Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 257

257

Изменить размер шрифта:

1916

Лечебница доктора Постникова

Молитва

Отче! полмира объемлешь ты тенью,

Звезды ведешь и луну в небесах,

Даруй покой моему утомленью,

Дай успокоиться в сладостных снах.

Се – отрекаюсь от помыслов злобных,

Се – осуждаю все, в чем погрешил.

Дай мне во снах, тихой смерти подобных,

Ведать покой безмятежный могил.

Злое видение ложа да минет,

Да не предстанет мне облик в крови.

В час же, когда светы первые кинет

Солнце Твое, – Ты меня оживи!

1916

* * *

В круженьи жизни многошумной,

В водовороте наших дел,

Я – ваш! и этот мир безумный —

Мной вольно избранный удел.

Люблю призывы телефонов,

Истлевшей проволоки блеск,

И над рекой гудков и звонов

Пропеллера внезапный треск;

Люблю я ослепленье сцены

И ресторанный пьяный свет,

Все эти вспышки, эти смены

Победно наступивших лет...

Люблю... Но что же сердце ранит,

Когда я вижу чаши роз,

Когда мечту, как сон, туманит

Над речкой свежий сенокос?

Зачем душа томленьем сжата

Здесь на отлогом берегу,

Когда вдали сереет хата

И стадо бродит на лугу?

Зачем так сладко в темной роще,

Где ландыш мраморный расцвел,

Где мыслям легче, думам проще,

Едва под сень ее вошел?

Кляните! прошлое мне мило,

Природа родины – близка...

Пусть скоро скажут: «Это было!» —

Люблю отшедшие века!

Гряди, что будет! Водопадом

Былую жизнь нещадно смой!

С неведомым пойду я рядом,

Но прошлый мир – он мой! он мой!

1916

* * *

Рдяность померкла за очерком гор,

Красок развеялся пестрый укор,

Все безразлично – восторг и позор...

В мире встречает уверенный взор

Только провалы да звездный узор,

Рано взлюбил я, люблю до сих пор

Строй беспредельных, незримых опор,

Держащих строго безмерный собор;

Мир беспросветен – как сумрачный бор,

Звезды-миры смотрят с неба в упор.

Чу! запевает невидимый хор,

Дарохранитель десную простер...

Mori[63]. To Роком решается спор...

Горе, что утра багряный костер

Бросит румянец на черный простор!

1916

* * *

Закат ударил в окна красные

И, как по клавишам стуча,

Запел свои напевы страстные;

А ветер с буйством скрипача

Уже мелодии ненастные

Готовил, ветвями стуча.

Симфония тоски и золота,

Огней и звуков слитый хор,

Казалась в миг иной расколота:

И такт, с певцом вступая в спор,

Выстукивал ударом молота

Незримый мощный дирижер.

То вал стучал в углы прибрежные,

Ломая скалы, дик и пьян;

И всё: заката звуки нежные,

Сверканье ветра, и фонтан,

Лепечущий рассказы снежные,

Крыл гулким стуком Океан!

<Декабрь> 1916

Баллада

Горит свод неба, ярко-синий;

Штиль по морю провел черты;

Как тушь, чернеют кроны пиний;

Дыша в лицо, цветут цветы;

Вас кроют плющ и сеть глициний,

Но луч проходит в тень светло.

Жгла вас любовь, желанье жгло...

Ты пал ли ниц, жрец, пред святыней?

Вы, вновь вдвоем, глухой пустыней

Шли – в глуби черной пустоты;

Месила мгла узоры линий;

Рвал ветер шаткие кусты.

Пусть горек шепот. Ты с гордыней

На глас ответил: «Все прошло!..»

Потом, один, подъяв чело,

Упал ты ниц, жрец, пред святыней?

Б саду блестит на ветках иней,

Льды дремлют в грезах чистоты.

Ряд фолиантов; Кант и Плиний;

Узоры цифр; бумаг листы...

Пусть день за днем – ряд строгих скиний,

Мысль ширит мощное крыло...

Познав, что есть, что быть могло,

Ты ниц упал, жрец, пред святыней?

Восторгов миг и миг уныний! —

Вас вяжут в круг одной мечты!

Всё – прах. Одно лишь важно: ты

Упал ли ниц, жрец, пред святыней?

1916

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы

Засияли, заблистали начертания созвездий,

И росинки задрожали по извилинам травы

Под зелеными огнями на задвинутом разъезде.

Ты мелькнула, проскользнула, подошла и замерла...

И я видел, в полусвете, ослепительном и белом,

Как тревожно, осторожно ты поникла и легла

На протянутые рельсы странно вытянутым телом.

Все дышало, опьянялось наступлением весны

Под магическим мерцаньем углубленного простора,

Но роптанье нарушало неподвижность тишины,

И зловеще возвышались разветвленья семафора.

И вонзался, и впивался неисчисленностью жал,

Доходя из отдаленья, ровно-вымеренный грохот,

Словно где-то, в океане, океан зарокотал,

Словно демоны сдавили свой невыдержанный хохот.

И два глаза, вырастая, словно молнии, прожгли,

И два глаза словно душу перерезали с разбега...

А Медведица сияла, непорочная, вдали,

И травинок трепетала опьянительная нега.