В плену королевских пристрастий - Колесова Марина - Страница 95

Из плена размышлений ее вырвало осторожное прикосновение Сьюзен. Взглянув на обернувшуюся Кэти, камеристка просительно сложила руки и, состроив скорбное выражение лица, одними глазами указала на дверь в соседнюю комнату, в которой герцогиня наказывала дочь. Сьюзен очень переживала, когда это случалось, и всячески стремилась помочь Кэти не заслужить наказание.

— Да, Сьюзен. Я опять отвлеклась, — Кэти вздохнула и принялась читать вслух, но смысл даже произносимых слов ускользал от нее. Ее мысли были по-прежнему далеко.

В это время в дверь тихо поскреблись, и Сьюзен, вновь осторожно коснувшись плеча Кэти, просительно взглянула на нее.

— Иди, Сьюзен, иди… Мне еще часа два читать то, что мама задала, ты успеешь прогуляться, перед тем как помочь мне укладываться спать, — разрешила ей Кэти.

Та улыбнулась, присев и склонившись к полу, поцеловала подол ее платья, а потом опять просительно прижала руки к груди, кивнув на Библию в руках Кэти.

— Не волнуйся, я постараюсь больше не отвлекаться… иди.

Сьюзен вновь поцеловала подол ее платья, поднялась и, лучезарно улыбнувшись, осторожно выскользнула за дверь, за которой ее дожидался ухажер.

— Счастливая, — подумала Кэти, — сейчас во двор пойдет гулять и целоваться… а тут на коленях стой и Библию читай… ведь уже раза три ее всю прочла, так нет… каждый раз опять снова. Сколько можно? Что я наизусть ее выучить должна, что ли? Ладно, к гостям выйти не дозволяет, хоть бы интересное, что почитать разрешила…

Но мать, с тех пор как они вернулись, почти никаких других книг не позволяла ей даже в руки брать. Кэти поморщилась, вспомнив, как однажды та сильно наказала ее, узнав, что она без разрешения взяла роман о любви в библиотеке. Мать обращалась с Кэти очень дружелюбно и ласково, однако это не мешало ей строго следить за неукоснительным выполнением всех ее требований.

Горестно вздохнув, Кэти принялась читать дальше, она монотонно бубнила слова, даже не утруждая себя осмыслением прочитанного, лишь следя сколько ей еще осталось читать до страницы, указанной матерью в качестве конца вечернего задания.

Где-то через час дверь неожиданно резко распахнулась. Кэти испуганно обернулась и увидела на пороге мать, которая выглядела очень озабоченной и даже расстроенной.

— Читаешь, моя хорошая? Вот умница, — она шагнула к ней и, ласково потрепав по плечу, поцеловала в макушку. Потом оглянулась и озабоченно спросила, — Сьюзен где?

— Вышла ненадолго… я отпустила ее, — Кэти испуганно сжалась. Говорить про ухажера Сьюзен ей не хотелось, но она знала, что не посмеет солгать, если мать спросит, куда та пошла.

— Ну что за напасть… — сокрушенно качнула головой герцогиня, и ее красивые длинные серьги качнулись в такт ее словам, — Она мне так нужна… а искать сейчас мне ее некогда… Вот что, Катарина, я тебя очень прошу, как она вернется, сразу пошли ее ко мне. А сама ляг спать без нее. Ведь ты сможешь сама лечь спать? Или тебе какую-нибудь другую горничную прислать?

— Не надо, мам, другую, я сама лягу. Дочитаю, что ты мне велела, и лягу.

На лице матери неожиданно появилась ласковая улыбка, — Какая же ты у меня умница. Хоть ты меня радуешь сегодня. Я тебе очень благодарна, Кэти. Значит, скажешь Сьюзен, чтоб срочно шла ко мне. А сама отправишь ее и ложись, поздно уже совсем, завтра дочитаешь, что не успела. Ложись с Богом, моя хорошая, — она перекрестила ее и, нежно поцеловав, вышла.

Кэти стало очень радостно от этих слов, но буквально через несколько минут она осознала, что солгала матери, уверив, что Сьюзен ушла ненадолго. Вернуться та могла и через час, а могла еще позже. Бывало уже не раз, что Кэти, так и не дождавшись камеристки, ложилась сама, а утром та в слезах целовала ей ноги, всем своим видом показывая, что раскаивается в опоздании. Кэти не жаловалась на нее, зная с какой заботой и нежностью та относится к ней. Сейчас же опоздание Сьюзен могло грозить большими неприятностями, и Кэти решилась сама сходить за ней, чтобы отправить ее к матери.

Выйдя во двор через проход для слуг, Кэти быстро нашла Сьюзен и, отправив ее к матери, направилась в свои в комнаты. Однако, по дороге к себе, она услышала веселый смех и звуки музыки. Словно зачарованная, Кэти пошла в ту сторону, откуда доносились так манящие ее звуки и, осторожно пробравшись на верхний пролет центральной лестницы, села на ступеньки и стала оттуда наблюдать, как у центрального входа снуют в разные стороны разряженные гости. Это зрелище так заворожило ее, что она совсем забыла обо всем. Очнулась она лишь от громких тяжелых шагов. Кто-то поднимался к ней, на самый верх. Катарина хотела незаметно спрятаться, но не успела. Отец, поднимающийся по лестнице, заметил ее. Он был явно пьян, но на ногах стоял достаточно твердо. Посмотрев на нее долгим мутным взглядом, он шагнул к ней и схватил за плечо:

— Катарина? Что это ты тут делаешь?

— Я шла к себе в комнаты, батюшка, — Кэти испуганно потупилась.

— Мать знает, что ты тут шляешься?

— Нет, батюшка, я без разрешения вышла.

— Своевольничаешь, значит? Мало тебя я, стало быть, учил… — он выпустил ее плечо и схватил за косу.

— Батюшка, простите… я не посмею больше… я лишь на минутку вышла, — испуганно запричитала Кэти, — я бы сама матушке призналась, что выходила.

— Вот сейчас ей и доложишь… — опустив руку с ее косой так, что ей пришлось нагнуться, герцог быстро пошел вниз по лестнице, а потом по направлению к комнатам герцогини. Кэти, низко согнувшись, семенила рядом с ним, боясь упасть, она понимала, что в этом случае он просто поволочет ее за косу, даже не дав подняться.

Не доходя до апартаментов герцогини, они увидели, как она вышла оттуда и, удивленно посмотрев на них, пошла им навстречу.

— Что это значит, Алекс? — глядя прямо на герцога, холодно спросила она.

— Эта стерва шляется без разрешения и возможно не первый раз, — толкнув Кэти с такой силой, что она упала на пол перед матерью, зло проговорил он.

— Ну что сегодня за день! Да что же это такое! — на лице герцогини проступило выражение крайнего раздражения, — Я, конечно, разберусь с ней, Алекс, и я благодарна, что Вы ее привели… Но позвольте узнать: Вы оставили абсолютно пьяного короля наедине с не менее пьяным Бенедиктом? Хотите, чтоб я не только с сестрицей его занималась, но и его брата потом оживляла? — Алина проговорила это таким тоном, что герцог тут же шагнул к ней и, подхватив ее руки, поднес их к своим губам.

— Тихо, тихо, дорогая… — пьяно улыбнулся он, — Вы только не переживайте. Все будет хорошо. Бенедикт трус, он наверняка уже понял, что король сегодня не в духе… Он не будет нарываться… как пить дать не будет. А я сейчас пойду, все проверю и постараюсь уложить обоих спать. Обещаю.

— Идите и чем быстрее, тем лучше… мне не нужен здесь вдобавок ко всему еще и труп герцога, да и Вам, надеюсь, тоже… и не пейте больше, прошу Вас.

— Конечно, конечно, дорогая… пить больше не буду, и все сделаю… не волнуйтесь… Вы только про эту стерву не забудьте, — он указал пальцем на Кэти, а потом развернулся и зашагал обратно по коридору.

— Не забуду, — Алина тяжело вздохнула и посмотрела на дочь, — Ну и как же это надо понимать, Катарина?

— Матушка… — Кэти приподнялась и, взяв ее за руку, просительно заглянула ей в глаза, — не гневайтесь… это случайно так получилось, что я из своих комнат вышла…

— Меня не интересует, как конкретно это получилось, Катарина… — герцогиня раздраженно высвободила руку из ее рук, — Меня интересует, как надо понимать, то, что ты нарушила мой приказ: как твой осознанный отказ выполнять мои распоряжения или что ты не в силах контролировать свои поступки?

— Матушка… я знаю, что очень виновата, но я не нарочно… я больше никогда-никогда не посмею… обещаю… это ведь первый раз так получилось…

— Катарина, ты говоришь мне это постоянно, когда нарушаешь мои распоряжения… и у тебя все всегда перв…, - раздраженно начала говорить герцогиня и замолкла на полуслове, потому что из дверей ее апартаментов выбежала Сьюзен и, бросившись к ней, потянула за руку, всем видом показывая, что герцогиня должна пойти с ней.