Мари Галант. Книга 2 - Гайяр (Гайар) Робер - Страница 88

– Душа моя!

Ив изо всех сил понукал и пришпоривал коня. Иногда та ржала от боли и пыталась подняться на дыбы, но флибустьер был таким же хорошим наездником, как моряком и любовником. Он удерживал коня твердой рукой, и животному приходилось при каждом ударе раскрывать пасть: удила безжалостно впивались в губы.

При каждом подскоке лошади Жюли с большим трудом удерживалась верхом на крупе, судорожно вцепившись в Лефора. Вершина холма скрывалась среди плывущих облаков, легких и послушных ветру. Становилось все жарче.

– Далеко еще до убежища этих прохвостов? – спросил Ив.

– Скоро приедем! – отозвалась Жюли.

– Как хорошо, что мы выехали пораньше. Наверняка днем они отправятся на разведку. А я хочу захватить их в гнездышке…

Тропинка круто свернула в сторону, и пейзаж резко изменился. Теперь стало светлее, а солнце, появившееся на горизонте и открывшееся им с высоты холма, когда они оказались лицом к морю, позолотило обвисшие листья кокосовых пальм. Лефору показалось, что банановые деревья ожили и тянут к солнцу огромные ручищи. Он почувствовал, как Жюли одной рукой сжала ему плечо. Он стал ждать, когда она раскроет рот, и вскоре она в самом деле сказала:

– Остановите, Ив.

Он дал лошади ступить еще три шага и натянул поводья, когда она вышла на небольшую ровную площадку.

– Вон там, – продолжала Жюли, – видите хижину, вверху, прямо перед вами?

Он поискал взглядом там, куда она указывала, и уточнил:

– Выше поля сахарного тростника?

– Да, – кивнула она, – похоже, у входа еще дымит костер из жмыха.

– Черт побери! У вас глаз моряка! Я в самом деле вижу костер. Будь здесь Шерпре, он бы вам позавидовал, лапочка!

– Кто такой Шерпре? – полюбопытствовала она; признавшись Лефору в своей любви, она хотела знать все о его жизни.

– Большой чурбан, который иногда даже открывает рот, правда, не всегда удачно, зато видит за двоих, – пояснил он.

Ив болтал, не вдумываясь в свои слова, так как мысленно высчитывал расстояние, отделявшее их от хижины. Наконец он обернулся и одной рукой обхватил Жюли за талию.

– Слезайте! – приказал он.

Она не стала возражать, так как приняла решение с восторгом относиться ко всему, что исходило от Ива. Вместо того чтобы опустить Жюли на землю, Лефор все так же одной рукой приподнял ее, и их губы встретились! Он крепко поцеловал Жюли.

– Вот так! – удовлетворенно крякнул он, осторожно спуская возлюбленную вдоль бока лошади.

Затем Ив спрыгнул сам. Он с минуту разглядывал хижину, будто решая, с чего начать. Потом обернулся к Жюли.

– Деточка! – не спеша выговорил он, желая придать вес своим словам. – Будь здесь отец Фовель, он не преминул бы вам сказать, что капитан Лефор – создание не из самых нежных. Дитя мое! Лефор таков, каков он есть. Да, – повторил он самодовольно, – каков есть! Именно поэтому наверх я вас с собой не возьму. Оставляю на ваше попечение лошадь. В седельных чехлах найдете пару заряженных пистолетов, они принадлежат офицеру Летибудуа де Лавале. Надеюсь, вы сумеете ими воспользоваться в случае необходимости?

Жюли кивнула.

– Итак, лапушка, вы останетесь здесь с пистолетами и клячей. Я же поднимусь наверх. Хотел бы я знать, что там произойдет… В каком-то смысле лучше, чтобы я этого не знал. Мне больше удаются дела, когда я импровизирую!

Он улыбался во весь рот, передние зубы у него были крупные, наподобие листьев сисаля.

– Вот так! – сказал он в заключение. Затем, подумав, спросил:

– Вы хорошо поняли, что вам надлежит сделать?

– Да, душа моя! Да! Жду вас здесь, охраняя клячу и пистолеты.

– Именно так, – насмешливо бросил он. – Если Пленвиль от меня ускользнет, отдадите ему все: и лошадь, и оружие!

Она покачала головой и повела плечиком:

– Душа моя! Неужели вы полагаете, что у меня вместо головы пустой калебас? Ступайте! Если увижу Пленвиля, он от меня не уйдет!

– Прощай, любовь моя! – с чувством вскричал он, целуя Жюли в лоб.

– Прощайте мой свет! – отозвалась она. – Если бы вы знали, Ив, как бы я хотела остановить время, так чтобы эта минута продолжалась вечно…

Он пошел по тропинке, круто взбиравшейся вверх, и вскоре его мощная фигура скрылась за кактусами и кустарником.

Ив тяжело дышал. Он жалел, что не оставил перевязь, венецианские кружева и парик, которые, как он не без основания полагал, выглядели теперь неряшливо. Сейчас ему вполне хватило бы шпаги и пистолетов!

Солнце поднималось неумолимо и стремительно. Иву казалось, что, если оно не замедлит свой ход, ему самому не удастся подойти бесшумно, не всполошив обитателей хижины. Его заметят и без труда снимут загодя пистолетным выстрелом.

Он взъярился, заметив, что его прекрасные сапоги из галюша обтрепались об острые камни тропинки, а бархатные штаны оставили клочья на острых кактусовых колючках. Про себя он поклялся, что Пленвиль дорого ему заплатит за ущерб, если когда-нибудь удастся его поймать.

Добравшись до вершины холма, он в нескольких туазах от себя увидел хижину. Костер догорал. Тонкая струйка дыма еще вилась над кучкой золы; Ив вспомнил, что всего несколько минут назад дым был гуще, и подумал, что в эту ночь в хижине, по-видимому, не спали. Должно быть, и охрана выставлена.

«Если, конечно, этот костер не условный сигнал», – подумалось Иву.

Он сторожко сошел с тропинки, чтобы зайти к хижине со стороны, где его было труднее заметить. Ив стал цепляться за кусты, поцарапался о колючки бейяхондов и, наконец, вскарабкался на площадку, где стояла хибарка.

Лефор ощупал пистолеты и шпагу, убеждаясь, что они на месте. Он прижался к стене хижины и неслышными шагами медленно ее обошел.

Домишко состоял из трех комнат, в каждой из которых было лишь по одному узкому оконцу; еще была комната, выходившая на бухту Сен-Пьер – там помимо окна еще имелась дверь.

Ив убедился в том, что в двух первых комнатах никого не было.

Через окошки Ив также разглядел охапки соломы, примятые таким образом, что становилось ясно: на них спали люди. Однако комнаты были пусты.

Он продолжал пробираться вперед со всеми предосторожностями, но уже потерял надежду накрыть в гнездышке, как он говорил, двух мерзавцев.

Дверь была широко распахнута. Он подошел ближе. Вдруг чей-то кашель заставил его вздрогнуть.

И сейчас же его захлестнула радость.

Сейчас он возьмет хотя бы одного! После смерти плантатора Жерара его вдова, по словам Жюли, жила в другом месте. Известно, что Демаре и Пленвиль избрали эту хижину своим убежищем; никакого сомнения в том, что кашлянул кто-то из них!

Ив сделал еще два шага. Спиной к нему сидел мужчина и курил короткую трубку. Он сидел за столом, перебирая разложенные на нем бумаги.

Ив выпрямился, решив, что предосторожность ни к чему. Он тоже кашлянул, и довольно громко. Незнакомец спросил:

– Это ты, Демаре?

Ив прижался спиной к дверному косяку. Не дождавшись ответа, незнакомец проворчал:

– Черт тебя побери совсем! Оглох?!

Лефор услыхал, как стул отодвинулся и упал на пол, и подумал, что незнакомец, должно быть, почувствовав беспокойство, направляется к двери.

В ту самую минуту, как Пленвиль ступил за порог, флибустьер стал у него на пути и миролюбиво произнес:

– Привет вам, Пленвиль…

Бывший колонист отпрянул. Он затравленно озирался по сторонам в поисках оружия, но увидел, что Лефор направляет на него пистолет. Флибустьер продолжал все так же невозмутимо:

– Спокойно, Пленвиль!.. Спокойно! Я пришел с вами повидаться и кое-что обсудить.

Колонист был одет довольно легко. Он заправил в короткие штаны тонкую рубашку, отделанную кружевами на манжетах. Пленвиль расстегнул верхнюю пуговицу, отступив еще на шаг.

Ив шагнул вперед, отрезая Пленвилю путь к столу, на котором помимо бумаг лежало оружие. Он взял один за другим оба пистолета, разрядил их и положил на прежнее место. Шпагу забросил в дальний угол.