Светлым по Темной - Чайкова Ксения - Страница 46

— Нас из-за твоей твари, того и гляди, в яму кинут или на кол посадят, — процедила сквозь зубы Инната, спрыгивая на землю и нетерпеливо оглядываясь. Увы, на помощь ей никто и не думал спешить — хозяйка все так же держалась за дверь, словно надеясь, что та за нее заступится, упавший с лавки дедок с поразительной для его возраста прытью отползал от поверженной скамейки, обморочная служанка, совершенно не по-светлому ругаясь, пыталась отчистить юбку, перемазанную помоями из опрокинувшегося ведра, а конюх и не думал вспоминать о своих профессиональных обязанностях.

Порядок навел невысокий светлый орк, вышедший из дома на шум и визги. Он одним грозным окриком заставил вернуться на рабочее место нерадивого конюха, помог встать и уковылять куда-то за дом старику, пнул ногой остатки скамейки, потом с легким полупоклоном принял у Иннаты поводья лошади и с недоумением воззрился на Нену. Я, предупреждая его вопрос, мило улыбнулась:

— Я сама заведу свою зверушку в конюшню, привяжу ее там и накормлю. Вам она не доставит ни малейшего беспокойства.

— Добро, — кивнул орк, передавая поводья несмело подошедшему конюху. Потом слегка поклонился делегации и любезно пригласил их пройти в зал. Я осталась во дворе с Неной, лошадьми и испуганным конюхом. Так как показать отведенное для ездовых животных помещение он явно был не в состоянии, я обняла валерисэн за шею и двинулась на поиски самостоятельно. Наугад дернув несколько дверей, я попала последовательно в сарай с сельхозинвентарем, курятник, коптильню и баню, из которой на меня пыхнуло паром, жаром, ароматом горячего березового веника и ядреной мужской руганью. Решив не беспокоить моющихся по столь незначительному поводу, как уточнение дороги к лошадиным апартаментам, я двинулась дальше и вскоре наткнулась на широкие воротца солидной по размерам конюшни

Свободных денников хватало, я выбрала один, самый, на мой взгляд, светлый и просторный, притащила в него соломы и устроила Ненависть со всевозможным комфортом, потом, наказав ей вести себя как можно приличнее, двинулась на розыски кого-нибудь, кто мог бы выдать кусок мяса для моей валерисэн. За Нену я не волновалась, она-то девочка воспитанная, пугать лошадей и приставать ни к кому не будет. А вот представители так называемых разумных светлых рас (которые, на мой взгляд, проигрывают в уме и сообразительности даже вурдалакам) вполне могут и обидеть беззащитную, вооруженную лишь дюймовыми когтями да клыками в два ряда рептилию. Но что поделать, светлые всегда отличались потрясающей бестолковостью и граничащей с безумием храбростью.

Конюх смотрел на меня, как на темную потустороннюю тварь, вздумавшую устроить в сем милом заведении трехдневную гулянку, и попытался по стеночке прощемиться в конюшню, таща за собой лошадей, но потерпел сокрушительную неудачу и с размаху сел на землю при виде меня, неспешно переступающей через порог с тяжелыми сумками, набитыми вещами. Вот они, светлые мужчины! Нет бы помочь девушке! Но конюх вместо благого и галантного деяния предпочел закатить глаза, шумно выдохнуть воздух сквозь стиснутые зубы и притвориться мертвым. Трус!

С хозяевами пришлось разбираться и утрясать все вопросы долго, чуть ли не целый час. Они никак не могли уяснить тот факт, что мое ездовое животное питается мясом, а не овсом или травой. Но в результате, когда я, доведенная до белого каления бестолковостью светлых, уже начала мысленно ругаться нехорошими словами и многозначительно поигрывать несколькими слабыми, но очень эффектными заклинаниями, сверкающими меж пальцев, хозяйка наконец-то сообразила, что к чему, проводила меня до кладовки, устроенной наполовину под землей, дабы сохранять продукты в прохладе, и позволила выбрать внушительный кусок сырой говядины. Я, забирая его, мечтательно облизнулась длинным раздвоенным языком, чем тут же без особых хлопот опрокинула светлую женщину в обморок. Немало смутившись (конечно, я не виновата — кто ж знал, что жители здесь настолько слабонервные и впечатлительные, но все-таки как-то неудобно), я, не выпуская из загребущих рук мяса, робко похлопала малахольную хозяйку по щекам. Что подумал Шерринар, как раз успевший подойти к кладовке и увидеть валяющуюся на полу бабу с перемазанными кровью щеками и меня, держащую здоровенный шмат мяса, я не знаю. Уж во всяком случае, наверняка нечто весьма нелестное, что-нибудь вроде того, что я это мясо от нее и откусила только что. К счастью, светлый искусник был знаком со мной не первый день, а кроме того, помнил о деньгах, которые пришлось выложить за меня в Валайе, поэтому беситься и орать на весь постоялый двор не стал, лишь старательно притворил дверь, чтобы никто не заметил этого безобразия, и грозным шепотом потребовал объяснений. Я чистосердечно призналась во всем, после чего искусник зашатался от ужаса и едва не свалился рядом с уже зашевелившейся бабой. Ну а я что, виновата, что естественные потребности моего организма, не получавшего нормального мяса уже хмар знает сколько времени, вызывают у местного населения острую и нездоровую реакцию?!

Во избежание душевных травм у слабонервной хозяйки я оставила ее на попечение Шерринара и ушла на конюшню кормить Нену. Ласковая и восторженная валерисэн, прежде чем приняться за ужин, довольно облизала мне щеки и шею, чем вызвала у меня приступ хихиканья, с которым я шарахнулась в сторону. Милая, заботливая и щедрая Ненависть потоком болезненных мыслеформ, долго гудевших у меня в голове, даже предложила поделиться мясом — она чувствовала, что мне оно нужно не меньше, чем ей. Но я, благодарно пообнимав рептилию, не стала ее объедать, а, убедившись, что она с наслаждением слопала все принесенное, поспешила в общий зал.

Что наплел обо мне Шерринар, так и осталось загадкой, но хозяйка, уже более-менее очухавшаяся и бодрая, выслушала мой оригинальный заказ с каменным лицом и заторопилась на кухню, решив самолично обслужить странных и непонятных гостей, от греха подальше. Поэтому ужин мы получили в кратчайшие сроки.

Жители деревни, встревоженные жуткой девицей верхом на жутком создании, которая остановилась на ночевку в компании их почти нормальных соотечественников, дружно сбежались на постоялый двор, делая вид, что явились не для того, чтобы поглазеть на меня, а по разным важным и неотложным делам — щепотку соли занять, топор в долг попросить, узнать рецепт варенья из яблок (очень необходимый в начале лета) или пропустить кружечку в нижнем зале. Таких любителей выпить в конце концов набилось полное помещение, некоторых даже пришлось вежливо попросить на выход. Уйти, впрочем, они и не подумали, повиснув на окнах снаружи и организовав пробку в дверях. И были в полной мере вознаграждены за свое долготерпение дивным спектаклем.

Ну что поделать, если моей второй ипостаси периодически требуется сырое мясо! Да, я хищная, страшная и вообще темная, как безлунная ненастная осенняя ночь. И что?! Можно подумать, светлые не едят это самое мясо, пусть и слегка по-другому приготовленное!

Делегация, знавшая, к чему дело идет, уже многоопытно не поднимала глаз от своих тарелок. А вот селянам пришлось поплатиться за свое любопытство. И как они, такие слабонервные и впечатлительные, вообще живут-то?! Курам, что ли, голов не отрубают, свиней не режут?! Ведь крестьяне же, чай, не благородные городские дамочки, которые порой и не подозревают, что мясо на их тарелках когда-то жило и бегало, и всерьез полагают, что колбасы произрастают на деревьях, а жаркое падает с неба.

Хозяйка бесшумной тенью скользила по залу, уткнувшись взглядом в пол. Разносчица, напуганная моим эффектным появлением, не показывалась. Конюх застрял во дворе, красочно повествуя страдальцам, которым не хватило места в зале, о жуткой скотине с «во-о-от такенными зубищщами, в-о-от такенными когтищщами, хвостом, аки плеть длиннющщим, и крылами, как у трех орлов», стоящей на конюшне вместе с нормальными лошадьми. Кухарка, выглянув из кухни, дабы полюбоваться, что будут делать с приготовленным ею оригинальным полусырым блюдом, при виде моей спокойной трапезы как-то вся побледнела и попятилась в недра своего царства вкусных ароматов, специй и пряностей. А вот хозяин, тот самый светлый орк, который так ловко навел порядок во дворе (видимо, ни он, ни его жена не были ознакомлены с запретом на межрасовые браки), сидел на табуретке посреди зала и грозным взором следил, как бы чего не вышло. Но я была настроена мирно и дружелюбно, а делегация и не думала устраивать склоки и свары в родной державе.