Бронзовый щелкунчик: Волшебные сказки - Писарев Владимир Александрович - Страница 21

Целую неделю длился конкурс, целую неделю от зари до зари свистели стрелы и пела тетива, а потом десять самых метких юношей были зачислены на королевскую службу.

По этому поводу был устроен грандиозный пир. Пировали все: и король, и его приближенные, и участники конкурса, даже те, кто ни разу не попал в мишень.

А граф время зря не терял, прогуливался вдоль столов, к юношам присматривался, к их разговорам прислушивался.

Все славили победителей, все славили их мастерство, и лишь один из юношей молча сидел за столом. Но вот, изрядно захмелев, он встал и с обидой в голосе воскликнул:

— Дело вовсе не в мастерстве! Этим счастливчикам просто повезло! А вот я, например, все время промахивался лишь потому, что внезапные порывы ветра сносили мои стрелы.

Всеобщий хохот был ему ответом, а он выпил еще бокал и продолжил:

— Напрасно смеетесь, господа! Раз уж мы собрались за этим столом, то вы должны знать правду, а она состоит в том, что во всем мире нет стрелка лучше меня.

Даже граф не удержался от улыбки, а юноша, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон насмешки, заключил:

— Уж я бы выполнил любой приказ короля! Он еще пожалеет о том, что не взял меня на службу…

Тут силы покинули его, он повалился на пол и мгновенно уснул. За столом царило всеобщее ликование — к обильному пиршеству как раз не хватало шута. Под смех окружающих его вынесли на свежий воздух и уложили на сено возле конюшни, но когда стемнело, граф приказал своим слугам усадить захмелевшего юнца в карету и запрягать коней.

Проснулся стрелок уже в роскошной спальной в окружении слуг, которые только и думали о том, как бы угодить ему и выполнить все его пожелания. Вскоре его пригласили в столовую комнату на завтрак, где он и встретился с графом.

— О прекрасный юноша! — с восторженной улыбкой обратился к нему граф. — Наконец-то я могу принять вас в качестве почетного гостя в моих владениях! Я просто не нахожу слов, чтобы выразить все мое восхищение вашей стрельбой! Как бы мне хотелось принять вас к себе на службу!

— Но я достоин большего, — сухо ответил юноша. — Служба его величеству — вот мой удел.

— Безусловно, — согласился граф, — но дело в том, что только у меня вы станете обладателем чудо-оружия, равному которому нет во всем мире.

Не угодно ли вам взглянуть на медный лук?

— Медный лук? — удивился стрелок. — Я слышал о нем от одной старухи. Где же он?

Но вот слуги принесли лук и колчан, найденные на вершине утеса. Юноша взял их в руки — и тут же его лицо неузнаваемо изменилось, оно как бы окаменело и приобрело красноватый оттенок.

Повесив колчан со стрелами за спину, с медным луком в руках, он молча спустился в замковый двор и направился к самой высокой башне, увенчанной высоким шпилем и большим флюгером в виде резного, узорчатого флага.

Он пересек двор, вошел в башню и поднялся на крышу. Влекомый каким-то непостижимым стремлением к высоте, он начал карабкаться вверх по шпилю и, наконец, добравшись до флюгера, встал на нем, широко расставив ноги, с луком в руках.

Но прошел час, еще и еще один, а стрелок попрежнему неподвижно стоял над башней. "Что-то здесь не так, — подумал граф, — стоит как вкопанный. Пойду взгляну на него". Но вот, поднявшись под самую крышу башни и выглянув из слухового окна, граф замер от изумления — на флюгере, отливая новой, ярко-красной медью, стояла статуя стрелка, а прежнего юноши и след простыл.

"Вот оно что! Теперь медный лук в надежных руках", — сообразил граф и туг же решил испытать стрелка в деле. Он показал пальцем на пролетавший в небе журавлиный клин и громко крикнул:

— Эй, Медный стрелок, мой верный воин! Убей вожака!

И тотчас заскрипел металл — это медная рука достала из колчана стрелу. И через мгновение раскатистый гул едва не оглушил графа — это выстрелил медный лук.

И рассеченный стрелой вожак птичьей стаи рухнул на землю, и грустными, протяжными криками отозвался журавлиный клин. Зато граф ликовал Медный стрелок превзошел все его ожидания. "Уж теперь-то никто не сможет победить меня в бою! — радостно размышлял он. — Уж теперь-то я припомню всем моим соседям и проигранные сражения, и контрибуции! В бараний рог их согну, веревки вить из них буду, уж теперь-то они передо мной как перед королем расшаркиваться будут!"

Надо сказать, что при всей своей суровости граф был большим любителем балов, веселых пиров, фейерверков и прочих забав — короче говоря, был страшным мотом и всегда нуждался в деньгах. В своем стремлении разжиться деньгами он не чурался грабежом соседей, из-за чего, собственно говоря, и возникали войны. И теперь, завладев медным луком, вручив его Медному стрелку, он наконец-то стал непобедимым.

На радостях он тут же приказал освободить ведьму. В подзорную трубу он видел, как ее вывезли за ворота крепости, как она медленно побрела прочь.

Дойдя до опушки леса, она вдруг обернулась и, зло усмехнувшись, оглядела медную статую над башней. Сколько же свирепости было во взгляде ведьмы! Сколько лютой ненависти таила ее усмешка! Глядя на злое, перекошенное лицо старухи, граф невольно пожалел о том, что отпустил ее.

"Все-таки надо было казнить ее", — тихо прошептал он тут же, совершенно неожиданно услышал над собой уже знакомый скрип металла — это Медный стрелок заряжал лук.

И колоколом прозвучал выстрел — не дожидаясь команды, стрелок выполнил волю своего господина.

Убитую ведьму закопали там же, на опушке. Но на следующий день крестьянин, с вязанкой хвороста возвращаясь из леса, приметил на том самом месте двух бесов, слуг покойной старухи. Один из них был тощ словно тростинка, а второй — толщиной с добрую бочку. Но в остальном они имели большое сходство: приземистые, примерно в половину человеческого роста, у обоих огромные выпученные глаза с крохотными зрачками-точечками, уши-лопухи, а самое главное — широченная, от уха до уха, жуткая пасть, полная острых треугольных зубов.

Перепугавшись чуть не до смерти, крестьянин побежал прочь, а бесы лишь злобно полязгивали зубами, но даже не сдвинулись с места — видно, трудно им было расстаться со своей хозяйкой.

Узнав о бесах, граф не на шутку рассердился и решил выгнать, а то и вовсе извести эту зубастую погань. Сев на коня, он тут же отправился к могиле старой ведьмы и вскоре увидел бесов — вот они в бурьянах сидят, глазищи на него таращат.

Тут он брови свои нахмурил да этак сердитосердито спрашивает:

— Долго вы глаза мне мозолить будете? Или вам, кроме как в моих владениях, места другого не нашлось? Смотрите, как бы не пришлось вам, как и ведьме, со стрелком моим познакомиться!

А бесы, казалось, только этого и ждали, из бурьянов вылезли да потихонечку, шаг за шагом, к графу подбираются, глаз своих жутких с него не сводят.

Решил граф судьбу не испытывать, указал пальцем на толстого беса да как рявкнет:

— Что же ты стоишь без дела, Медный стрелок? Вот он, враг мой!

И тут же со стороны замка прозвучал набат медного лука, и каленая стрела пригвоздила зубастого коротышку к земле. То-то расхохотался граф, тото развеселился!

Но все оказалось не так просто — бес стрелу из себя выдернул, пополам ее сломал, а потом… и вовсе съел. Наконечник стрелы выплюнул, облизнулся да на графа как бросится! Благо, тот успел коня повернуть да тут же в галоп, в сторону замка ретировался. А зубастые твари следом, того и гляди догонят. И лишь у самых ворот отвязались, да и то благодаря своре сторожевых псов, бросившихся на выручку своему хозяину.

Соскочил граф с коня, поднялся в свой кабинет и пустился в размышления о том, как бы ему от бесов избавиться. До самой ночи думал, но так ничего путного и не придумал.

Вот сидит он в кресле, тяжкими мыслями обремененный, и вдруг видит, как из-за бархатной портьеры лапища когтистая показалась, а потом и еще одна. И вылез из-за портьеры тощий бес, а следом за ним и толстый, тот самый, что возле леса стрелу съел.

Испугался граф, хотел было стражу позвать, да со страха дара речи лишился. А толстый бес ухмыльнулся и говорит: