Только для тебя - Хауэлл Ханна - Страница 40

– Вы уже выбрали ей мужа?

– Нет, милорд. Я следую традиции Тоддов: ей самой будет позволено сделать выбор. По себе знаю – это лучший способ. В нашем клане все браки заключались по любви. Если к кому-то лежит душа, это прекрасно, даже если настоящая любовь приходит позднее.

– Я не оставил Саксан выбора, – тихо произнес Ботолф.

– Выбор небогат и у мужчин в вашем положении. Готовность, с какой Саксан приняла ваше предложение, говорит о том, что она добровольно приняла решение. Если бы эта сумасбродка не хотела выходить за вас замуж, она бы дошла до самого короля, но не согласилась на этот брак. Не сомневайтесь. Девушка, которая отправляется на поиски предполагаемого убийцы ее брата с кинжалом в руке, – не из тех, кто падает на колени перед графами и королями, если ей этого не хочется.

Ботолф почувствовал, как по его телу разлилось тепло, но отнюдь не от доброго эля. Внезапно он осознал, что, несмотря на пьянящую страсть Саксан и ее слова в ту ночь, когда она согласилась выйти за него замуж, у него все же оставались кое-какие сомнения. Слова Годрика уничтожили последние из этих сомнений: Саксан вышла за него по доброй воле. Если бы она не хотела, то боролась бы изо всех сил, а ее родственники, возможно, еще и помогали бы ей в этой борьбе.

– Я всегда недоумевал, почему вы не наказали Саксан после ее нападения на вас, – сказал Годрик, прерывая размышления Ботолфа, пытавшегося разобраться, почему ему так важно знать, что Саксан действительно хотела его в мужья.

– Помимо того, что оно не удалось, я не чувствовал необходимости наказывать человека за действия, совершенные в горестном ослеплении. Будь я на ее месте, то действовал бы так же. По поведению моих друзей я понял, что они не сочли решение оставить это дело без последствий проявлением слабости. Этому, конечно, способствовал тот факт, что Саксан еще очень юная. – Он лукаво улыбнулся. – Все думают, что она просто восхитительно темпераментна.

Годрик расхохотался:

О да, женщины из рода Тоддов весьма темпераментны, однако порой это приводит к неприятностям.

– И за годы совместной жизни с Тьюсдей вы не пытались укротить ее?

– Я и не хотел ее укрощать. А вы хотите?

– Иногда, – задумчиво протянул Ботолф. – Например, когда Саксан бьет меня в грудь и называет лошадиным огузком.

Годрик рассмеялся:

– Я не привык к подобному обращению.

– А как вы отвечаете на такое оскорбление?

– Отвечать на подобные глупости я считаю ниже своего достоинства.

– Ну да, конечно. А каких же действий требует достоинство?

– Ну, в прошлый раз я вылил ей на голову ушат воды.

Войдя вместе с сестрами в большой зал, Саксан взглянула на хохочущих мужчин и усмехнулась:

– Ботолф и Годрик хорошо поладили друг с другом.

Тьюсдей поморщилась, посмотрев на своего мужа.

– Это наверняка означает, что нас ждут какие-то неприятности. Они, вероятно, утешали друг друга.

Заметив, как внимательно Тьюсдей изучает Ботолфа, Саксан спросила:

– В чем дело?

– Ни в чем. Я думаю, твой муж, – очень скрытный человек.

– Почему ты так считаешь?

– Не могу сразу объяснить. То, как он смеется, наверное. Какие бы чувства его ни одолевали, он будет бороться с ними, а если проиграет борьбу, то тебе не признается. Нет, нужно большое терпение, чтобы любить этого человека.

– Я уже это поняла.

– Возможно, он никогда не скажет тебе о любви, Саксан. Ты готова к этому?

– Должна быть готова. Он мой муж, и я люблю его. Мне придется найти свое счастье в том, что я от него получаю.

Саксан знала, что это будет непросто. Она все время надеялась на ответное чувство, но что, если с годами любовь не появится? Постепенно она станет разочарованной и несчастной. Саксан страшилась такого будущего. Тщетное ожидание любви разрушит ее душу, медленно отравляя их семейную жизнь в Регенфорде.

– Какие у вас торжественные лица, – сказал Годрик, когда жена села возле него.

С помощью сестер Саксан быстро перевела разговор на семейные новости. Беседа затянулась, и она не могла остаться наедине с Ботолфом до самого вечера. Даже перед ужином ей пришлось подождать, пока Ботолф одевался с помощью Фаролда в гардеробной, которую оборудовал месяц назад. Как только они остались одни, Саксан поцеловала мужа.

– Мм… Это еще за что? – спросил Ботолф, прижимая жену к себе.

– Спасибо, что ты написал моим сестрам.

– А, я думаю, что напрасно их побеспокоил. Тина тоже приедет?

– Нет, – ответила Саксан по пути в большой зал. – Тина и Тьюсдей живут почти рядом, и сейчас неподходящее время, чтобы оба замка оставались без хозяев.

– Каким же образом они решили, кому ехать?

– Они бросили жребий.

– Ваша семья любит азартные игры.

– Очень любит, – согласилась Саксан. – Вот почему мы научились делать низкие ставки.

Проходя мимо спальни матери, Ботолф вздохнул при виде запертой двери.

– Неужели ничто не заставит ее прервать свое заточение?

– Имей терпение, Ботолф. Быть может, она скоро выйдет. – Саксан знала, что ее дядя все еще находится в комнате леди Мери. «Интересно, что он там делает?» – подумала она.

Сидя за столом, Саксан улыбалась, хотя и ожидала, что вскоре сделается центром всеобщего внимания, и побаивалась этого момента. Трапеза была обильной и праздничной в ознаменование предстоящего оглашения радостного известия. Любопытство собравшихся возрастало. Только один раз внимание гостей было отвлечено от Саксан, когда леди Мери, изящная и слегка порозовевшая, вошла в зал, опираясь на руку сэра Эдрика Хелдона.

– Ты знала, что он заходил к ней? – прошипел Ботолф на ухо Саксан, пока леди Мери шла к столу.

– Ну, он мне не говорил, но Тильда и я случайно видели, как он беседовал с Элизабет.

– И Элизабет впустила его? – Ботолф улыбнулся матери, садившейся рядом с сэром Эдриком.

– Дядя может быть очень убедительным.

– Это видно.

– Ты сердишься?

– Странно, как ему это удалось, когда все остальные потерпели неудачу.

Ответить Саксан было нечего. Во время ужина никто и не заикался о длительном добровольном заточении леди Мери. Однако все мысли о свекрови покинули Саксан, по мере того как наступало время открыть главный секрет.

– Дорогая, почему ты так испугана? – спросил Ботолф тихо, беря Саксан за руку. – Новость, которую я собираюсь объявить, всем понравится.

– Да, но все будут смотреть на меня, – пробормотала та.

– С гордостью и надеждой. В тебе заключено будущее моего рода, и это так же важно для моих родственников, как и для меня самого.

– Надеюсь, я не разочарую ни их, ни тебя, Ботолф.

Тревога снова охватила Ботолфа, и он нахмурился. – Элизабет сказала, что наиболее опасное время миновало.

– Да, и новая жизнь во мне все больше дает о себе знать. Движения его становятся все более сильными. Боюсь, – она робко улыбнулась, – что это может оказаться девочка.

– Я хочу лишь здорового ребенка.

– А что, если у меня будут одни девочки? При виде озабоченности на ее лице Ботолф едва не рассмеялся и ответил честно:

– Не скажу, что не буду разочарован, но не стану обвинять тебя, Саксан. Все в руках Божьих. Однако я не думаю, что это случится, А ты?

– Я тоже, но здравый смысл не всегда побеждает сомнения.

– Это верно, – пробормотал он, думая вовсе не о поле ребенка, а об опасностях, подстерегавших Саксан при вынашивании и родах. – Приготовься, – предупредил Ботолф, затем встал и постучал по пивной кружке, призывая к молчанию. – У меня есть объявление, которое, как я надеюсь, обрадует многих так же, как оно обрадовало меня.

Он протянул руку, Саксан взяла ее и поднялась.

– В начале весны моя жена подарит мне нового Лавингтона.

Саксан покраснела: все взгляды обратились к ней, и присутствующие принялись рассматривать ее еще стройную фигуру. Воздух огласился приветственными криками, и она видела, что собравшиеся искренне радуются этой новости. Заметив, что леди Мери и некоторые другие женщины вытворяют С Асания рода Лавингтонов владеет ими намного больше, чем она думала.