Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 274

274

Изменить размер шрифта:

18 мая 1924

* * *

Трава весенняя допела

Свою живую зелень. Зной

Спалил сны мая, и Капелла

Кропит июньской белизной.

Вот ночи полночь, полдень года,

Вот вечер жизни, но, во мгле,

Вот утро, жгучий луч восхода,

Не к вышине, а по земле!

Зари, еще не возвещенной,

Вино пьяно, и я, взамен,

Готов, заранее прощенный,

Для всех безумств, для всех измен.

Пусть вечер! он же – полдень! – Где-то

Цветам процвесть, их пчелам пить, —

И стебли чьих-то рук воздеты,

Чтоб вечный полюс торопить.

Пусть август будет. Плод налитый

Спадет в корзину, мертв и жив.

За десять лет замшеют плиты,

Недавний гроб не обнажив...

Но нынче ночь. Кротка Капелла,

Кропя июньской белизной;

Трава сны зелени допела,

И всюду – только свет и зной!

1924

Dolce far niente[68]

Под столетним кедром тени...

Tertia Vigilia, 1900 г.

И после долгих, сложных, трудных

Лет, – блеск полуденных долин,

Свод сосен, сизо-изумрудных,

В чернь кипарисов, в желчь маслин;

И дали моря, зыбь цветная,

Всех синих красок полукруг,

Где томно тонет сонь дневная,

Зовя уснуть – не вслух, не вдруг...

Расплавлен полдень; гор аркады,

Приблизясь, шлют ручьи огня...

Но здесь трещат, как встарь, цикады,

И древний кедр признал меня,

Щекой припасть к коре шершавой,

Вобрать в глаза дрожанья вод...

Чу! скрипнул ключ, издавна ржавый,

Дверь вскрыта в сон былой, – и вот,

Пока там, в море, льются ленты,

Пока здесь, в уши, бьет прибой,

Пью снова doice far niente

Я, в юность возвращен судьбой.

Алупка

8 июля 1924

* * *

Краткими складками взморщи,

Ветер, пугливую гладь,

Пленную пену на взморьи

К темным утесам приладь!

Ветер! мы вместе взбивали —

Вспомни, верхушки олив,

Где им любовь напевали

Волны, вбегая в залив;

Ветер, – припомни, – пьянели

Вместе мы в снах миндалей,

Ты на лету пел не мне ли:

«Первую кручь одолей!»

Выше, где смолы сквозь горный

Воздух плывут, как пары,

Рыли мы древние горны

Гномов третичной поры.

После, сронив ароматы,

Прянув за грани скалы,

Мчались мы с бурей косматой

Тмином и мятой яйлы!

Ветер с мохнатых магнолий,

Ветер, мой давний свояк,

Прошлое кануть могло ли —

Утром задутый маяк?

Ветер, лихой запевало,

Гладь синеватую брось!

Чтоб на яйлу, как бывало,

Нам закружиться не врозь!

17 июля 1924

Максимилиану Волошину

Наш Агамемнон, наш Амфитрион

И наш Орфей, царь области рубежной,

Где Киммерии знойный Орион

Чуть бросит взгляд и гаснет неизбежно!

Ты, ты изваял этих гор хребет,

Им оградил себя от горьких лавров,

И в тверди глыб, для казни и побед,

Свой лабиринт сокрыл для минотавров,

Ряд входов с моря ты открыл в Аид,

Чтоб доступ к Стиксу прост был; ты, по мраке,

Там души предков кличешь, но таит

Тьма недр виденья: голоса и зраки.

В расщепы гор вложил ты халцедон,

И аметист, и сердолик, – но ими,

Твоей волшбой, гремит лишь Посейдон,

Играя в мяч со скалами нагими.

К себе деревьям путь ты запретил,

Свой мир покрыв полынью и волчцами,

Чтоб был над степью ярче ход светил

В твоих волнах, дробящихся венцами.

Но по желанью смерч ты взводишь ввысь,

Иль тмишь Луну в багровом одеяньи,

Иль чарой слов ей вновь велишь: явись —

Да небеса гласят твои даянья!

И тщетна баснь, что древний Карадаг

Изверженец давно былого мира:

Тобой творен он, и ты рад, о маг,

Скрыть божество в безликий столп кумира.

17 августа 1924

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами,

В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

И кажется, везде следит за нами,

Чуть в комнату вступаешь на порог.

Прическа старомодна, но в сверканьи

Зрачков – не тайна ль тайн затаена?

Чем пристальней глядишь на их мельканье,

Тем явственней, что говорит она:

«Нет, только нас поистине любили,

И дать любовь умеем только мы.

Пришла весна, и землю зазнобили

Холодные предвестники зимы.

Вы не любви, вы ищете победы,

Мужскую робость шумом слов прикрыв.

Каким презреньем встретили бы деды

Всю вашу страсть, весь жалкий ваш порыв!»