В плену королевских пристрастий - Колесова Марина - Страница 112

— Женщина… женщина… — задумчиво пробормотал король, забирая из рук герцога записку, — конечно, женщина! Лидия, стерва! У нее замечательно выходить почерк подделывать, и только она знала, что ты уехал Алину разыскивать, и я знаю об этом и поверю… Неужели простить не смогла мне ту пьяную выходку? Ну да… Алина так и сказала… Черт! Ну погоди, сестренка… Все, Алекс! Вставай и забирай Алину.

Он повернулся к ней и потрясенно замер. Герцогиня лежала на земле, ее голова была неестественно запрокинута, а глаза закрыты.

— Господи! Алиночка, что с тобой? Алекс, что с ней? — Он бросился к ней и приподнял ей голову, — Алекс, да что с ней? Я понимаю: замерзла, устала, перенервничала, обиделась, не хочет ни разговаривать, ни жить… но она же действительно умирает, Алекс…

— Вы что не поверили мне, государь? Я не шутил… — герцог склонился рядом с ним над супругой.

— Но не так же сразу? Да сделай же что-нибудь!

— Слишком поздно что-то делать… Осталось лишь помолиться, мой государь… Возможно, Господь призрит наши молитвы и не даст ей уйти…

Он встал рядом с супругой на колени и молитвенно сложил руки. Король последовал его примеру.

О чем каждый из этих двух сильных и бесстрашных мужчин молился, и что обещал Господу, знал только он. Тишину леса нарушало лишь пение птиц, да пофыркивание привязанных невдалеке коней. Казалось, горестно замершие коленопреклонные мужчины над недвижимым телом молодой женщины замерли так навсегда, однако минут через двадцать Алина с трудом хрипло вздохнула и, повернувшись, сильно закашлялась, и они оба тут же наклонились к ней.

— Алина.

Герцогиня с трудом приподняла голову и, открыв глаза, посмотрела на них долгим мутным взглядом, а потом в изнеможении вновь откинула голову и закрыла глаза.

— Алекс, да у нее жар, посмотри… — проговорил король, осторожно коснувшись лба герцогини, — Забирай ее и срочно вези в замок. Как я понимаю, нам дарован шанс, постарайся не упустить его.

Король помог герцогу подхватить Алину в седло, потом вскочил в седло сам, и они разъехались в разные стороны.