Голубая кровь - де ла Круз Мелисса - Страница 3

Оливер взглянул на подругу. Он был бледен. Шайлер казалось, что она сейчас упадет в обморок. Никогда в жизни она так не нервничала. Часы отмеряли минуту за минутой. Люди, стоявшие позади, начали проявлять нетерпение.

«С этими нравами все в порядке. Спокойствие и уверенность. Спокойствие и уверенность». Шайлер отчетливо представила, как трансвестит машет рукой, пропуская их в клуб. «Впусти нас. Впусти нас. Впусти нас. Впусти нас. Просто впусти нас!»

Вышибала поднял голову и вздрогнул, будто услышал ее. Казалось, время остановилось. А потом здоровяк вернул права и жестом велел им проходить, в точности как и представляла Шайлер.

Девушка перевела дух. Они с Оливером переглянулись со сдержанным ликованием.

Они вошли в клуб.

ГЛАВА 2

Рядом с «Банком» располагался ночной клуб совсем другого рода — из тех, что появляются по одному в десятилетие, в тот момент, когда божества рекламы, моды, вообще всякие знаменитости сходятся воедино, чтобы сотворить особую шикарную обстановку. Следуя священной традиции «Студии-54» середины семидесятых, «Палладиума» конца восьмидесятых и «Мумбы» начала девяностых, «Квартал-122» создавал культовый мир, определяя тенденции развития, образ жизни целого поколения. Постоянные заказчики комбо-коктейля из числа самых красивых, знаменитых, всемогущих жителей города, объектов всеобщей зависти, нарекли его своим — своей естественной средой обитания, животворящим родником, — и поскольку на дворе был двадцать первый век, эпоха сверхэксклюзивности, они даже платили астрономические членские взносы за эту привилегию. Все, что угодно, лишь бы обособиться от простых смертных. А внутри этого благословенного убежища, за самым престижным столиком, в окружении блестящей подборки юных моделей, постпубертатных кинозвезд и отпрысков самых видных семейств, восседала самая эффектная за всю историю Нью-Йорка женщина, Маделин Форс, более известная как Мими. Шестнадцать лет, приближающиеся к тридцати четырем, что подтверждала инъекция ботокса в переносицу.

Мими была олицетворением популярности, с наружностью девочки-мажор при состоятельных родителях, загорелым, подтянутым занятиями по пилатесу телом вкупе с положением первой красавицы. Она нарушала стереотипы и в то же время воплощала самую их суть. У нее была талия объемом двадцать два дюйма и десятый размер обуви. Она каждый день ела вредную, недиетическую пищу и не прибавляла ни унции. Она ложилась в постель, не смыв макияжа, и просыпалась с чистым лицом, незамутненным, словно ее совесть.

Мими приходила в «Квартал-122» каждый вечер, и пятница не была исключением. Они с Блисс Ллевеллин, высокой, длинноногой уроженкой Техаса, недавно переведшейся в Дачезне, провели вторую половину дня, прихорашиваясь перед вечерними развлечениями. Точнее говоря, Блисс провела вторую половину дня, сидя на кровати и издавая одобрительные возгласы, пока Мими примеряла поочередно все содержимое своего гардероба. Они остановились на кофточке свободного покроя, сексуальной-но-ориганальной-на-богем-ный-лад-с-лямочкой-почти-соскальзывающей-с-плеча-совсем-как-у-Марни, джинсовой мини-юбкой от Эрнста Соуна и искрящимся кашемировым палантином от Рика Оуэнса. Мими любила путешествовать со свитой, и в лице Блисс обрела подходящую компаньонку. Она подружилась с одноклассницей исключительно по требованию отца, потому что для того важны были хорошие отношения с сенатором Ллевеллином.

Сперва это указание разозлило Мими, но она изменила мнение, когда поняла, что внешность Блисс, в которой было нечто лошадиное, выгодно оттеняет и подчеркивает ее собственную неземную красоту. Мими обожала удачный фон. Откинувшись на мягкие подушки, она одобрительно взглянула на подругу.

— За тебя, — сказала Блисс, чокнувшись с Мими, как будто прочитала ее мысли.

— За нас, — кивнула Мими, допив одним духом остаток люминесцентного пурпурного коктейля.

Это был ее пятый коктейль за вечер, однако она чувствовала себя такой же трезвой, как в тот момент, когда только заказывала первый. Просто удивительно, насколько больше ей теперь требуется, чтобы опьянеть. Как будто алкоголь никак не влияет на ее кровоток. В Комитете ей сказали, что так будет, ей просто тогда не хотелось им верить. Особенно потому, что ей не полагалось использовать другой, более мощный вариант столь часто, как того хотелось. У Комитета было слишком много правил. На данный момент они управляли практически всей ее жизнью.

Мими в нетерпении подала официантке знак принести еще коктейль и при этом с такой силой щелкнула пальцами, что чуть не разбила вдребезги стеклянный кофейный столик.

Что толку выбираться куда-нибудь в Нью-Йорке, если не можешь даже малость захмелеть? Мими вытянула ноги и томно положила их на диван, ступни ее примостились на коленях у ее брата-двойняшки. Кавалер Мими, девятнадцатилетний наследник состояния, сделанного на фармацевтике, и нынешний инвестор этого клуба, предпочел ничего не заметить. Хотя трудно было сказать, насколько он вообще осознает происходящее, поскольку парень привалился к плечу Мими и пускал слюни.

— Прекрати! — резко бросил Бенджамин Форс, бесцеремонно спихнув ноги Мими.

У брата с сестрой были одинаково светлые, платиновые волосы, одинаково мягкая, полупрозрачная кожа, одинаково зеленые глаза с тяжелыми веками и одинаково стройные, худощавые тела. Но характеры их коренным образом отличались. Мими была болтливой и игривой, а Бенджамин — в детстве его за вспышки раздражения окрестили Черным Джеком, по названию пиратского флага, а в юности сократили это прозвище до Джека — был молчалив и внимателен.

Мими и Джек были единственными детьми Чарльза Форса, шестидесятилетнего медиамагната с шевелюрой цвета стали, владельца быстро достигшей успеха трансляционной сети, кабельного канала новостей, популярного таблоида, нескольких радиостанций и преуспевающей издательской империи, зарабатывающей на автобиографиях звезд Всемирной федерации реслинга. Его жена, в девичестве Тринити Барден, была первой дамой нью-йоркского высшего света и возглавляла несколько престижных благотворительных организаций. Она принимала непосредственное участие в создании Комитета, в который Джек с Мими теперь входили на правах младших членов. Семейство Форс проживало по одному из самых престижных адресов в городе, в роскошном, оборудованном всем необходимым таунхаусе, занимающем целый квартал напротив музея «Метрополитен».

— Ой, да будет тебе, — надулась Мими и тут же снова примостила ноги брату на колени. — Мне нужно выпрямить ноги. Они болят ужасно. Вот, попробуй! — потребовала она, схватившись за мускулистую икру и предъявив ее Джеку, чтобы тот попробовал, как напряжены мышцы под кожей.

Кардио Стрип[4] чертовски скверно отражался на суставах.

Джек нахмурился.

— Я сказал: прекрати, — серьезным тоном произнес он, и Мими немедленно убрала загорелые ноги и подобрала их под себя, не обращая внимания на то, что ее четырехдюймовые шпильки проехались по белому замшевому дивану, оставив грязные царапины на безукоризненно чистой подушке.

— Да что это с тобой такое? — поинтересовалась Мими.

Настроение у ее брата внезапно испортилось минуту назад.

— Пить хочешь? — попыталась она поддеть его.

В последнее время Джек сделался ужасным занудой, портящим настроение всем вокруг, и уходил с вечеринок первым. Он ни с кем не встречался. Он выглядел слабым и изможденным и стал на редкость раздражительным. Мими даже не знала, когда у него в последний раз кто-нибудь был.

Джек пожал плечами и встал.

— Пойду подышу воздухом.

— Отличная идея, — подхватила Блисс и тоже вскочила. — Покурить хочется, — виновато пояснила она, помахав пачкой сигарет перед носом у Мими.

— И мне тоже, — произнесла Эгги Карондоле, еще одна девчонка из Дачезне.

Она тоже принадлежала к свите Мими и выглядела в точности как глава стаи, вплоть до пятисотдолларового мелирования и строптивого выражения лица.