Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 157

— Хорошо, — смиренно проговорил он. — Я сейчас.

Не успел он дойти до двери, как зазвонил телефон. Сердце снова сжалось, стало нехорошо. Около шести один за другим позвонили четыре партнера по бизнесу. Снова переживания за судьбу акций, ахи и охи. «Ох, Филлип, я лучше продам их». С каждым разом это нытье становилось все невыносимее.

— Вэййй? — зло бросил он в трубку.

После короткой паузы ему ответили так же грубо на грязном кантонском:

— Не знаю, кто ты таков, но ты явно не в духе! Где твои, ети его, манеры?

— Кто это, а? Кто звонит? — тоже по-кантонски спросил Филлип.

— Это Вервольф. Главный Вервольф, клянусь всеми богами! А ты кто такой?

— Ох! — Кровь отлила от лица Филлипа Чэня. В панике он жестом подозвал жену. Диана метнулась к нему и наклонилась к трубке, чтобы не пропустить ни слова. Все, кроме безопасности дома, сразу было забыто. — Это... это Досточтимый Чэнь, — осторожно проговорил он. — Прошу вас... назовите свое имя!

— У тебя что, уши воском залиты? Я же сказал: Вервольф. Думаешь, я настолько глуп, чтобы называть свое имя?

— Я... прошу прощения, но как я могу знать, что вы... говорите правду?

— А как я могу знать, кто ты такой? Может, ты пожиратель дерьма из полиции. Ты кто?

— Я — Благородный Дом Чэнь. Это правда, клянусь!

— Хорошо. Так вот: я написал тебе письмо, в котором было сказано, что я позвоню тебе сегодня около шести вечера. Разве ты не получил его?

— Да-да, получил, — поторопился заверить Филлип Чэнь, стараясь сдержать облегчение, смешанное с яростью, расстройством и страхом. — Разрешите мне поговорить с моим Первым Сыном, пожалуйста.

— Это невозможно, нет, невозможно — все равно что лягушке съесть лебедя. Твой сын в другой части острова... Он, вообще-то, на Новых Территориях. Телефона там рядом нет, зато вполне безопасно, Благородный Дом Чэнь. О да, вполне безопасно. Он ни в чем не нуждается. У тебя есть деньги на выкуп?

— Да... По крайней мере... Я смог собрать лишь сто тысяч. Эт...

— Призываю в свидетели всех богов, как я, ети его, терпелив! — Голос исполнился злобы. — Ты же прекрасно знаешь, что мы назвали сумму пятьсот тысяч! Для тебя пять или десять сотен что волосок с десяти быков!

— Ложь! — завопил Филлип Чэнь. — Это все ложь и слухи, что распускают мои враги! Я совсем не такой богатый... Вы разве не слышали, что творилось сегодня на фондовой бирже? — С колотящимся сердцем он схватился за стул и сел, по-прежнему держа трубку так, чтобы Диана тоже могла слушать.

— Айийя, на фондовой бирже! Нам, бедным крестьянам, до фондовой биржи дела нет! Или хочешь ещё одно ухо получить?

Филлип Чэнь побледнел.

— Нет. Но нам нужно это обсудить. Пять сотен слишком много. Полторы набрать я смогу.

— Если я соглашусь на полторы, надо мной будет смеяться весь Китай! Или ты хочешь сказать, что я выставляю баранью голову, а продаю собачатину[184]? Полторы сотни за Первого Сына Благородного Дома Чэнь? Куда это годится?! Речь идет о репутации! Ты это, конечно, понимаешь.

Филлип Чэнь заколебался.

— Ну что же, — рассудительно проговорил он, — в ваших словах есть резон. Сначала я хочу знать, когда получу обратно сына.

— Как только будет выплачен выкуп! Обещаю на костях своих предков! Через несколько часов после получения денег его доставят на главную Шатинь-роуд.

— А-а. Он сейчас в Шатине?

— Айийя, ты меня в ловушку не заманишь, Благородный Дом Чэнь! Чую дерьмецом попахивают такие слова. Полиция, что ли, ети её, подслушивает? Не потому ли пес не унимается, что хозяин сзади улыбается? Ты полицию вызвал?

— Нет, клянусь. Не вызывал я полицию и не пытаюсь заманивать вас в ловушку, но прошу, мне нужны гарантии, приемлемые гарантии. — Филлип Чэнь весь покрылся каплями пота. — Вы в полной безопасности. Клянусь, не вызывал я полицию. С какой стати мне это делать? Если бы я их вызвал, как бы мы смогли вести переговоры?

После продолжительной паузы голос в трубке смягчился:

— Согласен. Но твой сын у нас, и если что-нибудь случится, виноват будешь ты, а не мы. Хорошо, я тоже буду благоразумен. Я возьму четыреста тысяч, но это должно произойти сегодня!

— Это невозможно! Все равно что ловить тигра в море! Я получил ваше письмо, когда банки были уже закрыты, но у меня есть сто тысяч наличными в мелких купюрах... — Диана толкнула его и показала два пальца. — Послушайте, Досточтимый Вервольф, может быть, мне удастся одолжить ещё сегодня. Может быть... Послушайте, я передам вам сегодня две сотни. Я уверен, что смогу добыть эти деньги в течение часа. Двести тысяч!

— Пусть меня разразят насмерть все боги, если я соглашусь на такие, ети его, жалкие гроши! Триста пятьдесят тысяч!

— Двести тысяч в течение часа!

— Другое ухо через два дня или триста тысяч сегодня!

Филлип Чэнь причитал, и умолял, и льстил, и ругался. Они долго торговались, причем и тот и другой делали это мастерски, состязаясь в остроумии. Каждый старался вовсю: похититель сыпал угрозами, Филлип Чэнь изворачивался, лил елей, расточал обещания. В конце концов Филлип Чэнь сказал:

— Вы для меня — крепкий орешек. Слишком хорошо умеете торговаться. Я плачу двести тысяч сегодня и ещё сто тысяч в течение четырех месяцев.

— В течение одного месяца!

— Трех!

Последовал такой поток грязных ругательств, что Филлип Чэнь пришел в ужас и засомневался, правильно ли оценил противника.

— Двух!

Диана толкнула его, кивая в знак согласия.

— Ладно, хорошо, — проговорил он. — Согласен. Ещё сто тысяч через два месяца.

— Вот и славно! — В голосе звонившего слышалось удовлетворение. Потом он добавил: — Я подумаю над тем, что ты сказал, и перезвоню.

— Минуточку, Досточтимый Вервольф. Когда вы...

— В течение часа.

— Но...

Линия умолкла. Филлип Чэнь выругался, потом снова вытер лоб.

— Я думал, он у меня в руках. Чтоб его черт побрал, безродное дерьмо собачье!

— Да. — Диана ликовала. — Ты сделал все прекрасно, Филлип! Теперь это только две сотни и ещё сотня через два месяца! Отлично! За два месяца может произойти все, что угодно. Может, эти грязные полицейские поймают их, и тогда не понадобится платить эту сотню! — Довольная, она достала салфетку и промокнула выступившие над верхней губой капли пота. Потом её улыбка погасла. — Так как насчет Шити Чжуна? Нам нужно идти, но тебе придется ждать.

— А-а, вот что я придумал! Бери Кевина, а я приеду позже. Там будет ещё полно места, когда бы я туда ни добрался. Я... я подожду, пока он позвонит.

— Замечательно! Какой ты умница! Мы должны получить нашу половинку монеты обратно. Ох, как хорошо! Возможно, наш джосс переменился и бум все же произойдет, как и предсказывал Старый Слепец Дун. Кевин так переживает за тебя, Филлип. Бедный мальчик так расстроен, что у тебя столько неприятностей. Он очень озабочен твоим здоровьем.

Она поспешила на выход, благодаря богов и зная, что вернется задолго до того, как Джона Чэня благополучно вернут. «Отлично, — думала она. — Кевин может надеть свой новый белый шелковый смокинг. Ему пора вести себя так, как того требует его новое положение».

— Кевин-н-н!

Дверь за ней закрылась. Филлип Чэнь вздохнул. Собравшись с силами, он подошел к серванту и налил себе виски. После того как Диана с Кевином уехали, он налил себе ещё. Без четверти девять телефон зазвонил снова.

— Благородный Дом Чэнь?

— Да... Да, Досточтимый Вервольф?

— Мы согласны. Но это должно быть сегодня! Филлип Чэнь вздохнул.

— Очень хорошо. Но где...

— Ты можешь получить всю сумму?

— Да.

— Это будут стодолларовые купюры, как я и просил?

— Да. У меня есть сто тысяч, и я могу взять ещё сто у друга.

— Богатые у тебя друзья, — с подозрением произнес звонивший. — Просто мандарины.

— Он букмекер, — быстро вставил Филлип Чэнь, проклиная себя за то, что сболтнул лишнего. — Когда вы повесили трубку, я... я договорился. К счастью, сегодня один из его удачных вечеров.