Менялы - Хейли Артур - Страница 92

— Понимаю. — Она подошла к нему, и он крепко ее обнял и поцеловал.

— Расскажи мне об Истине, Хуаните и малышке, — попросил он.

Со вчерашнего дня Марго занималась устройством будущего всех троих.

Она села напротив, потягивая свой аперитив.

— Сначала о Майлзе. Он вне опасности и благодаря чуду будет видеть. Доктора считают, что, вероятно, он зажмурился за долю секунды до того, как в него брызнули кислотой. Конечно, веки сильно обожжены, как и все лицо, и потребуется сложная пластическая операция.

— А как руки?

Марго вынула из сумочки блокнот.

— Больница пригласила доктора Джека Таппера из Окленда. Светило в области ортопедии. С ним говорили по телефону. Он согласен вылететь сюда и прооперировать Майлза в середине следующей недели. Надеюсь, банк оплатит операцию.

— Да, — сказал Алекс, — оплатит.

— Я беседовала с агентом ФБР Иннесом. Он пообещал, что, после того как Майлз даст показания в суде, они обеспечат ему безопасность: укрытие и новые документы. — Она отложила блокнот. — Нолан с тобой сегодня не разговаривал?

Алекс покачал головой:

— Не до того было.

— Он хочет, чтобы ты воспользовался своими связями и помог Майлзу устроиться на работу.

— Нашей холдинговой компании принадлежит сеть магазинов в Техасе и в Калифорнии. Там мы Истину что-нибудь и подыщем.

— Может, там и для Хуаниты место найдется? Она говорит: “Куда он, туда и я. И Эстела тоже”.

Алекс вздохнул. Он был рад хоть одной счастливой развязке.

— А что Тим Маккартни говорит о девочке? — Это была идея Алекса — отправить Эстелу Нуньес к доктору Маккартни, психиатру из Оздоровительного центра.

— Дай Бог, чтобы у нас с тобой была такая же здоровая психика, как у маленькой Эстелы. Доктор Маккартни говорит, что случившееся не застряло у Эстелы в подсознании; она будет просто отчетливо о нем помнить, и все.

Алекс почувствовал, что на глаза ему навернулись слезы.

— Я очень рад, — мягко сказал он. — По-настоящему рад.

— Трудный был день. — Марго скинула туфли и вытянула ноги. — Я еще успела поговорить с вашими юристами относительно компенсации для Хуаниты. Думаю, нам удастся обойтись без суда.

— Спасибо, Брэкен. — Он взял оба стакана — свой и ее — и подошел к бару. В это время зазвонил телефон. Марго сняла трубку.

— Тебя. Леонард Кингсвуд.

Алекс подошел к телефону:

— Да, Лен?

— Знаю, что у тебя был тяжелый день, — сказал председатель правления “Нортэм стал”, — я сам потрясен тем, что случилось с Роско. Но дело не терпит отлагательств.

Алекс поморщился:

— Выкладывай.

— Состоялось предварительное совещание директоров. Заседание правления “ФМА” в полном составе назначено на завтра, на двенадцать часов.

— И что?

— Для начала мы примем отставку Джерома с поста президента. Это было наше требование. Джером согласился. По-моему, он этому даже рад.

“Да, — подумал Алекс, — скорее всего так и есть. У Паттертона кишка тонка, чтобы справиться с лавиной проблем и принять верные решения в создавшейся критической ситуации”.

— Затем, — продолжал Кингсвуд со своей обычной, грубоватой прямотой, — тебя выберут президентом. С тем чтобы ты немедленно приступил к исполнению обязанностей.

Алекс раскурил трубку. Он в раздумье выпускал колечки дыма.

— Видишь ли, Лен, теперь я не уверен, что хочу занять этот пост.

— Мы предвидели такой ответ, поэтому именно меня и избрали для данной миссии. Алекс, от своего имени и от имени правления умоляю тебя согласиться. — Кингсвуд замолчал, разговор давался ему нелегко. Несмотря на то что мольбы и уговоры были не в характере Леонарда Л. Кингсвуда, он не отступал:

— Все мы помним, что ты предупреждал нас относительно “Супранэшнл”, но мы считали себя более мудрыми. Мы ошибались. Не прислушались вовремя к твоему совету, а сейчас твои предсказания сбываются. Мы просим тебя, Алекс, — хоть и с опозданием, я понимаю, — помочь нам расхлебать эту кашу.

— Подожди минуту, я должен собраться с мыслями, Лен.

— Пожалуйста.

Даже если Алекс согласится возглавить “Ферст меркантайл Америкен”, нет никакой гарантии успеха. Под его руководством “ФМА” может с позором лопнуть или отойти к другому банку. Если такое случится, на его, Алекса, репутации навсегда останется несмываемое пятно. С другой стороны, Алекс осознавал, что если кто-то и может спасти “ФМА”, так это он. И дело здесь не только в его способностях, Алекс знал всю банковскую “кухню”, в то время как человеку со стороны понадобится время, чтобы войти в курс дела. Но самое главное заключалось в том, что даже сейчас, несмотря на все проблемы, Алекс был убежден — эта задача ему по плечу.

— Если я дам согласие, Лен, — сказал он, — то буду настаивать на неограниченных полномочиях для проведения целого ряда преобразований, в том числе и в совете директоров.

— Ты их получишь, — ответил Кингсвуд. — Я лично тебе это гарантирую.

Затянувшись, Алекс выпустил колечко дыма.

— Утро вечера мудренее. Утром я дам окончательный ответ.

Он повесил трубку и взял из бара свой стакан. Марго лукаво на него посмотрела:

— Почему ты не дал согласия? Ведь мы оба знаем, что ты это сделаешь.

— Ты догадалась, о чем шла речь?

— Конечно.

— Почему ты так уверена, что я непременно соглашусь?

— Потому что ты не сможешь устоять и не принять брошенный тебе вызов. Потому что банк — это твоя жизнь. Все остальное на втором месте.

— Не знаю, — медленно проговорил он, — хорошо это или плохо.

“И тем не менее, — размышлял он, — именно так оно и было в пору их супружеской жизни с Селией. А сейчас? Возможно, Марго права. И уже никто и никогда не сможет его изменить”.

— Стабильный бизнес, деньги, золотой запас, высокие цены на акции. А люди, особенно мелкие, незначительные, — потом. Между нами огромная пропасть, Алекс. Она непреодолима.

Он увидел, что она плачет.

В коридоре прожужжал звонок.

— Черт бы побрал непрошеных гостей! — пробормотал Алекс.

Он подошел к микрофону — домофон находился внизу, там, где сидел портье.

— Да, в чем дело?

— Мистер Вандерворт, здесь вас спрашивает какая-то дама. Миссис Каллаган.

— Я не знаю никакой… — Он осекся. Секретарша Хейворда? — Спросите, она не из банка? Пауза.

— Да, сэр. Из банка.

— Хорошо. Пусть войдет. Алекс и Марго с нетерпением ждали. Дора Каллаган была привлекательной, ухоженной женщиной под шестьдесят. Она работала в “ФМА” уже много лет и по меньшей мере десять из них — у Роско Хейворда. Обычно она держалась спокойно и уверенно, но сегодня вид у нее был усталый и встревоженный.

На ней было замшевое пальто, отороченное мехом, в руках она держала кожаный дипломат.

— Мистер Вандерворт, извините за вторжение…

— Уверен, что вас побудили прийти ко мне серьезные причины. — Он представил Марго. — Хотите выпить?

— Пожалуй.

Марго приготовила ей мартини. Алекс помог снять пальто. Они сели к камину.

— В присутствии мисс Брэкен можете говорить совершенно откровенно, — сказал Алекс.

— Спасибо. — Дора Каллаган сделала большой глоток мартини. — Мистер Вандерворт, сегодня днем я разбирала стол мистера Хейворда. — Ее голос дрогнул, и она умолкла. — Простите, — прошептала она.

— Ничего, — мягко поддержал ее Алекс. — Не торопитесь.

Успокоившись, она продолжала:

— Некоторые ящики оказались заперты. Ключи были у мистера Хейворда и у меня, хотя я своими почти никогда не пользовалась. Но сегодня пришлось. — Опять пауза. — В одном из ящиков… Мистер Вандерворт, я слышала, что завтра утром придут следователи. Я подумала.., лучше бы вам взглянуть на содержимое этих ящиков и решить, что делать.

Миссис Каллаган открыла кожаный дипломат и вынула из него два больших конверта. Она протянула их Алексу.

В первом было четыре сертификата — каждый на пятьсот акций “Кью-Инвестментс”, — подписанные Куотермейном. И хотя сертификаты были обезличены, не вызывало сомнений, что они принадлежали Хейворду. Он вспомнил свой разговор с корреспондентом “Ньюсдей”. Все подтверждалось. Разумеется, если делу будет дан ход, потребуются дополнительные доказательства, однако тот факт, что Хейворд — наделенный доверием представитель руководства банка — получил крупную взятку, был налицо. Если бы Хейворд остался жив, судебного следствия ему было бы не миновать.