Чужак в стране чужой (Чужак в чужой стране) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 124

— Никакого ущерба? Я только что видел снимок, это похоже на полный…

— А, это, — пожал плечами Бен. — Джубал, не перебивай, пожалуйста, у меня еще много звонков. Ты не единственный, кого нужно успокоить, но Майк сказал позвонить тебе первому.

— Э-э… ладно.

— Никто не пострадал, даже ни крошечного ожога. Материальный ущерб на пару миллионов, но здание уже буквально задыхалось от человеческих эмоций, и Майк все равно собирался его оставить. Конечно же, оно считалось пожароустойчивым, но ведь поджечь можно что угодно, было бы достаточно бензина и динамита.

— Поджог, значит?

— Джубал, пожалуйста. Полиция арестовала восемь человек — все, что они сумели отловить из нашего Девятого Круга, ордера без указаний фамилий, по большей части. Майк за пару часов организовал освобождение под залог всех, кроме себя самого. Так что он сейчас в каталажке.

— Я еду.

— Спокойно, спокойно. Майк говорит, чтобы ты приезжал, если хочешь, но необходимости в этом нет. Я того же мнения. Последние дни мы отменили все службы из-за арестов, поэтому на момент пожара Храм был пустой — ну, кроме Гнезда. Те из нас, кто сейчас в городе, — кроме, конечно же, Майка — находились во Внутреннем Храме, разделяли Воду в его честь, а тут вдруг взрыв и огонь. Тогда мы перешли в запасное Гнездо.

— Судя по картинкам, большая удача, что вы вообще сумели оттуда выбраться.

— Мы были полностью отрезаны. Понимаешь, Джубал, мы же все погибли…

— Что?!

— Мы все числимся погибшими или пропавшими без вести. Дело в том, что с начала этого холокоста никто не покидал здания… ни одним из известных выходов.

— М-м-м… «нора священника»?

— У Майка есть для таких дел свои способы, но я не стану обсуждать их по телефону.

— Так ты говоришь, он был тогда в тюрьме?

— Был и остается.

— Но как же тогда…

— Ладно, хватит. Если ты приедешь, не ходи к Храму. Ему полный капут. Я не скажу тебе, где мы сейчас находимся… и звоню я совсем из другого места. Если ты приедешь — я не вижу в этом никакого смысла, ты все равно ничего тут не сделаешь, — но если ты все-таки приедешь, ни о чем не беспокойся, мы тебя найдем.

— Но…

— Это пока что все. До свидания, Энн, Доркас, Ларри — ну, и ты, конечно же, Джубал, и Эбби. Делитесь водой. Ты еси Бог. — Бен исчез с экрана.

Джубал цветисто выругался.

— Ведь знал же я, что тем оно и кончится, знал! Религия — это вам не игрушки! Доркас, вызови такси. Энн — нет, ты сперва докорми ребенка. Ларри, собери мои вещи. Энн, я возьму почти все наличные, а завтра Ларри получит еще.

— Начальник, — возмутился Ларри, — мы же все едем.

— Само собой, — безапелляционно поддержала его Энн.

— Энн, возьми полтоном ниже. И ты, Доркас, стихни. В такие моменты женщины теряют право голоса. Сейчас этот город — передовая, там может случиться все что угодно. Ларри, ты останешься здесь защищать двух женщин и ребенка. Насчет банка забудь, деньги вам ни к чему, потому что никто из вас и носа отсюда не высунет до моего возвращения. Кто-то начал игру без правил, а связь между этим домом и Майковой церковью лежит на поверхности, так что грубая игра вполне может перекинуться и сюда. Ларри, полное освещение территории всю ночь, ограду под напряжение, и стреляй не задумываясь. При малейшей опасности всех сразу в убежище, кроватку Эбби перетащи туда заранее, прямо сейчас. Беги, действуй, а мне еще надо переодеться.

Одиночество Джубала длилось не очень долго; через полчаса Ларри распахнул дверь и крикнул:

— Начальник! Такси садится.

— Сейчас, — откликнулся Джубал и снова повернулся к «Упавшей кариатиде», в его глазах стояли слезы.

— Ты старалась, малышка? Но камень был слишком тяжелый… неподъемно тяжелый, для чьих угодно плеч.

35

Вот и верь после этого технике — такси обнаружило в своих внутренностях некую неполадку и полетело ремонтироваться, в результате чего Джубал оказался в Нью-Йорке, еще дальше от цели, чем прежде. Лететь пришлось обычным коммерческим рейсом — чартерный нужно было ждать, так что получалось еще дольше. Он провел несколько часов в обществе незнакомых людей, до тошноты насмотрелся телевизора и добрался до места много позже, чем рассчитывал.

В одной из телевизионных передач Верховный епископ Шорт объявлял священную войну антихристу, то бишь Майку. Затем показали снимки дотла разрушенного здания; Джубал решительно не понимал, как Бен и его компания могли уйти оттуда живыми. Огастус Грейвз выражал глубокую озабоченность — отмечая при этом, что в соседских ссорах причиной бывает, как правило, нетерпимое поведение одной из сторон; из его дальнейших разглагольствований становилось более-менее ясно, что в данном случае он возлагает основную вину на так называемого Человека с Марса.

Но все это осталось позади, а теперь Джубал стоял на муниципальной посадочной площадке, изнывал от жары в не по сезону теплой одежде, смотрел на пальмы, похожие издалека на третьесортные метелки из перьев, какими смахивают пыль с мебели, и на море за ними, мрачно размышляя, какая же все-таки это гадость, что такую огромную массу воды превратили в помойку, в густой настой человеческих экскрементов, приправленный грейпфрутными корками, — и абсолютно не знал, что же делать дальше.

— Такси, сэр? — обратился к нему человек в форменной фуражке.

— Э-э… да.

В конце концов, никто не мешал ему остановиться в отеле, дать местным журналистам интервью и тем самым обнародовать свое местонахождение.

— Сюда, сэр. — Таксист усадил его в потрепанную желтую машину и негромко сказал: — Я предлагаю тебе воду.

— Э? Да не мучает тебя жажда.

— Ты еси Бог. — Таксист закрыл за Джубалом дверь и сел в свою кабину.

Машина опустилась не на основную посадочную площадку приморской гостиницы, а на маленькую частную, располагавшуюся на крыше другого крыла огромного здания. Водитель установил на автопилоте программу самостоятельного возвращения в ангар и взял с заднего сиденья Джубалову сумку.

— Снизу тут не пройдешь, — объяснил он, — только сверху, потому что фойе нашего этажа кишит кобрами. Если тебе потребуется выйти на улицу, обязательно запасись провожатым. Обращайся хоть ко мне, хоть к кому. Меня зовут Тим.

— А я — Джубал Харшоу.

— Я знаю тебя, брат Джубал. Сюда. Осторожно, не споткнись.

Они вошли в большой, царственно роскошный номер; Тим проводил Джубала в одну из спален, сказал: «Это будет твоя», поставил сумку на пол и удалился. Джубал обнаружил на прикроватном столике кувшин воды, миску со льдом и бутылку своего любимого бренди. Он налил себе бренди с очень небольшим количеством воды, бросил в стакан пару кубиков льда, отпил, облегченно вздохнул и снял наконец свою зимнюю куртку.

В комнату без стука вошла женщина с подносом бутербродов — горничная, как решил Джубал, потому что ее длинное, с глухим воротом платье резко отличалось от предельно откровенных купальников и саронгов, которыми обитательницы этого курорта не столько скрывали, сколько подчеркивали свои прелести. Женщина улыбнулась и сказала: «Испей глубоко и никогда не жаждай, брат Джубал». Затем она прошла в ванную, открыла краны, вернулась в спальню и спросила:

— Тебе что-нибудь еще нужно?

— Мне? Да нет, все в порядке. А где Бен Какстон? Где-нибудь рядом?

— Да. Он сказал, что ты захочешь сперва вымыться и отдохнуть. Если тебе что-нибудь потребуется, только скажи. Проси кого угодно. Или позови меня. Я Пэтти.

— О! Полная иконография архангела Фостера!

Пэтти улыбнулась; ямочки на щеках мгновенно превратили тридцатилетнюю (как оценил ее возраст Джубал) даму в юную девушку.

— Да.

— Мне бы очень хотелось взглянуть, я давно интересуюсь религиозным искусством.

— Сейчас? Нет, я грокаю, сейчас тебе нужно помыться. Но может, ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

Джубал вспомнил, что татуированная японка, давняя его знакомая, не раз предлагала ему то же самое. Но сейчас он хотел просто смыть с себя вонючую грязь и переодеться в летнее.