Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен Фрейзер - Страница 39

Исабель выполнила его просьбу. Пока она говорила, Линдсей свободной рукой придерживал хлебный «компресс», не давая ему упасть. Рука, державшая птицу, затекла, он положил ее на колено и спросил:

– Значит, после кончины вашей матушки при ваших видениях присутствовали только Джон Сетон и пастор Хью?

– Да, но позднее к ним присоединился сэр Ральф, – пояснила Исабель. – Когда нас с ним объявили женихом и невестой, отец его пригласил, желая показать, что надо делать.

– Во время приступов слепоты?

– Нет, во время видений. Когда они начинаются, папа и пастор Хью расспрашивают меня, что я вижу, а пастор еще и записывает мои слова, потому что потом я все забываю.

– Неужели вы совсем ничего не помните? – спросил Линдсей, бросив на девушку пронизывающий взгляд.

– Ничего или очень мало, как это было в лесу два дня назад.

– А кто присутствовал, когда вы предсказали смерть Уоллеса?

– Отец, пастор и сэр Ральф.

– И пастор все записал?

– Да. Потом он кое-чем поделился со своими прихожанами и послал копию своей записи Хранителям королевства, но не сразу: они с отцом решили, что пророчество может вызвать недовольство у повстанцев и англичан, поэтому не стали торопить события и рассказали о видениях примерно за неделю до того, как был схвачен Уоллес. Откуда они могли знать, что все произойдет так скоро?

– Действительно, откуда? – спросил Линдсей, и девушка поежилась от его насмешливого тона. Горец не сводил с нее пристального взгляда. – Вам известно, что вы предсказали в тот день Уоллесу и мне?

– Частично… – пробормотала она, отводя глаза. – Хлеб, наверное, уже остыл, его надо снять…

Ей хотелось сменить слишком острую для Линдсея тему, чтобы сохранить установившийся в пещере дух доброжелательства. Разговор о предсказаниях создавал неприятное напряжение, она это уже почувствовала.

Линдсей пощупал «компресс» и снял его, стряхнув с оперения птицы крошки.

– Я-то думал, вы и вправду забываете свои видения, – проворчал он.

Встав со скамьи, девушка подошла к жаровне и протянула руки к тлеющим углям. Упрямец, по-видимому, решил не отступать и выяснить все до конца. Что ж, придется ему объяснить.

– Понимаете, – сказала она, – в тот раз мне очень хотелось запомнить видения. Я даже просила пастора Хью прочесть мне запись, хотя обычно он предпочитает этого не делать и уверяет, что мне лучше ничего не знать. И его, и отца с сэром Ральфом очень огорчила моя настойчивость.

– Но почему? – неожиданно резко спросил Линдсей, и затихший было сокол беспокойно пошевелился. – Почему им так важно держать вас в неведении? – повторил он уже спокойнее.

– Отец считает, что знать все пророчества значит брать на себя слишком большую ответственность, а пастор Хью – что видения слишком сложны для меня с моим скудным образованием и слабым женским умом.

– Вы, конечно, своеобразно, чисто по-женски смотрите на мир, – хмыкнув, отозвался Линдсей, – но глупой вас не назовешь, скорее наоборот.

Польщенная Исабель кивком поблагодарила за комплимент и продолжала:

– Пастор обдумывает мои слова и объясняет их символическое значение. Он считает, что они имеют более глубокий смысл, чем это кажется на первый взгляд, потому что моими устами говорит всевышний. – Она пожала плечами, давая понять, что это только мнение пастора. – Он хочет составить книгу моих пророчеств. Я просила его этого не делать, но он говорит, что книга принесет ему славу и уважение.

– Главное, чтобы он не забыл поделиться лаврами с предсказательницей, – проворчал горец. – Что было дальше?

– После того случая я безуспешно пыталась сама вспомнить видения, просила о помощи отца, но я не доверяла… – Девушка осеклась.

– Кому? – нахмурился Линдсей.

– Никому из них, – смущенно пробормотала она, пряча глаза. – Я боялась, что они хотят скрыть правду, которую мне так хотелось узнать.

– Но зачем им ее скрывать? – вкрадчиво спросил горец своим чарующим, навевающим истому голосом, и Исабель захотелось вновь погрузиться в ее теплую глубину. Но, увы, надо было держать себя в руках…

– Понимаете, – продолжала девушка со вздохом, – они думают, что неведение может защитить меня от многих бед. С самого детства отец и пастор постоянно меня опекали и теперь, когда я повзрослела, не решаются предоставить мне свободу жить своим умом.

– Каким образом вас начали посещать видения?

– В тринадцать лет я тяжело заболела, несколько дней пролежала в горячке между жизнью и смертью и вдруг, словно в бреду, заговорила о битве шотландцев с англичанами, которой еще не было. В этот момент со мной были отец с матушкой и пастор Хью, который пришел причастить меня перед смертью.

– Милостивый боже, – прошептал Линдсей, не сводя с нее глаз, – и вскоре эта битва произошла?

– Да, через несколько дней после видения, в точности так, как я описала. Пастор Хью объявил меня пророчицей милостью господней, получившей свой дар от ангелов на одре смерти, и сказал отцу, что мой дар грех не использовать на благо Шотландии.

– А потом ваш отец и пастор обнаружили, что с вашей помощью можно предвидеть ход войны, – догадался Джеймс.

– Не знаю, – покачала головой девушка. – Они мне почти ничего не рассказывали, я просто делала то, о чем они просили.

– Ну, конечно, вы же были совсем ребенком!

– После того как открылся мой дар, родители и пастор Хью не могли на меня нарадоваться, просто пылинки с меня сдували, ведь из застенчивой нескладной девочки-подростка, для которой надо искать жениха, я в один миг превратилась в прорицательницу, владеющую сокровенными тайнами будущего. Мне, конечно, хотелось отблагодарить близких за любовь, и я научилась вызывать видения по собственной воле. Они приходят легко, но вызывают неизбежные приступы слепоты и провалы памяти – вот что поистине ужасно. Пастор говорит, что такова цена моего дара.

Она закусила губу и отвернулась.

Сочувственно смотревший на нее Джеймс с неожиданной нежностью произнес:

– Бедное дитя, сколько вы выстрадали! Мне вас очень жаль, но я восхищаюсь вашим мужеством – ведь вы, как и я, тоже ведете свою борьбу, хотя и не подозреваете об этом.

Она вскинула на него изумленный взгляд:

– Что вы имеете в виду?

– Вы боретесь за свою чистую душу. Слепота и провалы памяти – оружие, которым вы защищаетесь от творимого над вами насилия.

У Исабель как будто что-то перевернулось внутри – Линдсей читал в ее сердце, как в открытой книге.

– Господи, вы правы, – потрясенно прошептала она. – Но почему я сама этого не понимала?

– Идите сюда, милая, – тихо позвал он, похлопывая по скамье рядом с собой. Но девушка, ошеломленная внезапно открывшейся истиной, даже не шелохнулась. – Нет? Хотите, чтобы я подошел? Боюсь, от усталости и недосыпания ноги меня уже почти не держат.

Исабель словно окаменела.

– Иди же ко мне, милая, – повторил он и протянул ей руку.

15

Повторное приглашение возымело действие: Исабель очнулась от оцепенения и села рядом с Джеймсом. Он дотронулся до ее руки, и от легкого прикосновения его пальцев по ее телу разлилось ласковое тепло. Она встретилась с ним взглядом и затрепетала.

– Значит, по-вашему, может случиться так, что мне уже не понадобится мое оружие для защиты? – спросила она. – Приступы слепоты и провалы памяти могут пройти?

– Если вы примиритесь со своим даром, – ответил он. – Знаете, в семинарии нас учили во всем – в предметах, событиях, мыслях – видеть сложные символы, отражающие связь двух царств, земного и небесного. Вот и ваша перемежающаяся слепота тоже имеет символическое значение: это отражение вашей внутренней борьбы.

– Пастор Хью тоже говорил нечто подобное, правда, по его мнению, господь насылает на меня слепоту в знак того, что женщина недостойна знать его божественный промысел.

– Сомневаюсь, – поморщился Линдсей. – Вполне возможно, что эти приступы не имеют к божьей воле никакого отношения, а происходят из-за ваших собственных страхов. Я слышал, бывает, что слепота проходит сама собой, даже когда случай считается совершенно безнадежным. За примером далеко ходить не надо: мой дядя Найджел, потерявший один глаз, однажды ослеп и на второй, и тогда одна мудрая знахарка, к которой он обратился за помощью, сказала, что он ослеп… из-за страха ослепнуть, и прозреет, когда перестанет бояться слепоты. Вот какой парадокс! Дядя глубоко задумался над ее словами, и что бы вы думали? Через неделю зрение чудесным образом вернулось.