Чужак в стране чужой (Чужак в чужой стране) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 123

— М-м-м… я не уверен, что это такой уж вразумительный ответ.

— Джубал, мне иногда очень хочется отшлепать тебя, как маленького ребенка. Могу я договорить?

— Трибуна в вашем распоряжении.

Да и остальные, остался бы хоть кто-нибудь из них здесь, если бы не… Мириам вышла за Вонючку и уехала с ним в Бейрут — сделала бы она такое без Майкова одобрения? Имя «Фатима Мишель» — это дань уважения новой вере плюс желание Вонючки сделать другу приятное — или код, столь же прозрачный, как и двуствольное имя маленькой Эбби? А что же тогда Вонючка? Даже не догадывается о своих рогах или носит их с благоговейной гордостью, как когда-то Иосиф? Э-э-э… логично считать, что Вонючка знал о своей гурии все, вплоть до малейших подробностей, водяное братство не допускало столь серьезного упущения. Если только оно серьезно, в чем Джубал сомневался, и как врач, и как агностик. Но для них самих это должно быть…

— Ты не слушаешь?

— Извини. Задумался.

— …и кончай ты эти штуки, пакостный старикашка… это ж надо — высасывать какой-то смысл из детских имен! Дальше ты займешься нумерологией… потом астрологией… потом спиритизмом… а потом впадешь в полный маразм, и твоей тушке потребуется уход сиделки, и у тебя не останется достаточно соображения, чтобы развоплотиться с достоинством. Зайти во врачебный кабинет, открыть в шкафу девятый ящик, код «Лета», и взять два грана, хотя и одного бы за глаза хватило…

Эти вырезки совершенно ни к чему, потому что мы следим за всеми новостями про Майка… и Бен обещал, что если там что-нибудь серьезное, он сразу с нами свяжется. А главное, Джубал, Майку невозможно причинить вред. Навести Гнездо — и ты сам это поймешь, мы-то там уже были, все трое.

— Меня никто не приглашал.

— А нас тоже никто не приглашал. В свой дом ходят без приглашения. И кстати, почему это «не приглашали»? И Бен тебя уговаривал, и Дон писала, и Дюк.

— Меня не приглашал Майк.

— Начальник, Гнездо принадлежит мне и тебе в ничуть не меньшей степени, чем Майку. Майк просто первый среди равных — ну, как ты здесь. А разве для Эбби это не свой дом?

— К слову, — заметил Джубал, — эта собственность уже переписана на ее имя, с сохранением за мной пожизненного права владения. — Зная, что значительная часть Майкова состояния завещана его братьям по воде, Джубал убрал их из числа своих наследников. Однако он не был вполне уверен в «водяном» статусе Эбби, а потому сделал в своем новом завещании распоряжение в ее пользу, а также в пользу наследников некоторых других личностей. — Я не собирался тебе говорить, но и скрывать тут, в общем-то, нечего.

— Джубал, я сейчас заплачу, честно. И у меня чуть не вылетело из головы, что я хотела сказать. А скажу я тебе вот что. Майк ни в коем случае не станет тебя торопить, ты сам это знаешь. Я грокаю, он ждет полноты — и ты, наверное, тоже.

— М-м-м… я грокаю, ты говоришь правильно.

— Вот и договорились. И ты не волнуйся, что Майка арестовали, а то с самого утра на тебе лица нет. Такое случалось уже много…

— Арестовали? Я ничего об этом не слышал! Так черта ж ты…

— Джубал, Джубал, успокойся. Бен не звонил, значит, там ничего серьезного. Майку не привыкать, его и фокусником арестовывали, и в армии, и где только не… — а за время, как он стал проповедовать, это то ли шестой, то ли седьмой раз. Он подчиняется без малейшего сопротивления, но засудить его у них никогда не получается, и он выходит на свободу, как только захочет.

— Ну и что ему шьют на этот раз?

— Да все та же обычная чушь — непристойное поведение, половая связь с несовершеннолетними, групповое мошенничество, содержание дома терпимости, вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность, сговор с целью нарушения закона о всеобщем обязательном образовании.

— Это как?

— Их лицензия на содержание приходской школы была аннулирована, а дети не захотели возвращаться в обычную школу. Да ерунда это, Джубал, все это ерунда. Есть одна вещь, в которой они виноваты, пусть и формально, но доказать ее невозможно. Жаль, что ты не бывал в Гнезде, а то бы понял, что даже ФСБ не под силу подсунуть туда шпионскую камеру. Вся эта свистопляска Майку только на руку — рано или поздно обвинения будут сняты, а прихожан станет еще больше.

— Хм! А не сам ли он и подстраивает все эти гонения?

— Что? — изумилась Энн. — Знаешь, Джубал, я никогда о таком не задумывалась. Да и Майк, ведь он не может лгать.

— А зачем же обязательно лгать? Что если, скажем, распустить истинные слухи? Но такие, что в суде ничего не докажешь.

— Так ты думаешь, он мог такое сделать?

— Я не знаю. Зато я знаю, что самая лучшая ложь — это дозированная, хорошо подобранная правда. А вызывать на себя гонения ради саморекламы, такое бывало сплошь и рядом. Ну хорошо, поверим тебе, что вся эта история — ерунда, и выкинем ее из головы. Ты все еще «к ноге»?

— Я принесу сюда Эбби, но только под обещание, что ты не будешь щекотать ее под подбородком, а также издавать некоммерческие звуки вроде «у-тю-тю-тю-тюшеньки». Иначе придется поднять Доркас.

— Неси девицу сюда. Я честнейшим образом попытаюсь издавать сугубо коммерческие звуки — в моей голове зародился абсолютно новый сюжет. Я бы назвал его «Юноша встречает девушку».

— Ты знаешь, начальник, а это здорово. Странно даже, почему никто не подумал о таком раньше. Подожди секунду. — Энн выскочила из комнаты.

Джубал проявил редкую выдержку — некоммерческая деятельность продолжалась менее минуты, до появления на лице Абигейл блаженной улыбки, затем Энн дала дочке грудь, а он начал диктовать.

— Заголовок. «В них больше мужского, чем в мужчинах». Начало. Генри М. Хавершем Четвертый получил хорошую подготовку. Он считал, что существуют только две разновидности девушек: те, которые находятся в одном с ним помещении, и те, которые не находятся. Он безоговорочно предпочитал девушек второй разновидности, особенно если они так и сидят где сидели. Абзац. Он не был представлен молодой леди, которая неожиданно плюхнулась к нему на колени, и вовсе не рассматривал заурядную катастрофу как эквивалент формального зна… Какого тебе хрена?

— Начальник, — начал Ларри.

— Закрой дверь с той стороны.

— Начальник! Майкова церковь сгорела!

Последовал беспорядочный забег с финишем в комнате Ларри. Джубал отставал от Ларри на полкорпуса, Энн с гандикапом в одиннадцать фунтов уверенно сокращала разрыв, задержавшаяся на старте Доркас (она вскочила, услышав шум) безнадежно отставала.

— «…прошлой ночью в полночь. Сейчас вы видите на экране главный вход сектантского храма — вернее, то, что осталось от него после взрыва. Ваш всеведущий ведущий познакомил вас с утренней сводкой новостей от NWNW. Оставайтесь с нами, на этой программе, все сплетни и скандалы — на нашем канале. А теперь мы с вами перейдем к рекламе». — Перед зрителями предстала прелестная домохозяйка с какой-то коробкой в руках, средним планом. Затем последовал наезд камеры, коробка заполнила весь экран…

— Ну вот вам и пожалуйста! Ларри, тащи эту механизму в кабинет. Энн, — нет, Доркас. Позвони Бену.

— Да как же она может? — возмутилась Энн. — Ты что, забыл, что в храме нет телефона?

— Тогда пусть кто-нибудь туда смотает… да нет, в Храме никого не осталось… тогда позвони тамошнему шефу полиции. Нет, окружному прокурору. Последнее, что вы слышали о Майке, это что он в тюрьме?

— Да.

— Надеюсь, он там и сидит — и остальные тоже.

— Я тоже надеюсь. Доркас, подержи Эбби, я сама позвоню.

Телефон в кабинете яростно трезвонил и мигал лампочками, кто-то желал установить приглушенную скремблерную связь. Джубал нехорошо выругался и набрал комбинацию с твердым намерением послать этого «кого-то» очень, очень далеко.

— Привет, Джубал, — сказал Бен Какстон.

— Бен! Какого хрена у вас там делается?

— Слышал уже, значит. Потому-то я тебе и звоню. Ситуация под контролем.

— А как там пожар? Кто-нибудь пострадал?

— Никакого ущерба. Майк просил передать тебе…