Терапия испытанием: Необычные способы менять поведение - Хейли Джей - Страница 37

Он ответил, что женится на биологе. Ее семья и его мать уже в пути и прибудут сегодня вечером. Все они приглашены на свадебную церемонию.

— Вы обещали, — возразил я. — Вы дали мне слово, что не женитесь без моего разрешения.

— Знаю, — виновато сказал он. — Я хотел сдержать обещание, — и он вздохнул. — Не знаю, как это все получилось.

— Вы хотите жениться?

— Нет. Ну, да. Не знаю, — пролепетал Математик. — В любом случае сейчас это не важно, потому что я уже должен. Все готово. Мне кажется, что я в поезде, который может идти по рельсам только вперед до станции назначения.

— Расскажите, что произошло.

Математик рассказал, что они приехали в Филадельфию. Биолог собиралась остановиться у друзей, а он в отеле, в котором проходила его научная конференция. Перед тем, как ему уйти в отель, они сели на лавочку в садике перед входом. Был чудесный день, и они наслаждались совместной поездкой и разговором. В садике они продолжали весело болтать. В какой-то момент Математик положил руку ей на плечи, и она не оттолкнула его. Он поцеловал ее в щечку. Биолог ответила поцелуем.

— А затем я снова полез к ней. Я предложил пойти ко мне в комнату. Я был настроен затащить ее в постель. Предложение ее убило, — вздохнул Математик. — Она стала всхлипывать, я извинился. Тогда она сказала, что будет спать только с мужем, уж такая она женщина. Тогда я и спросил, выйдет ли она за меня. Она согласилась и предложила позвонить ее родителям и моей маме, чтобы сообщить об этом. Математик неопределенно махнул рукой. — Что-то вроде этого произошло. Точно не уверен. Не успел я опомниться, как мы уже звонили моей маме и приглашали ее на свадьбу в эту субботу. Она позвонила своей маме, которая так обрадовалась…

— Что-то вроде этого…

— Да, что-то вроде этого, — отозвался Математик. — В комнату ко мне она не пошла, хочет подождать, когда мы станем мужем и женой.

— Конечно.

Мы немного поговорили, и Математик ушел. На следующей неделе он позвонил мне и сказал, что ему не потребуется вставать ночью и читать эти журналы.

— Значит проблема решена?

— Да, — сказал он, и голос его не звучал ни радостно, ни разочарованно.

Когда я положил трубку, я так и не мог решить, причислить данный случай к моим удачам или поражениям.

10. ОТДАЙТЕ МОЮ РЕЗИНКУ

Восьмилетний Артур выглядел как ангелок. Он был худенький и белокурый. Волосы тщательно расчесаны, руки сложены на коленях. Запись на столе терапевта гласила, что он ударил свою учительницу, в два раза выше и тяжелее его. В результате удара был сломан нос и учительница оказалась в больнице с сотрясением мозга. Артур был из приятной семьи среднего класса. Его отец, тоже Артур, был высоким молодым человеком в очках с роговой оправой. Мама — несколько нервозная блондинка. На первом интервью присутствовала также его шестилетняя сестра Рут.

Терапевт — Марта Ортис, психиатрическая сестра, — начала разговор:

— Из того, что вы сказали мне по телефону, я поняла, что вас привели сюда школьные проблемы сына.

— Да, именно это, но существуют и другие проблемы, — ответил отец, произнося слова медленно и неуверенно, как будто ему было нелегко говорить с терапевтом.

— Расскажите мне о них, — попросила миссис Ортис.

— Нас больше всего заботит то, что Артур не контролирует свою раздражительность. Когда он попадает в ситуацию, в которой не может получить то, что хочет, он немедленно впадает в истерику. Все это кажется абсолютно неконтролируемым и отравляет нашу жизнь. Это не просто обычные детские капризы. То, что происходит, просто ужасно. Я не могу никак повлиять на то, что с ним происходит.

Мама слушал отца, явно нервничая. Сестренка, высунув язык, дразнила брата, который сидел, отвернувшись от нее.

— Это проблема школы или дома? — спросила терапевт.

— Школы и дома. Она недавно вспыхнула и дома. Проблемы начались в школе три года назад с мелких инцидентов.

— Каких именно?

— Ну, я не хочу повесить все на Артура, потому что дело не только в нем, а во всех нас. Мы просто используем тебя как пример, — сказал он, обратившись к Артуру. — Проблема со всеми, правда.

— Я знаю, что я раздражительный, — отозвался мальчик.

— Я всех выслушаю по очереди, — успокоила терапевт, вновь повернувшись к отцу.

— Проблемы застарелые, — продолжал отец, — а что касается школы, ну, я не совсем в курсе, но что-то там произошло, Артур развернулся, ударил учительницу и сломал ей нос. Для нас все это было очень болезненно.

— Линейкой или…? — уточнила, недоуменно поглядывая на хрупкого мальчика, миссис Ортис.

— Кулаком. Прямо в нос. После этого нас вызвали к директору, и Артур в конце концов извинился перед учительницей. Но мне кажется, он так и не почувствовал раскаяния. До этого ин-циндента нам удавалось справляться с ситуацией, если не считать того, что Артур не любит делать уроки. Он просто выходит из себя, когда мы просим сесть за уроки. В любом случае, мы с женой после того инцидента восемь недель посещали программу «Обучение родителей эффективности». Я пытался использовать это. Жена скажет, что не пытался, но это не так. Иногда это работает, но чаще никак не связано с ситуацией, особенно со вспышками раздражительности. В общем, месяц назад соседи, у которых гиперактивный ребенок, дали нам почитать одну книгу. Мы решили, что проблема может быть связана с питанием. Ну, мы посадили Артура на диету, но он ее периодически нарушает. С тех пор, как он на диете, по меньшей мере раз в день у него вспышка. Он вообще потерял способность бороться со своей раздражительностью.

Мама, когда ее спросили о проблеме, рассказала:

— Она развивалась постепенно в течение нескольких лет. Как бы строилась. В детском саду, в первом и во втором классе у него были очень хорошие учителя. По-настоящему понимающие люди. Но время от времени он просто упирается и отказывается делать то, что просят. Если он решит что-то не делать, он этого делать не будет. Сдвинуть его невозможно. Сейчас эта проблема заслонила все. Потому что, когда он вспылит, мы никогда не знаем, чем это кончится. Когда приступ проходит, Артур устает и остальное время плачет. Он так сильно ударил учительницу, что ее пришлось госпитализировать. Он сделал ей очень больно. Два синяка и сотрясение. Теперь Артура перевели в другой класс, и ему очень плохо.

Когда маму попросили проанализировать ситуацию, она сказала:

— Он должен все контролировать. Должен контролировать. Когда Артур теряет контроль над ситуацией, такое ощущение, что он чувствует, будто теряет нити управления, и не хочет этого. Он должен сообщать учительнице, что будет делать, а что — нет. Сейчас он в своем классе в изоляции.

Терапевт обратилась к мальчику, и тот сказал:

— Мне кажется, в этом классе я веду себя лучше. Думаю, что если постараюсь, смогу лучше учиться. Я хочу сидеть на диете, но все время нарушаю ее.

— Что для тебя самое тяжелое? — спросила терапевт.

— Мои вспышки раздражения. Папа подарил мне боксерскую грушу, и когда у меня нет приступа раздражения, я в нее стучу, вроде бы помогает. У меня обычно много энергии, когда наступает приступ.

— Хорошо, — сказала миссис Ортис, — теперь я хочу поговорить несколько минут с вашими родителями, поэтому прошу, молодые люди, пройти в приемный покой.

Оставшись наедине с родителями, миссис Ортис сказала, что хотела бы выяснить, что в прошлом срабатывало в воспитании сына и дочери и как их шестилетняя девочка уживается с братом.

— Сейчас Рут борется с ним, — ответил отец. — Раньше боялась, а сейчас борется за себя. Он бьет ее, а она не убегает, а пытается дать сдачи. В каком-то смысле это хорошо, но я боюсь, что он ей голову снесет.

— Вы боитесь этого мальчика? — спросила миссис Ортис.

— Я вам кое-что расскажу, — ответил отец с нескрываемым восхищением в голосе. — Неделю назад у нас произошел невероятный случай. Я слышал обо всех этих приступах, но сам ни разу не видел ничего из ряда вон. Где-то недели две назад он заупрямился по поводу какой-то ерунды, и с ним случился этот припадок. Я схватил лопатку и шлепнул его по заднице. У меня сердце кровью обливалось, когда я это делал. Так вот, на него это не произвело ни малейшего впечатления. Что бы вы ни делали, ему на это наплевать. Он никогда не покажет, что задет.