Мари Галант. Книга 2 - Гайяр (Гайар) Робер - Страница 89

– Да, – прибавил Ив, – я пришел поговорить. Предатель изменился в лице и задергался, но потом все-таки взял себя в руки. Лишь бледность выдавала его тревогу.

– Садитесь! – приказал Лефор. – Я бы не хотел вам мешать или показаться нескромным.

Пленвиль сощурился, на его губах заиграла злобная усмешка.

– Так это вы, капитан Лефор! Вырядились, как на карнавал!

– Ага! – кивнул Ив. – Только плясать всех заставляю я… в петле. Кстати, вам известно, что Босолей умер вчера вечером в красивом таком жабо вокруг шеи? Знаете ли вы, что Сигали отдал Богу душу, получив пулю из того самого пистолета, что я держу сейчас в руке? Неблагодарные! Уж вы мне поверьте! Неблагодарные! Никто не сказал о вас доброго слова, отправляясь в мир иной! Будь вы чуть искушеннее, Пленвиль, и вы вслед за мной поняли бы, что никогда не следует рассчитывать на самую ничтожную благодарность, даже совершая огромное благодеяние.

– Не понимаю, как вы сюда попали, – признался Пленвиль. – Ни Босолей, ни Сигали не знали… Да и негодяй Демаре вряд ли сказал бы… А впрочем… Могу поспорить, меня продал Демаре!

– Кому? – уточнил Лефор. – Кто, по-вашему, вас купит? Никому вы не нужны! Даже мне, грубияну! Я не стал бы кормить вами и собак!..

– Конечно, грубиян! Вы же оскорбляете безоружного, держа его на мушке! С чем вас и поздравляю, капитан Лефор!

Ив поискал взглядом, куда бы сесть, и обнаружил морской сундук, обитый мехом. Он подвинул его ногой и сел.

– Оставайтесь, где стоите, Пленвиль… Мне надо с вами поговорить. Как я вам сказал, для этого я и пришел.

– Вы убили моих друзей. И собираетесь вести со мной переговоры! Это как-то не вяжется, мессир.

– Ба! Я, конечно, убил ваших друзей, но оставшийся кусок – не самый лакомый!

– Я и забыл, – с издевкой прошипел Пленвиль, – что имею дело с морским разбойником! Человеком без чести и совести! На Мартинике вам поживиться не удалось?

– Признаюсь вам, – сказал Ив, вспоминая о Мари и амнистии, которой она добивалась, – я нашел здесь меньше того, на что рассчитывал. В какой-то мере, как мне кажется, я поспешил или взялся за дело слишком рьяно… Если бы я так не торопился отправить Босолея и Сигали в преисподнюю, они бы мне, надеюсь, еще послужили. Тем не менее у меня пока остается Мерри Рулз, которого я посадил под замок, приказав заковать в кандалы и отвести в ту же темницу, где до того томился Байярдель.

– Этот прохвост большего и не заслуживает!

– Знаете ли вы, мессир Пленвиль, что болтливее всего люди становятся, видя, как затягивается у них на шее узел?

– Что это значит?

– Ничего! Ба! Если Босолей и Сигали не успели выдвинуть против вас обвинение, то в подходящий момент это сделает Мерри Рулз. Ах, Пленвиль, признайтесь, что вы многим мне обязаны. Пират пирата всегда поймет, верно?.. Нет, Босолей и Сигали уже ничего не смогут рассказать!

Ив потер лоб и нерешительно прибавил:

– К несчастью, Мерри Рулз еще не расстался со своим языком… Боюсь, как бы он у него не развязался…

– Я бы, может, извинил предателя, – вскричал Пленвиль, – но только не такого предателя! Мерри Рулза надо было вздернуть вместе с остальными. Из-за его трусости мы и пришли к тому, что имеем сегодня. Если бы он меня послушался, мы сбросили бы вас в море!

– Хм… Я понимаю ваше желание видеть Рулза на виселице, – спокойно произнес Ив. – К сожалению, ее высокопревосходительство непременно хочет сдержать обязательства, изложенные в ее последнем письме. Она упрямо требует амнистии для всех предателей, которые ее лишили всего, засадили в тюрьму, обесчестили. Итак, повесить Рулза я не могу. И Рулз заговорит. Если он заговорит, донесение с его показаниями будет отправлено королю. Король вынесет решение. Вопреки пожеланию генеральши простить виновных, его величество, вполне вероятно, насколько я его знаю, скажет не «увидим», а прикажет вздернуть сеньора Пленвиля в назидание остальным. Что вы на это скажете?

– Понимаю! – вскричал Пленвиль. – Понимаю! Но кто поручится, что я могу вам доверять? Кто заставит меня поверить, что вы не предадите?

– Мы же пираты… – отеческим тоном стал увещевать его Лефор.

– Вы и вправду можете мне помочь? – подхватил Пленвиль, как утопленник за соломинку хватаясь за предложение Лефора.

– Все зависит от вас…

– Разумеется. Я дам вам все, что пожелаете, Лефор. Все! У меня более восьмисот рабов, богатейшая на острове плантация…

– Что же я должен сделать? – спросил Ив.

– Сделайте так, чтобы Рулз исчез! Гром и молния! – вскричал колонист. – Лишь бы он не заговорил! Он всегда был против меня, всегда. И противился моим решениям.

– Правда?

– Во всем, во всем и всегда.

– И вы его не уничтожили?

– Я согласился оставить ему титул генерал-губернатора. Сам же был всего-навсего прокурором-синдиком, но это мне не помешало подмять его под себя.

– Ну, довольно, – остановил его Ив. – Покончим с этим. Сколько вы предлагаете? Ваша последняя цена!

– Послушайте, Лефор, – начал Пленвиль.

– Зовите меня капитаном Лефором! – поправил флибустьер.

Пленвиль поправился:

– Капитан Лефор, выслушайте меня… Вы можете многое. Очень многое, учитывая положение, которое вы занимаете. Но не пытайтесь замолвить за меня словечко генеральше: она, как я подозреваю, меня ненавидит. Устройте так, чтобы я отплыл на корабле. Понимаете?

– Вполне.

– За это я завещаю вам свое владение и рабов. Скоро сбор урожая, вы не прогадаете!

– Сколько у вас золота? Пленвиль подскочил:

– Золота?! Я отдаю вам плантацию и восемьсот рабов. Этого мало?

– Я спрашиваю, сколько у вас золота? – повторил Лефор.

Пленвиль тяжело вздохнул. Он почувствовал себя пленником, не способным противостоять требованиям флибустьера.

– Ладно, – примирительным тоном продолжал он, – скажу иначе. Помимо плантации я дам вам пятьдесят тысяч ливров!

– Сколько же вы возьмете с собой, если сумеете сесть на корабль?

Пленвиль обрел прежнюю самоуверенность. Он торговался, просто торговался. Но, черт возьми, он не хотел, чтобы его одурачили. А Лефор казался ему просто продажным пиратом, и только.

– Послушайте, приятель, – сказал он. – На вашей стороне, конечно, сила. Но если вы поможете мне избежать веревки, то не для того, надеюсь, чтобы удавить меня другим способом? Слово чести! Когда я все это вам отдам, у меня не останется ни гроша, чтобы начать новую жизнь.

– Новую жизнь! – бросил Ив. – И вы еще говорите о жизни, тысяча чертей из преисподней! Слушая вас, можно подумать, что вы собираетесь лгать и красть еще лет сто!

– Я должен жить!

– Не вижу необходимости. Если бы это зависело только от меня, я немедленно освободил бы вас от этих хлопот. Но, увы, ее высокопревосходительство… И ее амнистия…

– Ну, ну, приятель! Плантация, негры, урожай и сто тысяч ливров. Это мое последнее слово. Вы меня обобрали до нитки!

Флибустьер вдруг строго посмотрел на колониста. Его лицо стало непроницаемым, а щеки порозовели от гнева.

– Пленвиль! Вы – негодяй! – изрек он. – Я счастлив, что могу вам это сказать. Я не был с вами знаком прежде, но в четверть часа узнал вас досконально. Негодяй, мерзавец, проходимец, предатель и прохвост! Вот мое мнение! Вы единственный человек, столь высоко ценящий свою негодную жизнь. Как?! В обмен на нее вы решили отдать плантацию, восемьсот рабов и сто тысяч ливров? Клянусь всеми святыми, она не стоит и пистоля!

Пленвиль снова изменился в лице, смертельно побледнев.

– Вы – редкий негодяй и мерзавец из всех, кого я встречал за всю свою жизнь, хотя, Бог свидетель, на моем пути встречалось немало прохвостов! Я поведу себя как благородный человек: хочу посмотреть, способны ли вы защитить свою жизнь так же хорошо, как торгуетесь за нее!

Лефор встал, резко обернулся и подобрал шпагу Пленвиля, которую прежде закинул в угол комнаты. Он указал на нее Пленвилю и швырнул оружие на стол, а вслед за тем молниеносно обнажил свой собственный клинок.