Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Случевский Константин Константинович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Случевский Константин Константинович - Страница 35

Изменить размер шрифта:

«Шестидесятый раз снег прело мною тает...»

Шестидесятый раз снег прело мною тает,

И тихо льет тепло с лазурной вышины,

И, если память мне вконец не изменяет,

Я в детстве раза три не замечал весны, —

Не замечал того, как мне дышалось чудно,

Как мчались журавли и как цвела сирень

Десятки лет прошли; их сосчитать нетрудно,

Когда бы сосчитать не возбраняла лень!

Не велико число! Но собранный годами

Скарб жизни так велик, так много груза в нем,

Что, если бы грузить – пришлось бы кораблями

Водою отправлять, а не иным путем...

Противоречия красот и безобразий,

Громадный хлам скорбей, сомнений и обид,

Воспоминания о прелестях Аспазий,

Труды Сизифовы и муки Данаид,

Мученья Тантала, обманы сына, брата,

Порывы глупостей, подряд или вразброд;

Б одних я шествовал на подвиг Герострата,

В других примером мне являлся Дон-Кихот...

Шестидесятый раз снег предо мною тает...

Лазурна высь небес, в полях ручьи журчат...

Как много жизнь людей всего, всего вмещает,

И что же за число в две цифры – шестьдесят!..

«Вот она, великая трясина...»

Вот она, великая трясина!

Ходу нет ни в лодке, ни пешком.

Обмотала наши весла тина, —

Зацепиться не за что багром...

В тростнике и мглисто, и туманно.

Солнца лик и светел, и высок, —

Отражен трясиною обманно,

Будто он на дно трясины лег.

Нет в ней дна. Лежат в листах нимфеи,

Островки, луга болотных трав;

Вот по ним пройтись бы! Только феи

Ходят здесь, травинок не помяв...

Всюду утки, дупеля, бекасы!

Бьешь по утке... взял... нельзя достать;

Мир лягушек громко точит лясы,

Словно дразнит: «Для чего ж стрелять?»

Вы, кликуши, вещие лягушки,

Подождите: вот придет пора, —

По болотам мы начнем осушки,

Проберем трясину до нутра.

И тогда... Ой, братцы, осторожней!

Не качайтесь... Лодку кувырнем!

И лягушки раньше нас потопят,

Чем мы их подсушивать начнем...

«Если б всё, что упадает...»

Если б всё, что упадает

Серебра с луны,

Всё, что золота роняет

Солнце с вышины —

Ей снести... Она б сказала:

«Милый мой пиит,

Ты того мне дай металла,

Что в земле лежит!»

«Из моих печалей скромных...»

Из моих печалей скромных,

Не пышны, не высоки,

Вы, непрошены, растете,

Песен пестрые цветки.

Ты в спокойную минуту

На любой взгляни цветок...

Посмотри – в нем много правды!

Он без слез взрасти не мог.

В этой песне – час страданий,

В этой – долгой ночи страх,

В этих – месяцы и годы...

Все откликнулось в стихах!

Горе сердца – дар небесный,

И цветы его пышней

И куда, куда душистей

Всех цветов оранжерей.

«Воды немного, несколько солей...»

Воды немного, несколько солей,

Снабженных слабою, животной теплотою,

Зовется издавна и попросту слезою...

Но разве в том определенье ей?

А тихий вздох людской? То – груди

содроганье,

Освобожденье углекислоты?!.

Определения, мутящие сознанье

И полные обидной пустоты!

«Я помню, помню прошлый год...»

Я помню, помню прошлый год!

Чуть вечер спустится, бывало,

Свирель чудесная звучала,

Закат пылавший провожала,

Встречала розовый восход.

Короткой ночи текст любовный

Ей вдохновением служил;

Он так ласкал, он так пленил,

Он так мне близок, близок был —

Совсем простой, немногословный.

Свирель замолкшая, где ты?

Где ты, певец мой безымянный,

Быть может, неба гость желанный,

Печальный здесь, а там избранный

Жилец небесной высоты?

Тебе не надобно свирели!

И что тебе, счастливец, в ней,

Когда, вне зорь и вне ночей,

Ты понял смысл иных речей

И мировые слышишь трели...

«Во сне мучительном я долго так бродил...»

Во сне мучительном я долго так бродил,

Кого-то я искал, чего-то добивался;

Я переплыл моря, пустыни посетил,

В скалах карабкался, на торжищах скитался...

И стал пред дверью я открытою... За ней

Какой-то мягкий свет струился издалека;

От створов падали столбы больших теней;

Ступени вверх вели, и, кажется, высоко!

Но что за дверью там, вперед как ни смотри —

Не видишь... А за мной – земного мира тени...

Мне голос слышался... Он говорил: «Умри!

И можешь ты тогда подняться на ступени!..»

И смело я пошел... И начал замирать...

Ослепли, чуть вошел я в полный свет, зеницы,

Я иначе прозрел... Как? Рад бы передать,

Но нет пригодных струн и нет такой цевницы!..