Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 158

— Хорошо. Слушай, ты возьмешь такси...

— О, но у меня есть машина и...

— Я знаю, что у тебя, ети его, есть машина, и знаю её номер, — грубо заявил звонивший. — Мы знаем про тебя все. Если попытаешься выдать нас полиции, никогда больше не увидишь сына и сам станешь следующим в нашем списке! Понял?

— Да... да, конечно, Досточтимый Вервольф, — примирительным тоном проговорил Филлип Чэнь. — Я должен взять такси — и куда?

— Треугольный садик в Коулун-Тун. Улица называется Эссекс-роуд. Там есть участок, обнесенный стеной, а в ней дыра. На тротуаре будет нарисована стрела, острием указывающая на эту дыру. Просунешь руку в дыру и получишь письмо. Прочитаешь, потом к тебе подойдут наши уличные бойцы и скажут: Тянь кун чжи бу[185]. Ты передашь им сумку.

— Ого! Разве так можно? Ведь я могу передать её не тому!

— Не передашь. Ты понял пароль и все остальное?

— Да... да.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы добраться туда?

— Я могу поехать сейчас же. Я... я могу получить другую часть денег по пути, я могу поехать сейчас же.

— Тогда сейчас же и отправляйся. Приходи один, чтобы больше никого с тобой не было. За тобой будут следить с того момента, как ты выйдешь за порог.

Филлип Чэнь вытер лоб.

— А мой сын? Когда я по...

— Выполняй, что тебе сказано! Смотри берегись, если приведешь кого-нибудь.

Телефон снова умолк. Филлип взял стакан и осушил его одним глотком. Пальцы дрожали. Внутри разлилась приятная теплота, но расслабиться это ничуть не помогло. Придя в себя, он набрал один сверхсекретный номер.

— Я хотел бы потолковать с Четырехпалым У, — произнес он на диалекте У.

— Минуточку, пожалуйста. — Донеслись приглушенные голоса на хакка, а потом: — Это мистер Чэнь, мистер Филлип Чэнь? — Человек говорил по-английски с явным американским акцентом.

— Ох! — в испуге вырвалось у него. Потом он осторожно спросил: — Кто это?

— Это Пол Чой, мистер Чэнь, племянник мистера У. Дяде пришлось уехать, но он дал мне указания ждать вашего звонка. Он уже кое о чем договорился для вас. Это мистер Чэнь?

— Да-да, это я.

— А, прекрасно. Вам звонили похитители?

— Да-да, звонили. — Филлип Чэнь испытывал неловкость, разговаривая с незнакомцем, но выбора не было. Он изложил Полу Чою полученные инструкции.

— Одну минуту, сэр.

Филлип Чэнь услышал, как трубку закрыли рукой, и снова какое-то время доносились приглушенные звуки разговора на хакка, который было не разобрать.

— Все в порядке, сэр. Мы пошлем такси к вашему дому — вы звоните со Струанз-Лукаут?

— Да-да, я дома.

— Водитель — один из наших людей. В Коулун-Тун будут ещё люди... э-э... моего дяди, так что не беспокойтесь: каждый ваш шаг будет под наблюдением. Просто передайте деньги, и... э-э... они обо всем позаботятся. Главный зам... э-э... помощник моего дяди говорит, что волноваться не нужно, народу в том месте будет достаточно... Мистер Чэнь?

— Да, я слушаю. Благодарю вас.

— Такси будет через двадцать минут.

Пол Чой положил трубку.

— Благородный Дом Чэнь благодарит, Досточтимый Отец, — заискивающе сказал он на хакка Четырехпалому У, дрожа под его каменным взглядом. Все лицо Пола покрылось крупными каплями пота. И, как он ни старался, страха перед остальными было не скрыть.

В главную каюту старой джонки Четырехпалого, поставленной на вечную стоянку у такого же старого причала в одной из многочисленных бухточек Абердина, набилось много народу. Здесь было жарко и душно.

— Можно, я тоже пойду с твоими бойцами?

— Разве зайца посылают против дракона? — рявкнул Четырехпалый У. — Ты что, умеешь драться, как уличный боец? Я что, такой же осел, как и ты? Такой же ненадежный, как ты? — Мозолистым большим пальцем он махнул в сторону Пуна Хорошая Погода. — Веди бойцов!

Тот поспешил на выход. Остальные последовали за ним. Теперь отец и сын остались в каюте вдвоем.

Старик сидел на перевернутом бочонке. Он закурил ещё одну сигарету, глубоко затянулся, закашлялся и шумно сплюнул на палубу. Пол Чой смотрел на грозного родителя, и пот струился у него по спине, больше от страха, чем от жары. Вокруг стояло несколько старых столов, канцелярские шкафы, расшатанные стулья и два телефона. Это был офис Четырехпалого У и его центр связи. Отсюда он чаще всего отправлял послания своим флотам. Большую часть его бизнеса составляли обычные грузовые перевозки, но где бы ни развевался флаг с серебряным лотосом, его приказ капитанам гласил: «Перевозить что угодно, куда угодно и когда угодно — если хорошо заплатят».

Старик опять кашлянул и свирепо глянул на отпрыска из-под косматых бровей.

— Занятным делам тебя научили в Золотой Горе, хейя! Прикусив язык, Пол Чой ждал, и сердце у него колотилось. «И зачем я вернулся в Гонконг? Надо было остаться в Штатах, а ещё лучше — в Гонолулу. Занимался бы себе серфингом — ловил бы большую волну. Или валялся на пляже с подружкой». При мысли о ней все внутри перевернулось.

— Они научили тебя кусать руку, которая кормит, хейя?

— Нет, Досточтимый Отец, прости...

— Они научили тебя, что мои деньги — твои деньги, мое богатство — твое богатство и моей печаткой ты можешь пользоваться как тебе вздумается, хейя?

— Нет, Досточтимый Господин. Прошу прощения, что вызвал ваше неудовольствие, — пробормотал Пол Чой, совсем сникнув под бременем страха.

Сегодня утром, когда Горнт, веселый и оживленный, приехал в офис после встречи с Бартлеттом, было ещё рано, и секретарши пока не пришли, поэтому Пол Чой спросил, не может ли он чем-то быть полезен. Горнт велел соединить его по телефону с несколькими людьми. Другим он позвонил сам по личной линии. Сначала Пол Чой не обратил на это никакого внимания, а потом ему случилось подслушать часть того, что, очевидно, было сугубо секретной информацией о «Струанз» и передавалось по телефону опасливым шепотом. Вспомнив про звонок Бартлетта, он пришел к выводу, что американец встречался с Горнтом и, судя по прекрасному настроению последнего, встреча прошла успешно. Когда Пол Чой понял, что Горнт раз за разом передает собеседникам одни и те же сведения, его любопытство усилилось. Позже он слышал, как Горнт говорил своему поверенному: «...играем на понижение... Нет, не волнуйтесь, ничего страшного не произойдет. У меня пока есть покрытие, во всяком случае до одиннадцати... Несомненно. Я пришлю заказ, с печаткой, как только...»

Затем Горнт попросил соединить его с менеджером Банка Швейцарии и Цюриха, и Пол уловил пару фраз: «...сегодня утром, до одиннадцати, я ожидаю большую сумму в американских долларах. Позвоните мне сразу, как только деньги поступят на мой счет...»

Ошеломленный, он составил части головоломки и пришел к следующему заключению: Бартлетт заключил тайную сделку с Горнтом, известным врагом «Струанз», чтобы начать один из своих рейдов. Американец принял на себя риск — частично или по большей части, — тайно переведя крупные суммы денег на номерные счета Горнта в швейцарском банке, чтобы покрыть любые потери при игре на понижение. Он уговорил Горнта стать его «прикрытием», а сам будет смотреть на схватку со стороны. Все это возымеет самые серьезные последствия, акции «Струанз» должны рухнуть.

В голову тут же пришло деловое решение: действовать немедля, продать акции «Струанз» до того, как это сделают большие парни, и заработать кучу денег.

Вот тут Пол Чой чуть не взвыл: у него не было ни денег, ни кредита, ни акций и никакой возможности их занять. Потом он вспомнил одну истину, которую постоянно вбивал в голову студентам преподаватель Гарвардской школы бизнеса: кто духом робкий, не спит с красоткой. Поэтому Пол прошел в пустующий офис и позвонил своему новоявленному приятелю, ростовщику и меняле Ишвару Сурджани, с которым познакомился через старика евразийца из библиотеки.

— Слушай, Ишвар, твой брат ведь возглавляет фирму «Сурджани стокброкерз», верно?