Охотники и жертвы - Мид Ричел (Райчел) - Страница 19

— Да, это серьезно. Очень серьезно. А ты заставляешь меня каждый день описывать круги по беговой дорожке вместо того, чтобы учить сражаться и защищать ее! Если хочешь помочь ей, научи меня хоть чему-нибудь! Научи меня сражаться. Бегать я уже умею.

До этого момента я не осознавала, как сильно мое желание учиться — чтобы доказать свою значимость в глазах его, Лиссы и вообще всех. Инцидент с лисицей заставил меня почувствовать себя бессильной — очень неприятное чувство. Я хотела делать что-нибудь, хоть что-то.

Дмитрий воспринял мою вспышку спокойно, все с тем же бесстрастным выражением лица. Когда я закончила, он просто дал понять, чтобы я продолжила путь — будто я ничего не говорила.

— Иди. Ты опаздываешь на занятия.

ВОСЕМЬ

Распалившись от гнева, я дралась лучше, чем когда бы то ни было. И в результате одержала свою первую победу в рукопашном бою над Шейном Рейсом. Мы с ним всегда ладили, и он воспринял мою победу по-доброму, даже зааплодировал, вместе с некоторыми остальными.

— Начало возвращения, — заметил Мейсон после занятий.

— Похоже на то.

Он легко коснулся моей руки.

— Как там Лисса?

Я не удивилась, что он в курсе. Иногда слухи распространяются здесь так быстро, как будто все «связаны» между собой.

— Нормально. Справляется. — Я не стала вдаваться в подробности, откуда мне это известно. Никто из учеников не знал о нашей связи, — Мейс, ты говоришь, что хорошо знаешь Мию. Могла она это сделать?

— Я никогда не утверждал, что понимаю ее. Но если честно… нет. Мия даже не анатомирует животных на биологии. Просто не могу представить себе такого — что она способна хотя бы поймать лисицу, не говоря уж о том… ммм… чтобы убить ее.

— У нее есть друзья, которые могли сделать это по ее просьбе?

Он покачал головой.

— Нет. Все они из тех, кто не любит марать руки. Хотя… кто знает?

Когда мы позднее встретились с Лиссой за ланчем, она все еще дрожала, и чем дольше Наталья со своими дружками трещали об этой лисице, тем больше портилось у Лиссы настроение. По-видимому, радость быть в центре внимания оказалась для Натальи сильнее отвращения. Может, периферийный статус устраивал ее гораздо меньше чем мне казалось.

— И прямо там она и лежала. — Она взмахнула руками для пущей выразительности. — Как раз посреди постели. И повсюду была кровь.

Лисса позеленела, как ее свитер. Я, даже не доев, утянула ее оттуда и разразилась гневной тирадой по поводу бестактности Натальи.

— Она славная, — автоматически повторила Лисса. — Ты не раз сама говорила что она тебе нравится.

— Да, она мне нравится, но в некоторых ситуациях она совсем не умеет себя вести.

Мы стояли у входа в класс, и, проходя мимо, люди бросали на нас любопытные взгляды и перешептывались. Я вздохнула.

— Как ты справляешься со всем этим?

Бледная улыбка скользнула по ее лицу.

— Ты уже перестала меня чувствовать?

— Нет, но я хочу услышать от тебя самой.

— Не знаю. Справлюсь. Хотелось бы только, чтобы они перестали таращиться на меня, словно я какой-то уродец.

В душе снова вспыхнул гнев. История с лисицей плоха сама по себе, но люди расстраивают Лиссу и тем самым ухудшают ситуацию. По крайней мере, с этим я могла что-то сделать.

— Кто досаждает тебе?

— Роза, ты не можешь отколотить всех с кем у нас возникают проблемы.

— Мия?

— И другие тоже — уклончиво ответила она. — Послушай, это не имеет значения. Я хочу узнать… в смысле, я не могу перестать думать о том случае…

— Прекрати.

— Почему ты продолжаешь делать вид, что ничего не было? Именно ты, заметь. Вот ты осуждаешь Наталью за то, что она не может остановиться и перестать болтать об этом, а сама тоже не слишком хорошо владеешь собой пусть даже и в обратном смысле. Обычно ты готова говорить обо всем.

— Но не об этом. Нужно напрочь забыть. Все случилось давным-давно. И по-хорошему, мы даже не знаем, что именно произошло.

Взгляд ее больших зеленых глаз был прикован ко мне, она явно подбирала новые аргументы для спора…

— Эй, Роза!

К нам приближался Джесси, я ослепительно улыбнулась ему.

— Привет.

Он дружелюбно кивнул Лиссе.

— Слушай, Роза, сегодня вечером в твоем спальном корпусе будет происходить семинар, и я там буду. Как думаешь… может, ты…

Мгновенно забыв о Лиссе, я полностью переключилась на Джесси, внезапно осознав, что мне просто необходимо сделать что-то дикое по-настоящему скверное. Слишком много всего случилось сегодня.

— Конечно.

Он сообщил мне, когда придет. Я сказала, что встречу его в одном из общих помещений и дам дальнейшие инструкции.

Когда он ушел, Лисса во все глаза посмотрела на меня.

— Ты под домашним арестом. Тебе не позволено встречаться и разговаривать с ним.

— На самом деле я хочу вовсе не разговаривать с ним. Мы удерем.

Она застонала.

— Иногда я не знаю, чего от тебя ждать.

— Это потому, что ты осторожная, а я безрассудная.

Пока шел урок, посвященный поведению животных, я размышляла, какова вероятность того, что вина лежит на Мие. Судя по ее личику, с застывшим на нем выражением чокнутого ангела, она определенно радовалась шуму, поднятому вокруг эпизода с несчастной лисой. Но само по себе это не подтверждало ее виновности, и, понаблюдав за ней последние недели две, я поняла, что она радуется всему, огорчающему Лиссу и меня. Ей нет нужды резать лисе глотку.

— У волков как у многих других биологических видов, вожаками стай бывают самцы или самки, с чьим мнением считаются остальные. Вожаки почти всегда сильнее всех остальных физически, хотя очень часто исход столкновения между ними зависит от силы воли других особенностей личности. Если вожаку бросают вызов и его место занимает другой, стая может изгнать или даже напасть на проигравшего.

Я оторвалась от своих размышлений и сфокусировала внимание на госпоже Мейснер.

— Вызов чаще всего бывает брошен во время сезона спаривания, — продолжала она, и, естественно в классе захихикали. — В большинстве стай вожак — единственный, кто спаривается. Если вожак-самец старый, опытный волк, его младший соперник может подумать, что у него есть шанс. Иногда это оказывается так, иногда нет, в каждом конкретном случае по-разному. Молодые часто не осознают, насколько их во всех отношениях превосходят более опытные.

Несмотря на эту болтовню о старых и молодых волках, все остальное казалось мне достаточно злободневным.

«В общественной структуре Академии, — с горечью подумала я, — вожаки и вызовы просто кишмя кишат».

Мия подняла руку.

— А как у лис? У них тоже есть вожаки?

Ученики заерзали, кто-то нервно захихикал никто просто ушам своим не верил, что Мия решилась залезть в эту область.

Госпожа Мейснер вспыхнула, как мне показалось, от гнева.

— Сегодня мы обсуждаем волков, мисс Ринальди.

Мия, казалось, ничего не имела против того, что ее слегка пожурили. Когда класс разбился на пары для выполнения заданий, она в основном поглядывала на нас и хихикала. Наша связь позволила мне почувствовать, что в сознании Лиссы все чаще вспыхивает образ убитой лисы и это ее очень расстраивает.

— Не беспокойся, — сказала я ей. — Я найду способ…

— Лисса! — прервал кто-то меня.

Мы обе подняли взгляд и увидели стоящего около наших парт Ральфа Саркози, с этой его фирменной тупой улыбкой на лице. Возникло ощущение, что он оказался здесь, подзадоренный своими дружками.

— Ну, признайся, — продолжал он. — Это ты убила лису. Пыталась убедить Кирову, будто ты не в своем уме и поэтому делать тут тебе нечего.

— Пошел ты! — тихо сказала я.

— Вместе с тобой? Куда угодно.

— Да на фиг ты мне сдался!

— Ой-ой-ой! Надо же, как ты изменилась. Насколько я помню, ты не слишком разборчива в том, перед кем обнажаться.

— А насколько я помню, ты обнаженных людей только в Интернете и видел.