Музыка дождя - Пикарт Джоан Эллиот - Страница 23

– Мы только мучаем себя, – прошептала в ответ Эмили.

– Сладкая, сладкая пытка, – сказал Шеп. – Я так скучал по тебе. Мне необходимо увидеть тебя, прикоснуться к тебе, вспомнить…

Он медленно потянул вниз «молнию», чувствуя, как по телу его пробегает дрожь. Расстегнув халатик до пояса, он коснулся дрожащими пальцами пышной груди Эмили.

– Ты так прекрасна, Эм. Такая красивая. Моя.

– Твоя, – прошептала она.

Опустив голову, Шеп коснулся языком ее соска, чувствуя, как он напрягается, становится твердым. Сжав его губами, Шеп сделал сосущее движение, сжимая пальцами вторую грудь Эмили, лаская ее сосок в такт движениям языка. Все болело, горело у него внутри. Возбужденная плоть требовала удовлетворения.

«Сладкая, сладкая пытка», – раздавалось в его затуманенном страстью мозгу. Он должен взять себя в руки, на сегодня Эмили дала ему все, что может дать, так доверчиво, с такой готовностью – ему, и только ему. Это было так чудесно, это тоже станет их общим воспоминанием, еще одним восхитительным воспоминанием.

– О Шеп… – Эмили едва сдерживала рыдания. – Хватит. Я больше не вынесу этого. Пожалуйста, остановись. Я так сильно хочу тебя.

Услышав мольбы Эмили, Шеп неохотно оторвался от ее груди. Прикрыв халатиком ее соблазнительное тело, Шеп зарылся лицом в черные кудри Эмили, разбросанные по подушке. Тяжело дыша и дрожа всем телом, Эмили прильнула к нему. Шеп закрыл глаза и приказал своему возбужденному телу успокоиться.

Секунды превращались в минуты.

Постепенно сердца их стали биться ровнее, дыхание восстановилось, разгоряченные тела остыли.

Шеп поднял голову, чтобы посмотреть на Эмили, и увидел ее пышущие румянцем щеки, припухшие от его поцелуев губы.

– Спасибо, – произнес он все еще срывающимся голосом. – Спасибо тебе, Эм.

Она улыбнулась ему мягкой, нежной улыбкой, потом коснулась ладонью щеки Шепа.

– Ты заставил меня почувствовать себя такой красивой, такой особенной. Я снова чувствую себя желанной женщиной, а не дирижаблем. И благодарю тебя за это.

– Я люблю тебя, Эмили.

– Я тоже люблю тебя, Шеп, но…

– Тихо, не надо больше ничего говорить. Думай сейчас только о том, как я люблю тебя, а ты любишь меня. Не надо омрачать то, что только что произошло между нами.

Эмили провела пальцами по чувственным губам Шепа.

– Сладкая пытка?

Шеп усмехнулся.

– Я пытаюсь убедить в этом свое тело. Но, кажется, надо отбросить слово «сладкая». Пытка есть пытка. Господи, как я хочу тебя! И ты никогда не напоминала дирижабль. Ты была красивой во время беременности, и ты сказочно красива сейчас.

– Я была похожа на дирижабль, но все равно я поверю тебе. К тому же, держа на руках Майка и Лизу, я все время сознаю, что это стоило каждого дня из девяти месяцев беременности.

– А боль? Роды?

– О Господи! Да я забыла обо всем этом в тот момент, когда увидела детей.

– Черт бы меня побрал! Именно об этом сказал мне охранник с больничной стоянки, в тот день, когда ты родила. Еще он сказал, что женщины – потрясающие существа.

– Он, безусловно, прав, – с удовольствием согласилась Эмили.

– Да. – Шеп легонько коснулся губами ее губ. – Так оно и есть. У того охранника и его жены шестеро ребятишек.

– Я не такая потрясающая, – тихо засмеялась Эмили. Но в следующее мгновение она уже хмурилась. – Шеп, тебе не кажется, что в воздухе пахнет горелым?

– О Господи, обед! – Шеп быстро вскочил с кровати. – Ужасно. Просто ужасно!

Эмили смотрела, улыбаясь, как Шеп выбежал из комнаты, затем она села на кровати и медленно застегнула «молнию» халатика. Она вспомнила то, что только что произошло между ней и Шепом, и по телу ее пробежала сладкая дрожь.

Как хорошо он знал ее тело, а она – его. Они знали, как доставить друг другу наивысшее наслаждение, каждый заботился о том, как дать партнеру не меньше, чем получаешь. Они словно чувствовали, предвидели желания друг друга, в словах не было необходимости, когда они забирались на высоты страсти.

И все же за пределами спальни, для того чтобы общаться, необходимы были слова. А ее слова словно ничего не значили для Шепа, даже когда она произносила их, рыдая. Как она умоляла его в прошлом остаться с ней, не откликаться на зов собственной жажды приключений, но он все равно уезжал. Как могло быть, что они были так внимательны друг к другу в постели и совсем не понимали один другого за ее пределами?

Вздохнув, Эмили соскользнула с кровати и, подойдя к зеркалу, стала расчесывать волосы. Потом она зажгла один из ночников на туалетном столике и стала смотреть на собственное отражение в зеркале. Что ж, нельзя было не признать: она выглядела как женщина, которую только что страстно целовали. Губы все еще были немного припухшими, кожа – порозовевшей, а глаза лихорадочно блестели. Она выглядела как влюбленная женщина.

И знала, что действительно влюблена.

Эмили нахмурилась, продолжая расчесывать вьющиеся волосы. Когда же он уедет?

За последнюю неделю у них едва ли было время перекинуться парой слов, не говоря уже о серьезном разговоре, касавшемся планов Шепа и того, как он представляет их совместное будущее. Скоро раздастся телефонный звонок от редактора, который захочет заказать Шепу эксклюзивный репортаж о событиях на другой стороне земного шара для какого-нибудь журнала или газеты.

Сколько у нее еще времени до того, как она вынуждена будет заявить Шепу, что, вернувшись из очередной поездки, он сможет увидеть детей только по предварительной договоренности? Эмили страшилась того момента, когда вынуждена будет произнести эти слова, она заранее представляла себе выражение лица Шепа после того, как скажет их. Но она должна будет сделать это для блага детей и ради собственного выживания. Сколько еще времени они проведут вместе, прежде чем настанет этот ужасный момент?

Эмили покачала головой, расправила плечи и вышла из спальни. Она зашла в детскую, посмотрела на мирно спящих близнецов и направилась в кухню.

Что ж, она не собирается постоянно думать о мрачном. Они с Шепом только что пережили незабываемые минуты, лучше вспоминать об этом, а не об ожидающих их неприятностях.

Когда Эмили вошла в кухню, Шеп стоял у рабочего столика.

– Я как раз собирался позвать тебя. Курица почти в порядке. Она слегка обуглилась по краям, но мы сможем выбрать приличные кусочки. Еще Мэрили сделала салат, есть булочки и масло. Мы вполне можем пообедать.

Эмили улыбнулась.

– Ты становишься таким же профессионалом на кухне, как и в детской.

– Еще бы, сладкая моя. Нет ничего, чего не может сделать Шеп Темплтон, задавшись такой целью.

Он от души надеялся, что сказал правду. Осталось только убедить Эмили снова поверить в него, снова выйти за него замуж, дать ему еще один шанс доказать, как сильно он хочет быть частью повседневной жизни своей семьи.

– Итак, все готово. Ты не подашь салфетки?

– Конечно. И еще я вымою кухню после обеда. Вы достаточно баловали меня последнее время. Я уже в порядке.

Вскоре они сели за стол, разложили по тарелкам пищу и несколько минут ели молча.

– Я сам вымою кухню, – сказал наконец Шеп. – Не торопи события, Эм. Ты должна быть уверена, что к тебе вернулись прежние силы, прежде чем снова примешься за все свои дела.

– Ну же, Шеп, я действительно чувствую себя хорошо…

Он протестующе поднял руку.

– Ты ничего не слышишь?

Эмили настороженно прислушалась.

– Ничего.

– Я тоже ничего не слышу. Боже правый, мы уже почти пообедали, а ни один из детей так и не заорал. Ешь быстрее, Эм. Мы на грани рекорда!

Эмили рассмеялась.

– Ты сошел с ума, Темплтон.

– Возможно, ты права, – кивнул Шеп. – Кушай, кушай.

Не переставая улыбаться, Эмили положила в рот кусочек цыпленка. Секунду спустя зазвонил телефон, и она буквально подпрыгнула на стуле.

Шеп вскочил на ноги.

– Ты только представь себе! Дети молчат, а этот чертов телефон звонит.

Быстро пройдя через кухню, он схватил со стены прихожей трубку.