В плену королевских пристрастий - Колесова Марина - Страница 96

— Это срочно Сьюзен?

Сьюзен закивала.

— Хорошо, сейчас иду, — тон герцогини совсем заледенел, — Минуту можешь постоять спокойно и не тянуть меня?

Сьюзен испуганно замерла на месте, а герцогиня повернулась к Кэти:

— Значит так, Катарина. Идешь к себе и быстро ложишься спать! И чтоб не шлялась больше нигде! Разбираться с твоим поведением я буду завтра. Понятно?

— Да, матушка, понятно. Прямо сейчас пойду, я больше никуда не посмею… — закивала в ответ Кэти.

— Хочется верить, — раздраженно бросила она и, развернувшись, быстро прошла вместе со Сьюзен в свои апартаменты.

Кэти облечено вздохнула и поднялась с пола. Наказание откладывалось на завтра. А завтра, возможно, у матушки уже будет более хорошее расположение духа, и она хоть и накажет, но не так сурово, как могла бы сейчас.

Она направилась обратно по коридору, но не прошла и пары шагов как услышала вопрос, заставивший ее вздрогнуть.

— Твоя мачеха всегда такая злая?

Она испуганно обернулась и увидела юношу, стоящего в тени ниши большого окна. Он стоял так тихо, что его никто не заметил.

— Она не злая, она строгая, — тихо проговорила Кэти и, пристально посмотрев на собеседника, спросила, — А ты кто? И что здесь прячешься?

— Я не прячусь, — качнул головой тот, — я жду, когда освободится твоя мачеха.

— А кто ты такой чтоб ее здесь ждать, да еще так называть? — Кэти заинтересованно склонила голову набок.

— Принц, — гордо ответил тот, — и со мной в таком тоне не разговаривают.

— Извините, Ваше Высочество, — Кэти присела в реверансе, и усмехнулась, — на Вас написано не было, что Вы принц. Надеюсь, Вы простите мне столь недозволительный тон… А сейчас, еще раз извините, но мне надо идти, Вы слышали, что велела мне мать, не смею Вас больше отвлекать, ждите ее…

— Постой… не обижайся, — юноша шагнул к ней и схватил ее за руку, — я понимаю, тебе неприятно, что я видел, как они ведут себя с тобой… тебя же, как я понял, даже из комнат не выпускают…

— Действительно не выпускают, только Вам до этого, Ваше Высочество, какое дело?

— Да не стесняйся, ко мне отец не лучше относится… Ты не знаешь этого, лишь потому что при дворе не бываешь… А он наподобие твоего, только если твой груб и прямолинеен, то мой издеваться и унижать любит более изощренно. Так что потом от стыда не знаешь куда деться… А уж как он в твою мачеху влюбился, так все стало еще хуже… Мачеха твоя действительно очень красивая и гордая. Я все понять не мог, что он на нее так запал, когда вокруг него столько красоток и доступны все… пальцем только помани, любая тут же за честь посчитает, а он хоть и не брезгует ими, но по ней одной сохнет и стелется перед ней…

— Вы что раньше никогда не видели мою мать? — Кэти решила никак не комментировать услышанное.

— Это она требует, чтоб ты ее матерью звала? Надо же… я бы не смог чужую женщину матерью назвать, хотя это, наверное, как бы требовать того стали. Вполне возможно, чтоб если б отец приказал, и стал бы… Я и не то выполнял, — задумчиво проговорил он и, отпустив руку Кэти, вновь отошел к окну, — Да, я первый раз у вас… Мать приехать заставила и отца взять меня с собой упросила… Она побыла как-то раз тут, и у нее словно крыша поехала… Сама она на твою мачеху запала и стелиться перед ней начала… и ездить в тайне от отца к ней стала и подарки ей шлет и все ее распоряжения выполняет… Теперь даже за глаза иначе как Ее Светлость, герцогиня Алина и не называет… кто бы мог подумать… Теперь у нас если что герцогиня Алина сказала, то это истина в последней инстанции. Но как я посмотрел сегодня, перед ней тут все так… Она и твоего отца построила, и моего, да и весь двор в придачу, включая даже Бенедикта. Он ее хоть и ненавидит, но это в душе, открыто он перед ней лебезит и пресмыкается.

— Так зачем же Вы ждете мою мать?

— Она обещала моей матери поговорить со мной и решить кое-какие мои проблемы… Только если честно, я сомневаюсь, что она сможет их решить, скорее наоборот усугубит. Однако не идти к ней я не могу, так как боюсь настроить ее против себя… Стоит ей только намекнуть отцу, что я сделал что-то, что ей не по нраву, и отец меня в порошок сотрет… Так что я покорно подожду когда она освободится и соизволит выделить мне несколько минут своего драгоценного времени, чтобы наговорить кучу гадостей, которые я постараюсь с улыбкой проглотить, после чего подобострастно поблагодарю, поцеловав ручку или туфельку. В общем, что позволено будет.

— Она никому не говорит гадостей, — Кэти отрицательно покачала головой.

— Ну это что понимать под гадостями… То, что, например, она говорит матери, та не то, что гадостями не считает, наоборот с восторгом воспринимает, да и еще стремится все в точности исполнить. Однако со стороны видно, что это мало того, что полнейший бред, так этот бред еще и унижает мою мать, а она не понимает этого. Ладно, иди, а то как бы тебе вновь не попало…

— Хорошо, я пойду, мне действительно надо идти, Ваше Высочество… Только Вы неправы в оценке моей матери… — Кэти лучезарно улыбнулась и стремительно убежала.

— Все женщины дуры, — раздраженно пробормотал принц и отвернулся к окну, — она ее не выпускает никуда, да и наказывает, скорее всего, иначе чего бы ей так пугаться… а туда же… лишь бы впечатление произвести: "она лишь строга, Вы неправы в ее оценке". Да тут и кретин в оценке не ошибется… хотя жаль ее: складная девчушка, хотя до мачехи ей конечно далеко. Интересно, долго герцогиня Алина собирается утешать Лидию? Та тоже хороша, нашла у кого утешения искать. Ну обидел чем-то король, так он со всеми так, не все его сестре неприкасаемой быть.

В это время из апартаментов герцогини раздался сдавленный крик, а затем он резко оборвался, как будто рот кричавшему чем-то зажали.

— Час от часу все веселее и веселее… — пробормотал принц, — Интересно это она Лидию так или служанку?

— Все, Сьюзен, отпусти ее, а то задушишь подушкой… Вставайте, герцогиня, я все закончила. Кстати, Вы на редкость неразумно поступили, что отказались от помощи Лерона, — проговорила Алина, отходя от кровати к которой Сьюзен прижимала полураздетую сестру короля.

— Ну уж нет, выставлять на показ мои ягодицы этому плюгавому коротышке я не намерена. Я бы и Вас звать не стала, Алина, если бы Ваша служанка оказалась не такой тупой, и руки бы у нее росли не из задницы, — раздраженно проговорила сестра короля, приподнимаясь на кровати.

Сьюзен отступила в сторону и испуганно потупилась.

— Я знаю, что Вам больно, герцогиня, поэтому готова снисходительно пропустить мимо ушей столь нелестный отзыв о моей лучшей камеристке, — усмехнулась Алина, — кстати, можете забрать в качестве сувенира, чтобы Вам не думалось, что я могу его показать кому-то, — она протянула ей зазубренный наконечник стрелы, — в следующий раз постарайтесь быть более осторожной.

— Я? Быть более осторожной? Алина, не думаете же Вы, что я сама села на него?

— Нет, не думаю, но мне казалось, что Вам будет приятнее, если я так буду считать.

— Значит, Вы не хотите меня спросить, как он туда попал?

— Нет, не хочу, Ваша Светлость.

— Конечно, — ноздри Лидии начали яростно подрагивать, а в глазах полыхнул сдерживаемый гнев, — Вы всегда покрываете его… У Вас никогда не возникает никаких вопросов по поводу его одиозных выходок.

— Во-первых, Вам самой они всегда нравились, пока их объектом не стали Вы. А во-вторых, разве Вам будет легче, если Вы в подробностях расскажете мне, что между вами произошло? Ведь насколько я поняла, Вы не хотели, чтобы я даже знала об этом, поэтому потребовали, чтобы Вам помогала немая служанка, и не звали меня, пока не поняли, что она помочь Вам не может.

— Я никогда не прощу ему этого… никогда… он так унизил меня… так унизил… — Лидия вновь повалилась на кровать и зарыдала.

— Ну что ты… успокойся… ну что ты так убиваешься? — Алина села рядом с ней на кровать и стала ласково гладить по плечам, — Во-первых, никого при этом не было и никто ничего не узнает. Я клянусь, что никому ничего не скажу. К тому же я даже и не знаю, что между вами произошло, поэтому просто забудь. Во-вторых, рана небольшая, я сделала все так, что у тебя останется лишь небольшой шрам. Не стоит это все того, чтобы так убиваться.