Обманутая - Каст Филис Кристина - Страница 53

— Нет. Я ни о чем не догадывалась… Но теперь, когда я думаю об этом, то ясно вижу — с ней творилось что-то неладное. Я должна была заметить это…

Афродита твердо посмотрела мне в глаза.

— Ты бы не могла это предотвратить. И спасти ее. Никс не дала тебе знать о том, что случится, потому что ты все равно бы ничего не смогла сделать.

— Откуда ты знаешь? Неферет сказала, что Никс тебя оставила! — злобно прошипела я.

Да, я знала, что это жестоко, но мне было наплевать. Мне хотелось причинить ей боль. Мне хотелось, чтобы все вокруг страдали, как страдала я.

Но Афродита была гораздо сильнее, чем я думала. Она, не дрогнув, выдержала мой взгляд и спокойно сказала:

— Неферет лжет. — И повернулась, чтобы уйти, но потом почему-то передумала и снова обернулась ко мне. — И не пей того, что она тебе дала.

Афродита ухмыльнулась и вышла из комнаты. Эрик, Дэмьен и Близняшки тут же бросились ко мне.

— Не верь ни единому слову этой ведьмы, — воскликнула Шони.

— Если она сказала тебе какую-нибудь гадость о Стиви Рей, мы порвем ее в клочья, — заверила Эрин.

— Нет. Она не сказала ничего плохого. Просто выразила свои соболезнования.

— Зачем тебе понадобилось говорить с ней? — спросил Эрик. Они с Дэмьеном снова взяли меня под руки и повели наверх по лестнице.

— Я хотела узнать, было ли у нее видение о смерти Стиви Рей.

— Но Неферет ясно сказала, что Никс отвернулась от Афродиты! — воскликнул Дэмьен.

— Мне все равно нужно было узнать. Я хотела напомнить Дэмьену, что Афродита не ошиблась насчет моста, на котором могла погибнуть моя бабушка, но вспомнила об Эрике и промолчала. Сейчас у меня не было сил рассказывать ему о том, что здесь произошло в его отсутствие.

Мы подошли к двери моей — нашей со Стиви Рей! — комнаты, и я остановилась. Эрик открыл се, и мы вошли внутрь.

— Нет! — закричала я. — Они забрали ее вещи! Они не имели права!

В комнате не осталось никаких следов Стиви Рей. Исчезло все, что ей принадлежало — от лампы на ножке в виде ковбойского сапога и постера с Кении Чесни до часов с портретом Элвиса.

Полки над ее компьютерным столом были пусты. Компьютер тоже исчез. Я знала, что если загляну в шкаф, то не найду там ни единой ее вещи.

Эрик обнял меня и прижал к себе.

— Так всегда делается. Не волнуйся, никто ничего не выбросит. Вещи убрали, чтобы тебе не было больно смотреть на них. Если захочешь оставить что-нибудь себе на память, и семья Стиви Рей не будет возражать, тебе разрешат.

Я не знала, что ответить. Мне не нужны были вещи Стиви Рей. Мне нужна была сама Стиви Рей.

— Зои, тебе нужно раздеться и принять горячий душ, — напомнил мне Дэмьен.

— Хорошо, — кивнула я.

— А пока ты будешь мыться, мы раздобудем тебе что-нибудь поесть, — сказала Шони.

— Я не хочу есть.

— Ты должна. Мы принесем что-нибудь легкое, типа супа, ладно? — сказала Эрин. Она выглядела такой несчастной, так искренне старалась сделать хоть что-нибудь, чтобы поддержать меня, что я кивнула. Сил спорить все равно не было.

— Ладно.

— Я бы остался с вами, но после комендантского часа мне нельзя здесь находиться, — виновато сказал Эрик.

— Все нормально. Я понимаю.

— Я бы тоже остался, но я все-таки не девочка, — добавил Дэмьен.

Я знала, что он пытается меня развеселить, и попробовала растянуть губы в улыбке. Наверное, в этот момент я была похожа на жуткого клоуна с огромной слезой из глаза.

Эрик обнял меня, Дэмьен тоже. Потом оба ушли.

— Помочь тебе вымыться? — спросила Шони.

— Нет, я сама.

— Вот и умница. Ну… — Шони вдруг замолкла и отвернулась, пряча слезы.

— Мы сейчас вернемся, — пришла ей на помощь Эрин. Близняшки взялись за руки и вместе вышли из комнаты. Дверь негромко хлопнула, и я осталась одна.

Я двигалась с трудом, как будто кто-то, включивший меня, поставил исполнение на медленный режим.

Словно в замедленной съемке, я стащила с себя платье, бюстгальтер и трусики, бросила все это в пластиковый пакет для мусора, потом закрыла его и выставила за дверь нашей — то есть теперь уже моей — комнаты. Я знала, что кто-нибудь из Близняшек выбросит все это за меня. Потом я зашла в ванную и хотела сразу пойти в душ, но меня остановило отражение в зеркале.

Я снова превратилась в знакомую незнакомку. Вид у меня был жуткий. В лице не было ни кровинки, а под глазами залегли черные круги. Мои ярко-синие татуировки на лице, шее и плечах резко выделялись на фоне белой кожи и ржавых пятен крови, покрывавших мое тело.

Никогда еще у меня не было таких огромных и темных глаз. Я не сняла с шеи украшения Дочери Тьмы. Серебряная цепь и алые гранаты ярко блестели в свете газовой лампы.

— Почему? — прошептала я. — Почему ты по зволила Стиви Рей умереть?

Я не ждала ответа, и его не последовало. Всхлипнув, я полезла под душ и стояла там целую вечность, глядя как мои слезы, смешиваясь с водой и кровью, утекают прочь.

ГЛАВА 24

Когда я вышла из ванной, Шони и Эрин уже сидели на кровати Стиви Рей, а между ними стоял поднос с тарелкой супа, крекерами и банкой недиетической колы. Девочки тихо переговаривались между собой, но когда я вошла, сразу замолчали.

Я вздохнула и села на свою кровать.

— Я быстрее приду в себя, если вы перестанете обращаться со мной, как с больной.

— Извини, — хором сказали Близняшки и переглянулись. Потом Шони передала мне поднос. Я непонимающе уставилась на еду, словно никак не могла понять, что передо мной.

— Тебе нужно поесть, чтобы принять лекарство, которое дала Неферет, — напомнила Эрин.

— Вот увидишь, тебе сразу станет лучше! — добавила Шони.

— Не думаю, чтобы мне когда-нибудь стало лучше.

Голубые глаза Эрин наполнились слезами, и она горько расплакалась.

— Не говори так, Зои. Если ты не придешь в себя, мы тоже не сможем!

— Ты должна заставить себя, Зет. Стиви Рей ужасно бы рассердилась, узнав, как ты себя ведешь, — сказала Шони.

— Да, это точно. Она бы такой крик подняла! Я взяла ложку и зачерпнула суп. Знакомый вкус куриной лапши оживил меня. Тепло постепенно разлилось по моему телу и начало растапливать жуткий холод, поселившийся во мне после смерти Стиви Рей.

— А когда она бесилась, ее дурацкий деревенский говор становился еще сильнее, — вспомнила Шони.

Мы с Эрин невольно улыбнулись.

— Ой, божечки! — повторила Эрин любимое восклицание Стиви Рей, которое мы слышали от нее сто миллиардов раз.

Мы снова заулыбались, и мне стало гораздо легче глотать. Когда в тарелке осталось не больше половины, меня вдруг осенило.

— Здесь ведь не принято устраивать панихиду?

Близняшки синхронно замотали головами.

— Нет, — вздохнула Шони.

— Здесь такого не бывает, — подтвердила Эрин.

— Знаешь, Близняшка, думаю, что родители непременно устроят панихиду, но в своем родном городе, — решила Шони.

— Точно, Близняшка! — закивала Эрин. — Но я не думаю, что они захотят увезти ее отсюда в… — она замолчала, соображая. — Как называлась эта дыра, откуда родом наша Стиви Рей?

— Генриетта, — вздохнула я. — Город петушиных и куриных боев. Родина бойцовых курочек.

— Бойцовых курочек? — хором переспросили Близняшки.

Я кивнула.

— Стиви Рей дико комплексовала из-за этого. При всей своей деревенской простоте, она приходила в ярость от одного упоминания о бойцовых курочках.

— А разве куры дерутся? — с любопытством спросила Шони.

Эрин возмущенно посмотрела на нее.

— Это ты у меня спрашиваешь, Близняшка?

— Я раньше тоже думала, что бойцовыми бывают только петушки, — сказала я.

Мы переглянулись, хором повторив:

— Петушки! — и покатились со смеху, размазывая по щекам слезы.

— Стиви Рей лопнула бы со смеху, — выдавила я, отсмеявшись.

— Ты думаешь, с ней все будет хорошо, Зои? — спросила Шони.

— Будет? — эхом повторила Эрин.

— Да, — сказала я.