Боваллет, или Влюбленный корсар - Хейер Джорджетт - Страница 31

Справедливости ради нужно отметить, что чем ближе был бал, тем сильнее Доминика радовалась, что согласилась присутствовать. Девушка не может вечно лить слезы, и, по правде говоря, ей уже до смерти надоело сидеть в одиночестве. Новое платье понравилось ей. Жемчуг прекрасно смотрелся на стройной шее, а волосы, уложенные в серебряную сетку, были причесаны безукоризненно. Жаль только, что она была так бледна, но она ни за что не воспользовалась бы румянами своей тетки. Пусть лучше, увидев ее такой бледной и изнуренной, свет начнет перешептываться и делать какие угодно выводы. Кроме того, она ни за что не пожелала принять очень красивый веер из розовых перьев, который галантно и с множеством комплиментов был прислан ее кузеном.

— Эти безделушки, — сказала леди надменно, — этот веер, он мне совсем не нравится… Можешь взять его себе, если хочешь, Кармелита. Мне он не нужен.

— Сеньорита, но этот веер подарил вам дон Диего, — напомнила ей старая Кармелита.

— В самом деле? — Доминика взяла веер, поворачивая его так и сяк. — Но мне он не нравится. Возьми его, если хочешь, или отдай своей племяннице. — Она отшвырнула веер в сторону и больше слышать о нем не желала.

Наконец она спустилась вниз, напоминая спящую царевну. В большой зале ее уже ждали тетка и старый дон Родригес.

Он тут же взял Доминику за руку, поглаживая ее. В ее присутствии ему всегда было не по себе. Большие темные глаза девушки смотрели на него слишком прямо, помощи от нее ждать было нечего. Она явно считала его несчастным созданием и соответствующим образом презирала за это. Уж если он играет роль негодяя, так лучше бы он делал это с поднятым забралом, не боясь во всем признаться! Многие негодяи выводили ее из себя меньше, чем этот родственник, вынужденный изображать мерзавца против своей воли.

Он сказал ей комплимент, заверив, что рад видеть ее, особенно сегодня, когда она так ослепительно красива.

Донья Беатриса, выглядевшая сегодня очень внушительно в своем платье яблочно-зеленого шелка с розовой вышивкой, критически осмотрела ее.

— Да, все очень хорошо, — резюмировала она. — Думаю, мы вскоре услышим серенады под твоим окном.

Нельзя было не улыбнуться, слыша такую лесть. Доминика скромно заметила, что она очень рада понравиться тете.

Однако улыбка тут же пропала в ее глазах. Из бальной залы вышел дон Диего, низко поклонившись ей.

Доминика почувствовала, как возмущение горячей волной захлестывает ее. Намеренно или случайно, но он тоже оделся в белое, составляя ей пару. На нем были жемчужного цвета венецианские штаны, богато расшитые розовым шелком, и такой же камзол. На шнурках были серебряные наконечники, украшенный серебром воротник казался таким огромным, будто на его шее болталось целое блюдо. На боку у него висела рапира с рукоятью, сверкавшей драгоценными камнями, рубиновая капля покачивалась в ухе, а в руке он держал белоснежную розу.

Доминика оглядела его с ног до головы и чуть слышно фыркнула. Тихий смех тетки прозвучал позади нее.

— Какой славный кабальеро! — хихикнула донья Беатриса. — Где? Нет, ну где только вы найдете второго такого же?

Дон Диего предпочел не заметить эту выходку. Он приблизился к Доминике с улыбкой, которую она терпеть не могла, и поцеловал ее руку.

— Прелестнейшая кузина! Приветствую вас! Неужели этот бал дается в мою честь? О, нет, скорее, он в вашу честь, в честь прекраснейшей девушки всей Испании! — Он отпустил ее руку и протянул розу. — Эта белая роза — для вас, о прелестнейшая кузина!

— Мне бы не хотелось лишать вас ее, кузен. Он подошел еще ближе.

— Отдайте ее мне, когда бал кончится. Я буду хранить ее возле самого сердца. Позвольте мне приколоть ее к вашему платью…

Девушка подобрала юбки, отступая прочь.

— Оставьте розу себе, кузен. Вам не следует дразнить меня.

Он понизил голос:

— Все так же жестоки? Все так же холодны? И это вы, кто так воспламеняет сердца!

— Господь да пошлет ливень, чтобы остудить их, — ответила она и отступила назад, встав около своей тетки.

Ей пришлось простоять там целый час, пока прибывали гости и мажордом объявлял их имена. Все были ей незнакомы, и ее представляли всем проходящим. Ее раздражало, что рядом с ней стоял дон Диего. Должно быть, это выглядело, словно они уже помолвлены, думала она, стараясь ни разу не повернуть голову в его направлении.

Гостевая зала наполнялась народом, в соседней бальной зале уже танцевали. Доминика невольно притопнула ногой. Диего заметил это и подошел к ней недопустимо близко.

— Осмелюсь ли я надеяться, что буду иметь честь танцевать с вами, о прелестнейшая кузина? — промурлыкал он.

— Надеюсь, что не осмелитесь, — колко отрезала она. — Сегодня вечером я не танцую. — Девушка сделала движение, побуждая его отойти подальше. — Прошу вас, идите и пригласите другую даму, — сказала она.

Тут мажордом, перекрывая звуки трехструнных скрипок и приглушенный говор собравшихся в зале гостей, возвестил:

— Мосье шевалье де Гиз!

Доминика поглядела на дверь, ей было интересно, что это за француз. Несколько кавалеров расступились, пропуская нового гостя. Послышались быстрые, уверенные шаги, и в залу уверенной поступью, как на палубу собственного корабля, вошел не кто иной, как сэр Николас Боваллет. Веер чуть не выпал из рук Доминики, дыханье ее замерло, она застыла, побледнела, потом залилась краской, в голове ее бешено стучала мысль: «Он пришел! Пришел! Пришел!»

А он тем временем шел через залу легким и беззаботным шагом, который она так хорошо знала. Выглядел он просто великолепно — в шелку и бархате, с небольшим, аккуратным воротником. Его левая рука чуть касалась рукояти меча, глаза смотрели прямо на Доминику. Взгляд этот где-то в своей глубине таил чуть насмешливый вызов: «Ну, разве я не говорил, что приду?» Девушка затрепетала, отвечая этому взгляду. Ах, какой человек! Что за возлюбленный! Что за отважный возлюбленный!

Он подошел поближе и поклонился тетке.

— А, так вы пришли, шевалье, — проговорила донья Беатриса, протягивая ему руку. — Мы с вами немного поговорим, но позже. Позвольте представить вас моей племяннице, донье Доминике де Рада и Сильва. Этот кавалер, моя дорогая — француз, которого каким-то счастливым ветром занесло в Испанию. Шевалье де Гиз.

Доминика, все еще не смея поверить собственным глазам, увидела, как он протягивает руку, и поняла, что он смотрит на нее.

Он поцеловал ее руку, и это было не просто формальное прикосновение губами.

— Сеньорита, я очарован, — сказал он. — Только донья Беатриса ошибается. Я приехал в Испанию не случайно. Мое путешествие сюда предпринято с определенной целью.

Дрожа, она опустила длинные ресницы и почувствовала, что краснеет.

— В самом деле, сеньор? — слабо проговорила она.

— Какое странное решение! — прокомментировала донья Беатриса. — Неужели вы надеетесь найти здесь что-нибудь, что сможет развлечь вас?

Доминика подняла глаза и увидела, что в уголках глаз Ника лучиками разбегаются веселые морщинки. Смеясь, он обратился к донье Беатрисе.

— О, я приехал сюда на поиски, благородная сеньора, — сказал он. Затем он, казалось, только тут заметил дона Диего, стоявшего рядом с Доминикой. — Какая встреча, сеньор? Примите мои поздравления с днем вашего рождения! — Насмешка в его глазах стала еще более явной. — Но вы сегодня просто жених, сеньор! Настоящий жених!

Дон Диего напрягся, но спустя мгновение пожал плечами, словно поражаясь такому отсутствию такта.

— Вам не нравится мой костюм, шевалье? — поинтересовался он надменно.

— Напротив, — весело ответил сэр Николас. — Он напоминает мне о моей собственной свадьбе, день которой приближается.

Доминика медленно повела веером, но при этих словах рука ее дрогнула. Как можно так играть с огнем! Нет, он и в самом деле сумасшедший, хотя это и божественное безумие!

— Поздравляю вас, — ответил дон Диего. — Позвольте мне найти вам партнершу для coranto[79].