В плену королевских пристрастий - Колесова Марина - Страница 109

Она провела Алину в уютную гостиную с камином и громко хлопнула в ладоши. Тут же из неприметной дверки выскочила стройная, но мускулистая полуобнаженная девушка с распущенными волосами, одетая лишь в юбку чуть ниже колен, с широкими металлическими браслетами на запястьях и щиколотках. И, склонившись, застыла перед графиней.

— Камин разожги и принеси чашку горячего чая Ее Светлости, герцогине, — приказала та и села в одно из кресел у стены.

Девушка молниеносно подскочила к камину, в котором уже были сложены горкой дрова, и присев на корточки, принялась разводить огонь. Ее длинные тяжелые черные волосы соскользнули вниз, обнажая спину всю исполосованную шрамами от плети или кнута. Когда огонь в камине разгорелся, она поднялась, внимательно посмотрела на мокрое платье герцогини, потом, взяв из угла высокое кожаное кресло, перенесла его ближе к камину, после чего с поклоном указала на него герцогине. Алина, кивнув, села, а девушка выбежала из гостиной.

— Она немая, Ваша Светлость, — пояснила графиня, — поэтому простите ее некоторую неучтивость.

— Герцог поспособствовал? — тихо спросила Алина.

— Да, — кивнула графиня, — Как Вы должно быть знаете, Алексу нравятся немые служанки.

Алина, ничего не ответив, повернулась к камину и стала вынимать длинные шпильки, удерживающие ее высокую прическу. Волосы тут же тяжелой мокрой волной упали ей на плечи. Она приподняла их рукой и подставила ближе к огню.

Минут через десять вернувшаяся служанка подала ей чашку горячего чая.

Взяв ее, Алина с удовольствием пригубила горячий чай. Она никак не могла согреться. Ей не хотелось просить хозяйку дома ни о полотенце, ни тем более о том, чтобы высушить платье. Ей хотелось как можно скорее покинуть этот дом, и она очень жалела, что постучалась в него.

Уже допивая чай, Алина услышала шум в коридоре, и на пороге появился уже знакомый ей охранник Гарт.

— Хозяйка, — тихо проговорил он, — там девушку привезли, такую как Вы приказывали.

Графиня резко поднялась, — Я надеюсь, Вы позволите, Ваша Светлость? — спросила она.

— Конечно, графиня, не смею Вас задерживать, — кивнула Алина и, проводив ее взглядом, вновь поднесла к губам чашку, допивая чай.

Отдав пустую чашку служанке, Алина посидела еще некоторое время у камина, а потом, взяв в руку шпильки, поднялась. Она решила заколоть еще не просохшие волосы, только бы уехать из этого места. Она оглянулась ища зеркало, и не найдя его, подошла к окну, намереваясь воспользоваться отражением в стекле, чтобы заколоть волосы. Увиденная ей картина поразила ее настолько, что она застыла не в силах шевельнуться.

Прямо под окнами, во дворе дома, купеческого вида мужчина раздевал перед графиней очень толстую молодую девушку. Та попыталась сопротивляться, однако в то же мгновение вмешался Гарт. Резким движением, схватив толстушку за руки, он жестко заломил ей их. К ним тут же подбежали два атлетического телосложения молодца и, перехватив ее руки, помогли Гарту быстро снять с той всю одежду, после чего Гарт отошел в сторону, а графиня начала придирчиво осматривать пышнотелую девицу. Закончив осмотр, графиня о чем-то переговорила с мужчиной, потом кивнула и скрылась в доме. Вскоре она вышла и вручила ему кожаный мешочек, он тут же высыпал из него золотые монеты себе на руку, пересчитал, после чего удовлетворенно кивнул, поклонился графине и направился к выходу в сопровождении Гарта, а двое других охранников поволокли вырывающуюся толстуху в приземистое здание наподобие конюшни, примыкающее к дому.

У Алины перехватило дыхание, она поняла, кто готовил для короля и Алекса девушек. Она отошла от окна и сделала несколько шагов по направлению к двери, и тут сердце у нее начало стучать где-то в горле, а в глазах потемнело, и она как подкошенная рухнула на пол.

Очнулась Алина от громких криков, плача и звуков ударов плети. Чуть приоткрыв глаза, потому что в голове все шумело и каждое движение отдавалось болью, она поняла, что лежит на диване в уже знакомой ей гостиной, а рядом в углу герцогиня избивает плетью рыдающую девушку, подававшую ей чай, а в дверях стоит Гарт.

— Чем ты ее напоила, мерзавка? Я насмерть запорю тебя, если с ней что-то случится! — кричала графиня, — Я спрашиваю, что ты ей дала?

Девушка, стоя на карачках перед графиней, сквозь рыдания мычала что-то нечленораздельное и отрицательно мотала головой.

— Может это все и к лучшему, хозяйка? — тихо проговорил Гарт, — Герцогиню тут кроме меня и Норы не видел никто. Я увезу ее подальше отсюда, никому и в голову не придет заподозрить Вас. А я буду молчать.

— Ты соображаешь, что говоришь Гарт? — графиня опустила плеть и повернулась к нему, — Ты что думаешь, что это я отравила ее и сейчас спектакль перед тобой разыгрываю?

— Я не знаю, кто Вы или Нора сама, но в любом случае ее тело лучше вывезти отсюда. Герцог вряд ли будет доволен, если ее тело найдут здесь… Я могу это сделать.

— Да с чего ты взял, что она умерла уже? Она дышала еще…

— Вы считаете, у нее есть шанс выжить после яда?

— Да не травила я ее, идиот!

— Вы хотите сказать, что не стали пользоваться возможностью убрать соперницу, когда Вам ее в руки послало само проведение? Ведь она явно заблудилась во время грозы, и было ясно, что никому неизвестно, что она приехала сюда, — он усмехнулся, — Хорошо. Будем считать, что она умерла от сердечного приступа, хозяйка… я буду молчать. Только чем быстрее ее вывезти, тем меньше шансов мне столкнуться с ее охраной, которая ее наверняка будет искать.

— Заткнись, Гарт, и поезжай за врачом! Я не травила ее! И если эта мерзавка дала ей именно чай, то у нее лишь глубокий обморок. Я просто не знаю, как ей помочь.

— Ну значит это еще не поздно сделать сейчас. Я лишь чуть помогу ей, а все подумают, что она упала с лошади и сломала шею.

— Поезжай за врачом, Гарт! Я не позволю, чтобы в моем доме совершилось убийство.

— Действительно? — усмехнулся охранник.

— Ты про девок что ли? Так то чернь… — графиня презрительно хмыкнула.

— Я могу это сделать и не в доме…

— Хорошо… тогда просто увези ее отсюда. Об остальном я не хочу знать… Иди, оседлай коня и вывези ее…

Гарт тут же вышел, а графиня раздраженно пнула туфелькой служанку, скорчившуюся у ее ног, — Пошла вон!

Та вскочила и поспешно выбежала из гостиной.

— Черт его знает, — пробормотала графиня, — Может и правда к лучшему все…

А потом вдруг резко повернулась к небольшому распятью, висевшему в углу, и перекрестилась:

— Господи, пусть на все будет воля твоя…

Алина лежала на диване и сквозь сильную головную боль пыталась сообразить, что ей лучше делать. Пошевелиться и показать, что она очнулась или и дальше изображать глубокий обморок в надежде, что охранник графини все-таки не станет сворачивать ей шею в лесу. Подумав, что на последнее вряд ли можно рассчитывать, Алина тихо застонала и открыла глаза.

— Вы очнулись, Ваша Светлость? — графиня повернулась к ней.

— Да, графиня… — Алина с трудом приподнялась на диване и села, — Я долго была без сознания?

— Да уж немало… — она тяжело вздохнула и продолжила, — Сейчас мой охранник придет, он поможет Вам доехать до дома.

— Мне тяжело сейчас даже двигаться, графиня… Может, Вы дадите мне время немного придти в себя, а потом я смогу и самостоятельно покинуть Ваш столь гостеприимный дом.

— Если Вам столь тяжело, он отвезет Вас в карете, а Вашего коня привяжут сзади, — холодно ответила та и вышла.

— Господи, может и к лучшему все, действительно… — тихо прошептала Алина, и тоже, посмотрев на распятье, перекрестилась, — Да будет на все воля твоя, Господи, — и начала про себя читать молитву, чувствуя, как сильная головная боль постепенно разжимает свои тиски, в которых сжимала ее голову.

В это время вернулась графиня:

— Я распорядилась. Карету сейчас подготовят, Ваша Светлость.

— Благодарю Вас. Может, позволите мне выпить еще чашку чая перед дорогой? — Алина взглянула на нее, надеясь по глазам понять какой именно приказ она отдала охраннику, и вдруг почувствовала, что не хочет знать этого, и тут же отвела взгляд.