И буду век ему верна? - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 29

– Дура она, вот и все.

– Она блондинка или брюнетка?

– Шатенка.

– Красивая?

– Какая разница? – Чувствовалось, что о девушке, некогда любимой, говорить ему совсем не хочется.

– А у тебя зарплата большая была?

– Маленькая.

– А у девушки большая?

– Тоже маленькая. При чем здесь зарплата?

– На тебе рубашка за двести баксов. Хочешь выглядеть бедным парнем – носи что-нибудь попроще.

Он с недоумением уставился на свою рубашку.

– Правда, двести баксов?

– Может, и сто, если со скидкой.

– Это подарок.

– Я так и подумала. Ее подарок?

– Да.

– Часы тоже? Прости ей маленькие слабости. Она согрешила по глупости, можешь мне поверить. Если бедная девушка делает парню такие подарки, она просто спятила от любви. Как ее зовут?

– Что? А-а… Марина. Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Точно. В злостном запудривании мозгов.

– Ладно. Про подружку я соврал. Чтобы ты меня в квартире оставила.

– Это была любовь с первого взгляда?

– А что, такого не бывает? – разозлился он.

– Хорошо, пойдем обедать, – вздохнула я.

Минут десять он ел молча, потом полез с вопросами. Я их игнорировала, потому что по большей части не слышала.

– Феня, у тебя парень есть? – додумался спросить он.

– По одному на каждой неделе.

– Я серьезно.

– Так и я не шучу.

– О чем ты сейчас размышляешь?

– О том, что кого попало в квартиру пускать не стоит.

Он стал мыть посуду, а я ушла в комнату: думала о Стасе, а Славка тосковал под дверью, не решаясь войти. В пять я начала собираться в ресторан, то и дело поглядывая на часы. Когда я вышла из комнаты, Славка в кухне читал газету.

– Я пойду с тобой, – заявил он довольно нахально.

– Тебя не приглашали.

– Значит, ты встречаешься со своим парнем?

– Догадливый.

– Врешь. Если у тебя кто-то есть, с какой стати ты разрешила мне здесь жить?

– Я об этом уже жалею. Значит, так: либо ты тут живешь и в мои дела не лезешь, либо выметаешься.

– Когда ты вернешься? – хмуро поинтересовался он.

Я как раз оказалась возле входной двери и решила, что на вопрос отвечать необязательно. Стоило поразмышлять, кого я пригрела на груди, то есть в своей квартире, но в тот момент мне было не до этого. Через полчаса я увижу Стаса.

Как и обещал, Максим Юрьевич ждал меня в холле ресторана. Повернул голову и замер с приоткрытым ртом.

– Вам платье не нравится? – спросила я. – Или остолбенели от моей красоты?

– Это вы? – недоверчиво произнес он.

– Приходите поскорее в чувство, не то наш план полетит к чертям.

– Да-да. – Озеров вздохнул и попытался улыбнуться. – Как мне вас называть? Ефимия Константиновна звучит довольно странно, учитывая, что мы… в некотором роде…

– …любовники? Дочь не знает, как зовут вашу пассию?

– Нет. Я не говорил. Мне было неловко обсуждать мою личную жизнь с дочерью.

– Кстати, мы на «вы» или на «ты»?

– Думаю, на «ты».

– Тогда зовите Фенькой.

– Да вы с ума сошли!

– На вас не угодишь. Хорошо, зовите Королевной.

– Вы можете вести себя прилично?

– Вряд ли. К тому же мы на «ты».

Я подхватила его под руку, мы вошли в зал, и я стала шарить взглядом в поисках Стаса. Он сидел спиной ко мне довольно далеко, в конце зала. Я вдруг испугалась, что рухну в обморок. Вцепилась в Озерова, улыбка на моем лице была точно приклеенная. Между тем у меня появился повод возгордиться, мужская половина публики провожала меня заинтересованными взглядами. Но мне было не до того. А вот Озеров возгордиться был не прочь. Максим Юрьевич приосанился, с улыбкой поглядывая по сторонам.

Блондинка, сидевшая рядом со Стасом, что-то ему сказала, он повернулся. На мгновение наши взгляды встретились. Стены качнулись, но тут же вернулись на положенное им место. В общем, на ногах я устояла, хоть это было непросто. Стас с усмешкой наблюдал наше триумфальное шествие. Когда мы наконец приблизились, он поднялся из-за стола нам навстречу. Блондинка пребывала в легком замешательстве, переводя взгляд с меня на родителя, еще не решив, стоит улыбнуться или нет. Взглянула на Стаса и едва заметно нахмурилась.

– Добрый вечер, – бодрым голосом возвестил Максим Юрьевич, пожал руку Стаса и поцеловал дочь в макушку. – Что ж, давайте знакомиться. Моя дочь Анастасия, это ее жених Станислав Игоревич, а это… это Ефимия Константиновна, можно просто Фенечка, – закончил он весело, при этом вид у него был такой, словно нас в самом деле связывает нежная дружба, проверенная годами. То ли Максим Юрьевич в душе был артист, то ли всеобщее внимание так на него подействовало, но он и сам, похоже, поверил в то, что я его любовница.

– Очень приятно, – нерешительно произнесла Анастасия, приглядываясь ко мне, – должно быть, она вовсе не ожидала увидеть девицу вроде меня подружкой родителя.

– Мне тоже, – расплылась я в улыбке. – Максим Юрьевич так много о вас рассказывал…

Озеров между тем помог мне сесть и сам устроился за столом, смотрел гоголем и вроде бы даже помолодел лет на десять. Однако у дочери это особого энтузиазма не вызвало. Стас продолжал ухмыляться, наблюдая за нами, за столом я оказалась напротив него, он уперся взглядом в мою физиономию и заявил:

– Максим Юрьевич счастливый человек, ему можно позавидовать.

– Что вы имеете в виду? – удивилась я.

– Вашу красоту, естественно.

Настя нахмурилась еще больше и теперь смотрела на жениха с откровенным беспокойством.

– Что-нибудь заказали? – задал вопрос Максим Юрьевич; было такое впечатление, что жених здесь он. Дочь почувствовала себя явно неуютно, я улыбнулась ей максимально дружески, не очень рассчитывая на ответную дружбу.

– Мы вас ждали, – ответила Анастасия, и мы принялись изучать меню.

Не скажу, что я успокоилась, но стала соображать и наконец-то вспомнила, зачем я здесь. «Я должна предупредить Стаса», – глядя в меню, думала я. Должна? Выходит, ничему меня эти годы не научили? Врать самой себе бессмысленно. Он сидит напротив, и я могу думать только об этом, а еще боюсь, что его приезд сюда был ошибкой, раз кто-то им заинтересовался.

– Чего бы ты хотела, Фенечка? – заботливо осведомился Максим Юрьевич, положил руку на мою ладонь и, видимо по забывчивости, не убрал ее даже после того, как официант, приняв заказ, удалился с поклоном.

После его ухода за столом возникла пауза. Озеров увлекся созерцанием моих прекрасных черт, а я ласково ему улыбалась, отвернувшись от Стаса. Свои возможности я переоценила. Видеть его было мучительно. Он, напротив, находил ситуацию весьма забавной. Откровенно меня разглядывал и усмехался.

– Ефимия Константиновна, – заговорил Стас, – вы меня не узнали? Я когда-то работал у вашего мужа.

– Да? Должно быть, с тех пор вы здорово изменились, – ответила я.

– Неудивительно, – пожал он плечами. – Столько лет прошло.

– Ты работал у ее мужа? – насторожилась Настя. – Когда?

– Довольно давно.

– Здесь, в этом городе? Ты мне не рассказывал.

– Расскажу как-нибудь. Что ж, предлагаю выпить за встречу.

Мы выпили. Мне бы чувствовать себя победительницей, сижу в ресторане в дорогих тряпках, мужики глазеют, я женщина, у которой все в порядке и даже более того. Но вместо этого в душе был полный кавардак, тоска вперемежку с саднящим чувством близкой беды, а еще печаль, ведь я знала, что Стаса своим разудалым видом не обманула, да, если честно, особенного желания дурачить его у меня и не было. Насмешка из его глаз не исчезла, он, должно быть, прекрасно понимал, что со мной происходит, и наблюдал за этим с веселым любопытством. И мысли не допускал, что я могу разрушить его планы. Я на это и не рассчитывала. Мне хотелось его увидеть, долгие годы хотелось, и вот он сидит напротив. Кто сказал, что сбывшаяся мечта приносит счастье или хотя бы удовлетворение? Это явно не мой случай. И все-таки, хоть я прекрасно понимала, ничего, кроме боли, его появление не принесет, во мне все вопило: он здесь, он рядом! Вот уж дура, прости господи.