Охотники ночного города - Афанасьев Роман Сергеевич - Страница 79

Хмыкнув, Кобылин медленно подошел к шкафчикам, высившимся у стен. Ему внезапно стало легко, словно с плеч упал тяжелый груз. Страх прошлых дней отступил, вернулся в темноту, растворился в нем без остатка. Алексей тихо рассмеялся своей глупости – надо же, носить в кармане фонарь и при этом со страхом всматриваться в темноту. В этом – весь он. Эти мелочи когда-нибудь его погубят. Когда-нибудь – но не сейчас.

Алексей лениво поворошил стволом «беретты» разбитое стекло на полках шкафчика. Темнота больше не казалась опасной. В ней больше не таились оскаленные пасти и – загадки. В этом подвале не было ничего интересного, и приходить сюда было глупо. Оборотни не оставили никаких следов – это следовало понять гораздо раньше. Они вычистили подвал, уничтожив все следы. Разгадку нужно искать не в прошлом, а настоящем.

Развернувшись, Кобылин еще раз обвел пустую комнату лучом фонарика, теперь медленно, рассматривая каждую деталь. Он не надеялся найти здесь что-то, просто решил, что раз уж попал сюда, то надо довести дело до конца. Как он и предполагал, ничего значительного – лишь обломки и осколки, свидетельствующие о том, что все следы своего пребывания оборотни уничтожили на редкость тщательно. Даже выдрали из стен проводку, что вела к камерам наблюдения, когда-то висевшим под потолком.

Окончательно успокоившись, Алексей опустил фонарик и засунул пистолет обратно за пояс. Потом резко обернулся, шагнул к двери, и в тот же миг пистолет, словно внезапно ожив, прыгнул ему в руку.

Кобылин замер – ему почудилось, что там, в темном коридоре, мелькнула чья-то тень. Долгий миг он разглядывал темный дверной проем, а потом выключил фонарь. И тут же сделал несколько шагов в сторону, стараясь не шуметь. Вновь замер, прицеливаясь в темноту и сдерживая дыхание. Ничего. Лишь обычные шорохи, скрипы и далекие людские голоса из другой части подвала.

Он выжидал больше минуты – пока глаза привыкали к темноте. Потом неслышно двинулся к двери, скользя в темноте, как призрак, совершенно автоматически, не прилагая к этому никаких сознательных усилий. Охотнику нужно было двигаться бесшумно. Он – двигался.

Тьма в коридоре пахла сыростью. Она обволакивала лицо тончайшей склизкой пленкой, жирной, неприятной. Кобылин чувствовал на языке ее гнилой вкус.

Осмотревшись, насколько позволяла темнота, он так и не заметил ничего подозрительного. Показалось? Нет, здесь точно было что-то. Оборотень? Нет, они слишком шумные и нетерпеливые, да и пахнут псиной. Нет, наверно, это еще одно непрошеное воспоминание, отголоски прошлого… Кобылин шумно сглотнул.

– Фродо? – тихо позвал он. – Сэм?

Он был готов к ответу. Больше того, он был уверен, что ему ответят. На миг показалось – сейчас. Но темнота промолчала. Она осталась безмолвной и глухой.

Тихо вздохнув, Кобылин опустил пистолет и зажег фонарь. Луч света запрыгал по стенам, покрытым пятнами плесени, лизнул дальний конец коридора, уходящий в темноту, затерялся в пустоте. Ничего.

Алексей медленно спрятал пистолет обратно за пояс, повернулся и побрел к выходу, на этот раз освещая путь фонариком. Да, теперь он мог пройти тут и с закрытыми глазами, но теперь это было бы на редкость глупо. Прошлое мертво, покрыто пылью, забыто. Алексей, чуть сгорбившись, брел по темным коридорам, чувствуя себя так, словно он прошел по тонкому мостику над бездонной пропастью. Напряжение, запоздалый страх и – облегчение. Он окунулся в прошлое и вышел из него, оставив позади все, что не давало ему покоя все это время.

У двери, над которой горела лампочка, Кобылин задержался. Застегнул пальто, спрятал в карман фонарик, отряхнул рукав от побелки. Потом сунул руки в карманы и начал подниматься по лестнице. Через площадку, на которой умер Фродо, он прошел даже не вздрогнув. Картины прошлого отступили, истончились, стали бесцветными, как старые фотографии. Они больше не имели власти над тем охотником, в которого превратился Алексей Кобылин.

Поднимаясь по ступенькам, когда-то залитым волнами теплой крови, он думал лишь о том, что нужно непременно связаться с Гришей. Эта ниточка расследования оборвалась, здесь уже ничего не узнать. Зато Борода должен помнить о загадочном чемоданчике. Быть может, он даже знает, что было в нем. Остается самое сложное – ждать.

Распахнув дверь, ведущую в зал, Кобылин наткнулся на охранника, вернувшегося таки на свой пост. Молодой лопоухий паренек с удивлением вытаращился на незнакомца, выходящего из подсобного помещения, и Кобылин с удовольствием отметил, что выбор одежды был правильным. Не слишком удобно, зато представительно, а значит – менее подозрительно.

– Слышь! – буркнул Кобылин за секунду до того, как с губ охранника сорвался окрик. – Где тут у вас поссать можно?

– Че? – растерянно переспросил охранник, проглотив свой вопрос.

– Ну, сортир у вас тут где? – с досадой бросил Алексей, хмурясь все больше.

– У нас его нет, – отозвался парень и спохватился наконец, – сюда нельзя, это служебные помещения!

– Да уж вижу, – сердито бросил Кобылин, решительно проходя мимо растерянного охранника. – Понастроили черте-те что, приличному человеку поссать негде!

Быстрым шагом он направился к двери, оставив за спиной растерянного паренька. Его никто не окрикнул, никто не остановил. Человек в пальто, спешащий по своим делам, не вызвал у посетителей никакого интереса.

Выскочив на крыльцо, Кобылин сбежал по ступенькам вниз и тут же заметил «шестерку» со значком такси на крыше, – водитель высадил пассажира у торгового центра и теперь собирался уезжать. Алексей замахал рукой таксисту и через минуту удобно устроился на заднем сиденье машины.

Назвав свой домашний адрес, Кобылин откинулся на кожаную спинку. Больше идей на сегодня не было. Оставалось только ждать звонка Григория. Или внезапного озарения, что расставит все по своим местам.

Усмехнувшись, Алексей закрыл глаза и тут же уснул – тихим спокойным сном человека, от которого отступились наконец ночные кошмары.

Ввалившись в прихожую Алексея, Борода устроил целое представление. Пока раздевался, кряхтел, сопел, ворчал, хмурился – всячески давал понять, что очень недоволен тем, что пришлось приехать в гости к бывшему напарнику. Кобылин стоически вытерпел все проявления неудовольствия Гриши, выслушал его ворчание, предложил тапочки, а потом пригласил на кухню. Он был спокоен, хотя внутри все кипело от нетерпения, ведь звонка Григория пришлось ждать два дня. Разговор получился быстрым, скомканным и прошел на повышенных тонах – Борода не мог взять в толк, зачем ему нужно приезжать в гости к Кобылину, а Алексей не хотел рассказывать о своих предположениях по городскому телефону. И все же ему удалось заинтересовать Гришу и уговорить его приехать.

Сильно хромая и опираясь на трость, Борода прошел на кухню, с кислым видом уселся за стол и скрестил руки на груди. Кобылин немедленно пододвинул ему готовую чашку чая, заваренного с пряностями и фруктами. Гриша настороженно принял чашку, отхлебнул и приподнял бровь в картинном удивлении. Сделав пару глотков, потянулся за печеньем.

– Ну, – сказал он, хрустя крошками, – теперь можешь мне рассказать, зачем вытащил из дома больного человека и заставил его переться на другой конец города?

– Есть разговор, – отозвался Кобылин, присаживаясь на табурет и наливая себе чай. – Серьезный.

– Да уж понял, – буркнул Григорий. – У меня в последнее время все разговоры серьезные. Давай, излагай.

– Ты помнишь, когда начались проблемы с оборотнями? – спросил Алексей.

– Дай подумать, – хмыкнул Борода, – значит, так, в пятом веке до Рождества Христова в Европе жили дикие племена…

– Гриш, я серьезно, – перебил его Алексей. – Оборотни в городе активизировались не так давно. Сколотили нечто вроде группы и принялись раздувать пламя старой вражды. Они объявили войну Двум Нулям, и ты прекрасно это понимаешь.

– Вроде того, – неохотно согласился Борода. – Есть такое мнение.

– Работы у конторы резко прибавилось, потому что клыкастые больше действуют чужими руками. Так?