Огонь желания (Ласковая дикарка) - Харт Кэтрин - Страница 85

— Прежде пусть поспят в амбаре! — пообещал Адам. — Я собираюсь в ближайшие несколько дней всю тебя подчинить себе.

— Эта комната мне кажется удивительно знакомой, — пошутила Таня в первую брачную ночь, ложась в кровать Адама.

— Как и леди в моей постели, — продолжил ее мысль Адам.

Таня посмотрела на него, делая вид, что возмущена:

— Я надеюсь на это, сэр.

Шутливым тоном Адам продолжал иронизировать:

— Если бы ты перестала постоянно менять свой облик, это, возможно, помогло бы. Ты понимаешь, что до сегодняшнего дня я занимался с тобой любо вью как со своей рабыней, женщиной, мисс Таней Мартин, моей невестой, а сейчас, наконец, миссис Адам Сэведж?

Таня улыбнулась.

— Миссис Адам Сэведж, Таня Сэведж, — смаковала она эти слова, а потом кивнула: — Да, мне нравится. Так красиво звучит. Как звон кольца. Как ты думаешь?

— Абсолютно, — согласился он. — Кстати, ты ничего не сказала о том, понравилось ли тебе обручальное кольцо.

Лицо Тани засветилось, когда она посмотрела на золотое обручальное кольцо на своем пальце. Обрамленные в оправу из чистого золота медные и серебряные полоски перекрещивались, образуя индейский орнамент.

— О, Адам! Оно великолепно! Я никогда не ожидала, что вещь может быть такой уникальной!

— Я хотел нечто такое, что символизировало бы два стиля жизни. Оно было сделано специально для тебя.

Таня наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Спасибо. Мне оно нравится. Я люблю тебя!

Поцелуй благодарности в ночь пылкой и нежной любви. Адам легко превращался из белого владельца ранчо в чейинского вождя, а Таня следовала его тропой. Сегодня он по традиции взял ее своей невестой, на глазах у всего мира сделал ее своей по закону. Но в их сердцах и мыслях они оставались мужем и женой почти три года, с того момента, как состоялась чейинская брачная церемония.

Сегодня ночью он был и женихом, и мужем, белым и индейцем, порой нежным, а порой требовательным. Таня подхватывала сто настроение, довольная тем, что ей не приходится в брачную ночь трястись от страха, как девственнице. Ее руки с готовностью и со знанием дела искали его тело, и она упивалась его пылкой любовью.

Сейчас они заново открывали друг друга для себя, повторяли уже данные клятвы и вверяли друг другу свои жизни. В уединенности тускло освещенной комнаты Таня снова подчинялась его превосходству, искусному дикарю, в роли которого она привыкла представлять Пантеру.

Зная, что их отношения теперь будут уважаемы всеми, они позволили себе расслабиться и предаться старым знакомым приемам. Опять Таня дрожала, слыша, как он шепчет ей на ухо слова любви по-чейински. Она так же легко вернулась к своему образу Дикой Кошки, как и Адам стал Пантерой. Он вел ее за собой, а она следовала за ним, он командовал, а она игриво подчинялась, предвкушая награду за свое послушание.

Всю ночь они посещали чудесную страну экстаза, куда можно попасть только любящим. Руки и губы Адама безошибочно находили самые чувствительные уголки ее тела, и Таня отзывалась на его эротические прикосновения, возвращая удовольствие собственными интенсивными набегами. Она гладила кончиками пальцев его разгоряченную кожу, лаская, двигаясь на ощупь. За каждый стон наслаждения, который Адам вызывал в ней, она платила ласками, от которых Адам тоже стонал.

Слабая я дрожащая, Таня лежала в его объятиях, а Адам крепко прижимал ее к своему стучащему сердцу. Поднявшись на вершину страсти, она вскрикнула, но ее крик слился с его голосом. Спускаясь с облаков на залитую солнцем землю, где воздух был так чист, они чувствовали боль в легких. Потом, лишившись дара речи, они лежали, прижимаясь друг к другу, пресыщенные любовью; их дыхание смешалось, конечности сплелись, сердца навсегда слились в неразрывное целое.

На два дня они отстранились от всего мира.

Джулия и Роберто тоже появились на ранчо, но и она, как и Таня с Адамом, не попадались на глаза. Ракель даже не знала, находятся ли они в доме. Она больше общалась с привидениями: еда исчезала за закрытыми дверями, а грязная посуда появлялась в холле, и ее относили на кухню.

После того как раздражение, связанное с поступком Роберто, поостыло и все закончилось хорошо. Ракель не могла больше сердиться на него. Она вызвалась объяснить причину его скоропалительной женитьбы его родителям, живущим в Санта-Фе.

В те редкие минуты, когда Таня и Адам не занимались любовью, не ели и не спали, они строили планы возвращения в чейинскую деревню. Они составили список необходимых продуктов и всего остального и решили, что нужно сделать до того, как они уедут.

Именно тогда Адам подарил Тане свадебный подарок. У Тани захватило дух, когда Адам развернул сверток и извлек оттуда прекрасно сшитое и разукрашенное платье из кожи. Ее золотистые глаза сделались огромными и блестели от слез.

— О, Пантера, — вздохнула она и провела рукой по мягкому материалу.

Вытаскивая пару подходящих к платью мокасин, он улыбнулся, видя, как она от восхищения чуть не лишилась дара речи.

— Застенчивая Лань и Утиная Походка сделали все это к твоему возвращению. Они настояли на этом, сказав, что те вещи, которые ты захватила с собой, уже превратились в лохмотья, и они уверены, что ты не захочешь возвращаться в деревню в одежде белой женщины.

Прижимая к себе платье, Таня потерлась щекой о мягкую кожу и кивнула:

— Они правы, но я этого никак не ожидала. Я поражаюсь, что, несмотря на тяжелый труд, связанный с восстановлением деревни, несмотря на голод, им хватило времени и сил приготовить для меня одежду. Их забота трогает меня до слез.

— Ты — их сестра, — просто ответил Адам.

— У меня тоже кое-что есть для тебя, — сказала она ему, роясь в маленькой сумке, которую она уже упаковала. — До настоящего момента я забыла об этом.

Она протянула ему тонкий чехол длиной примерно в один фут. Внутри он обнаружил блестящий новый охотничий нож. Его глаза засветились, когда он вытащил нож из футляра и рассмотрел прекрасную работу мастера. Лезвие ножа было сделано из отличной закаленной стали и заточено до остроты бритвы. Ручка была вырезана из настоящего дуба и отполирована до блеска, что говорило о долгой работе и искусстве мастера. Нож прекрасно лежал на кончиках ею пальцев, а когда он обхватил пальцами рукоятку, она отлично ему подошла.

Выражение его лица было наградой для Тани, а его слова благодарности — лучшей премией.

— Спасибо тебе, Маленькая Дикая Кошка, — прошептал он и посмотрел на нее светящимися глазами. — Это прекрасный нож.

В эти слова он вложил огромный смысл и гордость за то, что его женщина преподнесла ему такой уникальный подарок.

Вечером третьего дня Таня и Адам наконец-то вышли из добровольного заключения и взялись за последние приготовления к путешествию. Они планировали выехать сразу после свадьбы Мелиссы и Джастина. Они решили говорить всем, что возвращаются на ранчо, чтобы захватить тяжелый багаж, и оттуда тронуться в путь. В действительности они только на несколько миль отъедут от города, а потом продолжат путь в сторону чейинской деревни.

На рассвете четвертого июля они все покинули ранчо с тем, чтобы засветло добраться до Пуэбло. Таня мало думала о празднике, что состоится в городе, ей не терпелось увидеть сыновей и провести несколько последних дней в кругу семьи.

Она ощутила приступ вины, когда ее родители вышли их встречать после короткого отсутствия, будто ее не было очень долго. Так же они встретили Джулию и Роберто, и Таня вдвойне обрадовалась тому, что сестра с мужем на некоторое время задержатся в Пуэбло.

Весь дом снова охватило волнение, на этот раз связанное с приготовлением к свадьбе Мелиссы.

— Я просто не могу поверить, что обе мои девочки вышли замуж, — простонала Сара. Она окинула Таню грустным взглядом и продолжила: — И я не понимаю, почему Адам так быстро тебя увозит, Жаль, мы только начали привыкать к нашим внукам. К тому времени, как нам будет суждено снова увидеться, они могут даже не вспомнить нас.