок, как же тебя угораздило?

Женщина, ступая на цыпочках, чтоб не разбудить юношу, спустилась вниз и набрала

номер брата:

— Игнат? Это Инга. Мне срочно нужна вакцина и помощь!

Лесс покинула замок, но в город не полетела, опустилась на каменный уступ с краю

ущелья и уставилась невидящими глазами перед собой. В ушах еще звенел смех Нэш.

Память, словно издеваясь, раскрашивала ее образ в сияющие одежды превосходства,

лишая малейшего шанса найти изъян. Мужественный Бэф и хрупкая красавица Нэш.

Нежность объятий, лучащиеся искренней радостью взгляды.

Они пара — с тоской подумала Лесс, чувствуя себя гадким утенком. Но утонуть в

дебрях самоуничижения ей не дали. Вездесущий Урва с гиканьем спланировал вниз,

хлопнулся рядом с подопечной.

- `Грусть-тоска меня снедает… — хихикнул, толкнув плечом Варн. Лесс грустно

посмотрела на него — играть не было желания.

— Ревнуешь? — посерьезнел тот, слегка удивившись неожиданной реакции Лесс. Вот

если б она зарычала в ответ, попыталась укусить или исцарапать, как обычно…

Варн вздохнула и отвернулась.

— Хм! — поджал губы Урва, задумался, сложив руки на коленях. Выдал. — Нэш

семь лет.

Лесс лишь пожала плечами: какое значение имеет возраст очаровательной Варн,

красивей, женственней и уверенней в себе которой она не встречала.

— Она непоседа. Неделя, две и опять улетит. Нравиться ей гостить в других

кланах, в других городах, а здесь Нэш тесно, — опять протянул хитрец. — Слышал

от Дейнгрина, в клане Гоуст ей приглянулся один Варн. Может, за благословлением

Бэфросиаста она и вернулась?

— Хочешь сказать, что Варн может покинуть клан, если пожелает?

— Свобода выбора, детка, дана каждому существу, и мы не исключение. Другое дело,

что вожак отвечает за нас, как мать за детей. Поэтому мы в ответ должны спросить

его. Согласись, подобная мелочь весьма разумна. Он опытен, мгновенно просчитает

варианты, а там, возможно — отпустит, возможно — нет. Но в этом случае — точно

отпустит. Возлюбленный Нэш кузен Гоуст, Варн сильный, хитрый. Видел я его —

хорошенький, но не приторный. Умен, начитан, и такой же непоседа, как и Нэш. Ей

будет хорошо с ним.

— Если Бэф отпустит.

— Отпустит, — рассмеялся Урва. — Глупышка ты. Неужели не поняла еще — нет

тебе равных в сердце вожака. Остальное от тебя зависит, дурочка! Чем нос свесив

сидеть, полетели веселиться!

Лесс несмело улыбнулась: слова наставника сладким дурманом проникли в душу и

успокоили Варн.

— Полетели! — встрепенулась она.

— Догоняй! — рассмеялся Урва, взмывая в ночную темноту неба. Лесс, оставив

печаль, помчалась за ним.

Как только Лесс покинула залу, улыбка спала с лица вожака. Он сел спиной к

веселившимся и уставился в проем камина. Буквально через минуту его уединение

было нарушено. Нэш опустилась на подлокотник кресла и пытливо уставилась в глаза

вожака:

— Ты очень изменился, — протянула задумчиво.

— Находишь?

— Да, — Варн села ему на колени и прижалась к груди. — Меня не было всего

лишь четыре месяца, а сколько перемен произошло. Помнишь, я год провела в

Венеции. Вернулась и через час уже чувствовала себя так, словно и не отлучалась

из клана.

Бэф улыбнулся, зарылся пальцами в золоте волос сестры:

— Там ты и познакомилась с Лабьер.

— Ты все знаешь. Наверняка уже в курсе, зачем я пожаловала в клан.

— Лабьер очаровал тебя, и ты готова поменять место жительства.

— Сердишься? — заглянула ему в глаза.

— Нет. Он добрый Варн и смелый воин. Сам не обидит тебя и другим в обиду не

даст… Скажи, ты счастлива?

— Я не чувствую себя одинокой. Мне тепло с ним, Бэф, и покойно. С ним я

чувствую себя живой, живущей. Да, я счастлива, почти так же счастлива, как в ту

ночь, когда ты сделал меня своей сестрой. Не хмурь брови. Сколько бы лет ни

прошло, сколько бы веков, я буду благодарна тебе за ту ночь, за тот год, в

котором ты оберегал меня, грел и учил свободе. Мне трудно давалась эта наука.

Намучился ты со мной, — улыбнулась Нэш. Легла ему на грудь, заглядывая в глаза.

— Ты и Лабьер — мое пристанище, моя семья. Но оставим меня — все ясно, все