Мевервильский оборотень - Колесова Марина - Страница 7

— Возможно… возможно… попробовать надо, постарайся в доверие к ней влезть и расположить ее к себе… ты умеешь, и не мне тебя учить тому, брат Алоимус, — епископ с усмешкой посмотрел на него, — но все равно постарайся побольше про нее узнать… Таких фанатичек, которым так Господь благоволит, в любом случае лучше под жестким контролем держать. Ведь одна на оборотня полезть не побоялась, и он не смог ей ничего сделать… не иначе как хранит ее провидение…

— Вера она воистину чудеса творит… — согласно поддакнул тот и добавил: — Понял я все, Ваше преосвященство, и постараюсь все наилучшим образом устроить.

В полдень того же дня брат Алоимус уже въезжал во двор замка герцога. Подбежавшие слуги помогли ему спешиться и провели в гостиную, заверив, что герцогу немедленно доложат о его визите. Монах решил для начала поговорить с отцом юной герцогини и заручиться его поддержкой.

Герцог действительно не заставил себя долго ждать, и его шаги раздались совсем скоро, глухим эхом разносясь под сводами старинного замка.

Хозяин замка хоть и был в летах, но держался прямо, и его уверенная поступь свидетельствовала, что ее обладатель полон сил и энергии.

— Приветствую Вас, брат Алоимус, — вошедший герцог едва заметно склонил свою убеленную сединой голову.

— Здравствуйте в веках, Ваша светлость, — шагнул тот ему на встречу. — Да продлит Господь Ваши дни, чтоб Вы могли и дальше твердой рукой окормлять свои владения и поддерживать закон и порядок во славу Божию.

— Вы по делу или просто почтили своим визитом?

— По делу Ваша светлость, по делу… — монах прижал руки к груди, — привели меня к Вам радение и беспокойство за Вашу единственную дочь и наследницу, миледи Каролину, да будет благосклонен к ней Отец наш небесный и дарует ей здоровья на долгие годы.

— А что с Каролиной?

— Слава Богу, пока ничего, Ваша светлость. Господь по благости своей хранил ее сегодня… но то, что выжила она и здорова осталась, иначе как чудом и назвать нельзя.

— Вы об этой ее охоте на оборотня?

— Вы знаете о ней?

— Она рассказала с утра…

— И как Вы к этому отнеслись? Вы понимаете, что она поступила крайне неосмотрительно?

— Моя дочь упряма и отважна… Господь любит таких… Я сам таким был, поэтому знаю: ее не остановить, иначе моя дочь не была бы моей, — герцог усмехнулся, — Господь, конечно, несколько опрометчиво вложил такую душу, что у нее, в женское тело… Но на все воля Его святая… И то, что наследников мужского пола я не дождался, лишь подтверждает, что все лучшее от меня он передал ей, и таков и был Его замысел… И с каждым годом я все больше убеждаюсь: она достойная наследница.

— Вы понимаете, что подобная неосторожность и неподготовленность, какую Ваша дочь явила сегодня ночью, может стоить ей жизни? Вы готовы остаться без наследницы?

— Ну не надо меня пытаться застращать, брат Алоимус. Я вообще-то не из пугливых. И вообще считаю, что смерть почетнее трусости, и я верю, что коль Господь даровал мне такую наследницу, то не попустит ее гибели. Волков бояться — в лес не ходить. И я не намерен поощрять в моей дочери трусость, которой, слава Богу, нет.

— Я не про трусость говорю… О ней вообще речи нет. Вообще-то Ваша дочь ввязалась в дело явно не женское. И волк, которого она пытается уничтожить, совсем и не волк, а более опасное создание. И хоть бояться тоже не следует, но опасаться необходимо… Именно поэтому надобна хорошая подготовка перед подобными вылазками. Ратники были неподготовлены, потому и струсили. А в результате этого, несмотря на все наши попытки с Его преосвященством помочь Вашей дочери, нам это сделать не удалось… Ратники, которых обуял ужас, не дали нам сделать ничего, затруднив все наши действия… И хранила миледи Каролину лишь Божья милость. А если бы мы заранее продумали и обговорили с миледи всю операцию, подготовили ратников, то ничего подобного не случилось бы… И она не оказалась бы краю гибели, один на один со зверем…

— Возможно… только что о том сейчас говорить? Дочь моя, слава Господу жива. И я никак не пойму что Вы хотите от меня?

— Чтобы Вы объяснили ей, что необходимо заранее готовить такие вылазки. Мы ей во всем поможем с Его преосвященством, так как крайне заинтересованы в уничтожении нечисти, но бросаться очертя голову в схватку, по меньшей мере, неразумно. Вы, как опытный воин, выигравший несметное количество сражений, должны это знать как никто другой.

— Да, я много побеждал, — польщено улыбнулся герцог, — правда, дела все больше прошлые…

— Слава прошлой не бывает. О Ваших подвигах легенды слагают и сейчас…

— Ну полноте… — герцог улыбнулся, — Мои дела давно уж в прошлом, сейчас время дочери настало. И я рад, что она точно не посрамит чести нашего рода.

— Ее дело в первую очередь наследником Вас порадовать, а не за зверем по лесам гоняться. К тому ж зверь и не особо досаждает Вашим владениям… Нечисть она, конечно, и есть нечисть, и ее уничтожение Богоугодное дело… но вот честно признайтесь, Ваша светлость, много вреда от оборотня в Ваших владениях?

— Да я про то и не слыхал вовсе…

— Вот то-то и оно… и стоит ли рисковать жизнью миледи Каролине, если даже от успешного уничтожения оборотня не особо много что изменится? Ну кроме того, что одной богомерзкой тварью меньше станет?

— Ну не знаю… Каролина уж больно решительно настроена обязательно истребить эту нечисть…

— Так и мы ведь не против того… только с умом к делу подойти надо… а не так как она: наскоком да без подготовки… Мы ведь готовы все силы приложить и помочь во всем, только она ведь советы подобные считает трусостью да предательством служению Господу… Хоть бы Вы ей объяснили… пока она в Вашей власти.

— Ой, брат Алоимус, — герцог усмехнулся, — моя власть над ней уже кончилась. Дочка моя давно самостоятельной стала. Вот посоветовать что могу, а живет она уже собственным умом, и я ей не указ.

— Плохо то. Не по заповедям Божеским. Дети должны быть покорны родительской воле… а уж дочери и подавно, до самого замужества, а далее под волю мужа.

— Каролину под волю мужа? — герцог раздраженно скривился. — Девочку мою под волю мужа? Да никакой молокосос из нынешних ей и в подметки не годится, чтоб еще слушала она его… и неволить ее не буду в том… Вот влюбиться иль мужа, что глянется ей, найдет, вот тогда может и порадует меня внуками, а пока пусть вольно поживет да порадуется жизни… я то ж не торопился себя узами связать и по любви женился… Жаль лишь, что счастье наше с Амелией недолгим оказалось… уж больно скоро Господь ее к себе призвал… Да ладно, на все воля Его святая.

— Истинно так. Но чтобы миледи Каролина покинула этот мир лишь, когда на то будет воля Господня, а не раньше срока, стоит Вам все же хоть немного, но образумить дочь. Милость Господа не беспредельна, и не всегда может он охранить тех, кто простейшими правилами безопасности пренебрегает… Поэтому необходимо внушить ей, что осторожность и тщательная подготовка сродни не трусости, а напротив, свидетельствуют о наличие разумности в поступках и помогают вернее добиться результата.

— Убедили, брат Алоимус. Поговорю я с ней, чтоб на рожон не лезла, да к Вашим советам прислушивалась. Вы, насколько я понял, плохого не посоветуете и в первую очередь о ней радеете.

— Именно. Миледи Каролина прихожанка наша, и не печься о ней и душе ее для нас невозможно.

— Что ж тогда может, побеседуем мы с ней вместе, а потом Вы отобедаете с нами?

— Благодарствую. Не откажусь. Храни Вас Господь, Ваша светлость, Вы на редкость разумный и праведный христианин.

— Я стараюсь, — удовлетворенно кивнул тот, — Кстати, Его преосвященство доволен, что мои ратники семью колдуна уничтожили?

— Несомненно. Вы совершили благое деяние. Его преосвященство уже отписал об этом кардиналу.

Каролина, встретила их в своем кабинете. На ее столе лежали несколько исписанных листов.

— Дитя мое, — герцог, шагнув к дочери, нежно поцеловал ее, — брат Алоимус хотел поговорить с тобой. Он считает, что ты забыла о всякой осторожности, и твоя горячность может обернуться против тебя.