Бремя империи - Афанасьев (Маркьянов) Александр "Werewolf" - Страница 181

Нет, конечно, брал и сэр Уолдо. Но — никогда у местных, и в этом он отличался от многих. Одно дело — когда ты берешь у Кендрика или Ллойда или у "Бритиш Рейлвейс" откат за подряд, и совсем другое — когда берешь у местных. В первом случае, это приятное дополнение к жалованию, во втором… сэр Уолдо считал, что во втором случае это ни что иное как предательство. Поэтому и шла о сэре Уолдо молва, как о человеке честном и безусловно патриотичном.

Нападение на Россию сэр Уолдо воспринял одобрительно, поражение — с гневом и яростью, как и многие другие представители родовитого британского дворянства. Информация о том, что на самом деле произошло, была отрывочной, правда во многих случаях заменялась досужими домыслами хроникеров из желтых газет, солидные издания избегали "больной темы" — но правдивее всего был вид усиленной авианосной эскадры русского флота, нагло курсирующей в тридцати пяти милях от устья Темзы. Кое-кто говорил, что Российская Империя, и Священная Римская Империя Германской Нации предъявили совместный ультиматум, больше похожий на объявление войны, а заокеанские кузены предпочли — как только почуяли запах жареного — плюнуть на все и отсидеться в стороне. Если так — то да покарает Господь этих трусов, интриганов и предателей.

Сейчас сэр Уолдо отдыхал, парясь в шикарной, выточенной из цельного куска мрамора ванной, находящейся в роскошном дворце одного из индийских магараджей, с которым у сэра Уолдо были общие интересы. В этот дворец он ездил всякий раз, как только выдавалась свободная минутка.

— Сэр… — негромкий, деликатный стук в дверь вернул сэра Уолдо из фиалковой неги ванной в постылую реальность — разрешите…

Сэр Уолдо узнал голос своего адъютанта, молодого Энтони…

— Зайди, не заперто.

Когда Энтони — высокий, с кудрявыми светлыми волосами, одетый в красную куртку и облегающие кавалерийского образца бриджи, появился в наполненной паром ванной комнате, сэру Уолдо стоило большого труда оторваться от созерцания обтянутого белой тканью бугра в паху своего адъютанта…

И все-таки, принцу Филиппу, чтобы там не говорили досужие языки, совершенно не стоило беспокоиться насчет старой дружбы ее Величества с сэром Уолдо Чатамом. Сэр Уолдо имел весьма распространенный в среде британского дворянства порок — обществу дам он предпочитал общество молодых людей. Проблема эта начиналась еще с закрытых школ и пансионатов, где совершенно лишенные женского общества юноши развлекались друг с другом, не прекращалась она и в высшей школе. Кое-кто потом избавлялся-таки от пагубной привычки, с кем-то она оставалась всю жизнь. Усугублялось это еще и тем, что в высшем обществе браки заключали не по любви, а по расчету и только с равными себе — дай Бог, если один брак из десяти совершался по любви. Женился и сэр Уолдо, даже произвел на свет двух сыновей — но у него, и у леди Анны давно была раздельная жизнь — у каждого своя. И обе стороны это совершенно устраивало…

— Сэр, только что сообщили — потеряна связь с объектом «Дворец». Вас срочно вызывают… — адъютант пытался доложить как положено

— Брось… — капризным тоном сказал сэр Уолдо — эти военные… нет от них покоя ни на минуту. Ты уверен, что это срочно?

— Нет, но…

Сэр Уолдо подумал — только что до него дошло, что происходит и в самом деле что-то неладное. Перед тем, как залезть в ванную, он уже видел сообщение о том, что на одном из военных объектов под Карачи неожиданно вспыхнул пожар. А теперь еще и это…что может случиться с «Дворцом», он же укреплен как ни один другой военный объект?

Сэр Уолдо заворочался в ванной, стараясь выбраться

— Вам помочь, сэр?

— Не надо, Энтони… Жди меня наверху, я разберусь со всем с этим и приду…

Сэр Уолдо, его адъютант и любовник Энтони, и еще несколько десятков человек погибли ровно через две минуты — когда две крылатые ракеты, каждая из которых несла по полтонны взрывчатки, синхронно врезались в особняк. Смерть застала сэра Энтони на пороге ванной комнаты, когда он привел таки себя в порядок и вышел, запахивая на себе роскошный китайский шелковый халат и твердо намереваясь дать взбучку военным, мешающим ему отдохнуть. Смерть была милосердной — все погибли мгновенно, никто не успел даже испугаться.

Оперативное время пять минут пятьдесят секунд. Район Пешавара. Северная Индия

Старший капрал САС Ричард Тиммонс вышел из палатки, нашарил в кармане спички, достал сигару. Нормальной гильотинки для сигар у него не было, поэтому кончик он отрезал ножом — американским Ка-Бар, разработанным для морских пехотинцев. Раскурил, спрятал нож. Закашлялся — дым пошел не в то горло. Предчувствия дурацкие… Все сегодня шло наперекосяк, все из рук валилось, кусок в горло не шел.

Вчера в лагерь пригнали пополнение. Любо плюнуть — откуда только набрали. Часть, конечно купили на базаре как рабов, часть пришли сами — решили встать на джихад, наслушавшись того бреда, что несут ваххабитские проповедники. Половину, прежде чем учить — надо хоть немного откормить. Многие неграмотны — как им объяснять устройство автомата, если они кроме примитивной мотыги в своей жизни ничего и не видели…

Интересно, сколько времени стратеги из Лондона дадут для того, чтобы подготовить все это воинство и снова отправить в поход на Россию?

Старший капрал снова затянулся сигарой — единственное доступное удовольствие в этой Богом забытой дыре, сигары и виски — и снова закашлялся. Выплюнул сигару, посмотрел на звездное небо. В метрополии такого нет, здесь звезды просто огромные — кажется что рукой достать можно. Взглянул на часы — скоро рассвет…

Сплюнув, старший капрал отправился обратно, к себе в палатку. Без глотка односолодового точно не заснуть. А надо еще поспать, так рано встать — потом весь день как вареный будешь…

Еще через минуту с небольшим что-то промелькнуло на усыпанном звездами небе — а потом сплошная стена разрывов накрыла лагерь…

Конец сентября 1992 года. Где-то в Крыму

Сезон уже почти закончился, и купальщики возвращались домой от теплых берегов, а курортная жизнь замирала. На променаде набережной — где в разгар сезона яблоку негде упасть — было относительно свободно, можно было даже найти место у чугунных, витых решеток и посмотреть на море. Смотрел я недолго — напомнило другой город, где была такая же набережная.

Время идет, и рано или поздно мы залечим свои раны на теле. Но мы никогда не сможем залечить свои раны в душе. Мы никогда уже не будем прежними…

Таксомотор мне удалось найти легко, и взяли с меня совсем немного. Таксист — смешной, усатый грузин, кои в этих местах держали все перевозки, что-то рассказывал всю дорогу, эмоционально размахивал руками, ухитряясь не слететь с дороги — но мне до этого дела не было. Палку я свою бросил, голова уже почти не кружилась. На наставления выписывавших меня докторов я тоже плюнул. И вообще — вляпался в дерьмо я под самый конец, да так обидно, что и рассказывать не хочу. Может, и расскажу когда-нибудь. Позже. Хорошо, что контузией, да незначительными ранениями обошлось…

Закрытый дом отдыха министерства обороны только числился по оборонному ведомству, на деле он принадлежал разведке и использовался в самых разных целях, в том числе и в прямой — для отдыха офицеров главного разведупра генерального штаба. О том, что Юлия здесь, я узнал совсем недавно. Никаких препятствий к тому, чтобы посетить ее не было, просто опасались каких-то действий со стороны британской разведки. Се равно, информация о ней была, и если они узнают, что она выжила, одна из немногих, кто был замешан в недавние события самым прямым образом — то попытаются выйти на нее, чтобы понять, что на самом деле произошло. Возможно, и ликвидировать — теперь она была опасна, потому что знала часть правды — пусть малую часть, но все же правды…